Я всегда буду рядом

— И снова ты сваливаешь. — констатировал факт высокий парень с темными кудрявыми волосами, растрепавшимися во все стороны после пары физкультуры, а от некогда аккуратной укладки остался только резкий запах специально предназначенных для этого масел или кремов (Рома не очень разбирался в этом, ведь его собственные волосы были куда послушнее, так что шампуня и самой обычной расчески хватало, чтобы держать их в порядке). — Староста хренов. — добавил кудрявый, немного подумав. — Яр, тебя чего-то не устраивает? — слегка раздраженно уточнил Рома. Он ужасно не любил, когда ему тыкали его статусом в группе, потому что быть старостой он никогда не хотел, но раз его выбрали остальные одногрупники, он смирился с новой должностью и послушно выполнял все обязанности, причем Воронову казалось, что справлялся он с ними отлично. — Ты и сам знаешь, что меня овца эта терпеть не может. Она только рада будет, если я не приду, и просто счастлива, если меня собьет автобус. От Ярослава, как от ответственного за посещаемость, требовалось немного: лишь не отмечать отсутствие Ромы, а впоследствии не сообщать о нем заведующей. Видя сомнение на лице Яра, причем в какой-то степени обоснованное (Рома пропускал почти каждую вторую пару английского), Воронов решил пойти на подкуп: — С меня банка пива. — Две. — Яр, не наглей. — Ладно. — сдался кудрявый, на что получил радостную улыбку Ромы, а потом имел честь наблюдать, как его староста удаляется вперед по коридору, в какой-то момент сворачивая к лестнице на первый этаж. Нелюбовь к преподавательнице английского, причем взаимная, была не единственной причиной, по которой Рома в этот солнечный осенний день решил слинять с последней пары. И именно та самая вторая причина заставила Рому провести сегодня у зеркала намного дольше, чем обычно, оценивая себя в той или иной одежде, и решая, в какую сторону зачесать волосы будет лучше и симпатичнее. К слову, последнее было бессмысленным, учитывая первую пары физкультуры, о которой Воронов успешно забыл. Но зеркало в холле, мимо которого проходил Рома, спеша поскорее покинуть здание колледжа и не попасться никому на глаза, дало понять, что Рома все равно выглядел неплохо, в своих дорогущих кроссовках (на них ушло целых три его стипендии), черных спортивных штанах с двумя полосками по бокам и черной футболке oversize. Рома определенно точно не знал, как одеться на предстоящее свидание, поэтому именно этот прикид показался ему самый подходящим. И всё же Рому передергивало от самого слова «свидание», и не только от того, что это будет первое свидание в его жизни. Главной причиной было то, что он шел на свидание со Славой, парнем, который нравился ему по непонятным причинам и с парнем, с которым он совсем не хотел испортить отношения чем-то глупым, очень глупым, что, несомненно, было в стиле Воронова. Со Славой они познакомились чуть больше, чем месяц назад. Однажды Рома вернулся в квартиру, которую ему любезно снимали мама и отчим, бухим в хлам. Так он и зарегистрировался на сайте знакомств для геев, додумавшись своим медленно работающим в тот момент мозгом написать фальшивое имя, и даже создать специально для этого новую электронную почту. Проснувшись следующим утром, если три часа дня можно считать за утро, Воронов обнаружил заявку в друзья и сообщение от Славы, который, к слову, тоже сидел там не под своим именем. Через неделю общения они представились друг другу по настоящему, но не называя фамилий. По непонятным причинам для самого Ромы ему безумно нравилось общаться со Славой, это было … просто и легко. Они понимали друг друга и могли обсуждать абсолютно всё на свете, начиная любимыми супергероями и заканчивая смешными, по их мнению, породами голубей («за что природа так поиздевалась над брненским дутышем?» — писал Слава. «Тут виновата не природа, а чехи» — отвечал ему Рома). Но по обоюдному согласию, к которому они пришли даже никогда это не обсуждая, парни не рассказывали о себе ничего личного, поэтому всё, что Рома знал о Славе — его имя и то, что они живут в одном городе. Но однажды Слава предложил встретиться. Сказать, что это испугало Рому — ничего не сказать. Он даже почти заблокировал парня, но не смог этого сделать, лишь написал, что пока не готов к свиданиям. Воронов был не из тех геев, которые отрицали себя и свои желания, ненавидели своё естество, лишь потому, что в этой стране их осудили бы. Рома понимал, что не является каким-то больным, неправильным. Что то, что его возбуждает вид парня из параллельной группы в серых трениках и мокрым от пота нормально, что этого не стоит стыдиться. Но всё же Рома боялся реакции окружающих. Его семья была очень гомофобной, как и его окружение. Рома учился в педагогическом колледже в небольшом городишке на специальности, на которую шли, в основном, чтобы не пойти в армию (учитель физкультуры), и больше половины обучающихся там были так называемые «гопники». Хотя Рома и сам был таким же. Он рос на улице, стал общаться с плохой компанией и, завоевав их доверие, стал одним из них. Это не было преступной организацией, так, группа по интересам, интересами которой были драки, распитие алкогольных напитков в непредназначенных для этого местах, иногда вандализм, но последним они не особо увлекались, да и не дрались с кем попало. И уж точно никто из них не был лоялен к геям. Как Рома согласился на встречу со Славой? Почему он поддался на уговоры парня? Он и сам не знал наверняка. Слава понравился ему настолько, что он не мог думать ни о ком и ни о чем другом, всегда старался моментально отвечать на его сообщения и никогда не забывал желать парню доброго утра или сладких снов. Рома не знал ответов на огромное количество вопросов и загадок, и непонятная привязанность к Славе была одной из них. Возможно, дело было в Роме. Ему всегда казалось, что он слишком быстро привязывается к людям, будь то его одноклассники, одногруппники, учителя или анонимы из интернета, скрывающие свою настоящую личность за несуществующими именами. Возможно, дело было в Славе. Парень мог поддержать любой разговор (однажды они обсуждали, что будут делать в случае нападения инопланетян, и у Славы было огромное количество действительно интересных идей и стратегий для выживания), а еще он умел шутить. Возможно, дело было в судьбе. Но Рома не верил в судьбу. Они договорились встретиться в парке, недалеко от колледжа, где учился Рома, причем именно это место предложил Слава. Воронова это сильно удивило, а его сердце заставила биться в разы быстрее просто мысль о том, что, возможно, все это время Слава был где-то рядом. Рома не знал, как выглядит Слава, сколько ему лет и где он учится (и учится ли вообще?), но он точно знал, что в его окружении нет ни одного Славы. Это заставило его немного успокоиться в тот момент, когда они планировали встречу, но сейчас неприятные ощущения тревоги вернулись. А вдруг это кто-то из его колледжа, вдруг всё это время Рому обманывали и сейчас раскроется его самый тайный секрет? Рома мысленно послал свою паранойю так далеко и глубоко, что произнести это вслух стало бы самым неприличным действием на свете. «я уже на месте :)» — гласило пришедшее мгновение назад сообщение от Славы. Слава всегда писал с маленькой, будь то начало предложение, чье-нибудь имя или название понравившейся ему книги, поэтому, если бы когда-нибудь с аккаунта Славы пришло сообщение с заглавной буквы, Рома заподозрил бы что-то неладное. Были и дурацкие смайлики. Рома считал их милыми, но только тогда, когда их использовал Слава. «Я тоже» — написал в ответ Рома, чувствуя, как волнение накатывает всё сильнее и сильнее, так, что ровно стоять на ногах становиться безумно сложной задачей. — «Стою у фонтана». Парк был небольшой и фонтан имелся всего один. От него в разные стороны расходились дорожки, спрятанные от солнца под густой листвой еще зеленых деревьев. Сам же фонтан был выполнен в виде невысокой статуи полуголой женщины с длинными волосами, руки ее были разведены в стороны, так, будто она старалась удержать равновесие на небольшом каменном пьедестале под ней. Обычно вокруг него, фонтана, крутились дети и засовывали свои грязные ручонки в воду, закидывали дно монетками, будто это могло иметь хоть какой-то полезный результат, но в этот момент Рома стоя там один, потому заметить молодого парня с телефоном в руке, направляющегося прямо к Воронову, было не трудно. Переписываясь со Славой, Рома представлял его высоким, возможно даже худощавым, темноволосым парнем, каким и сам являлся, в какой-то степени (Рома был в хорошей физической форме, и его мышцы просто не позволяли называть Воронова худощавым), но навстречу Роме шла почти полная противоположность его выдуманному образу друга по переписке. Вячеслав оказался русоволосым парнем, а когда он остановился рядом с Ромой, выяснилось, что был еще и на голову ниже. Он был одет в бледно-лиловую футболку длиной почти до середины бедра, свободные черные джинсы и белые кроссовки. Его одежда выглядела такой легкой, и Рома подумал о том, что когда наступит вечер, парень обязательно замерзнет. А может дело было в бледной коже Славы, из-за чего казалось, что тот всегда мерзнет. — Рома? Голос Славы, оказавшийся слегка хрипловатым, но совсем не грубым и не низким, заставил Воронова отвлечься от своих мыслей и осознать, как невоспитанно он сейчас выглядел, молча пялясь на парня. На свой вопрос-уточнение Слава получил положительный ответ. Наверное, это был первый раз в жизни Ромы, когда он не знал, что сказать, и первый раз, когда он так волновался при знакомстве. — Ты в порядке? — чуть склонив голову, поинтересовался Слава. Рома представил, как выглядит сейчас со стороны. Появившаяся в мыслях картина ему не понравилась. Воронов постарался улыбнуться максимально дружелюбно: — Да, всё супер. Просто непривычно тебя … видеть. — Ожидал чего-то другого? Рома умел врать. Но сейчас ему не хотелось этого делать. — Да. — Разочарован? — Нет. Ты симпатичнее того парня, которого я представлял. — Спасибо.— теперь и Слава улыбался. — Мне ты тоже кажешься симпатичным, если тебе интересно. Хотя я примерно так тебя и представлял. Нот всё-таки это правда. Правда, что это очень непривычно, видеться вживую. Мы ведь только и переписывались. Правда ведь? Можно тебя обнять? Слава говорил очень быстро и очень много всего, поэтому Рома почти сразу оставил попытки поспеть за потоком слов и рассматривал теперь лицо Славы. Он и правда был очень симпатичным. От переносицы в разные стороны расходились еле заметные веснушки, нос его был аккуратным, а брови густыми и ухоженными (Рома не удивился бы, узнав, что Слава их выщипывает). Не смотря на светлый цвет волос ресницы парня были темными, а от его карамельно-медовых глаз было очень тяжело отвести взгляд. Увлеченный глазами Славы Рома не сразу понял, о чем его спросил парень, а когда понял, осмотрелся по сторонам. У лавочки на одной из дорожек стояла шумная компания, недалеко от фонтана болтали две взрослые женщины, присматривающие, очевидно, за бегающими вокруг них детьми. Нет, Рома не готов был сейчас к объятиям. Хоть это действие и могло показаться окружающим как сто процентов дружеское, но паранойя говорила Роме, что все обо всём догадаются, стоит только парням коснуться друг друга. Но и Славу он обижать не хотел. — Позже, ладно? Слава попытался скрыть то, что ответ Ромы его расстроил, и всё с той же очаровательной улыбкой ответил: — Ладно. Рома решил немного разрядить обстановку, а потому сообщил: — Я боялся, что ты припрёшься в каких-нибудь коротеньких шортиках и с накрашенными ноготочками. Слава рассмеялся. — Такое впечатление я о себе произвел? — шуточно возмутился он. Еще немного постояв у фонтана, парни стали думать, куда им пойти. Слава сказал, что было бы неплохо отправиться куда-нибудь, где не будет посторонних глаз, а Рома предложил сходить в заброшку, подняться на крышу и бросать камни в проходящих мимо людей. Он пошутил. Скорее всего. Слава согласился, но с условием, что никто не пострадает. До заброшенного здания пришлось немного пройтись. Первое время им было сложно разговаривать, но уже спустя половину пути они стали обсуждать все, что видели вокруг. Рома не задавал никаких вопросов о жизни Славы, его фамилии, возрасте, учебе, потому что не хотел, чтобы тот думал, будто Рома на него напирает, а Слава не задавал таких вопросов, потому что этого не делал Рома. Они оба не знали, о чем стоит говорить на первых свиданиях, а о чем нет. Рома бывал в той заброшке, куда они пришли, и раньше. В его районе, рядом с колледжем, где, собственно, и была его квартира, таких зданий было несколько. Он с друзьями изучил каждое, чтобы найти, где будет лучше хранить то, чего нельзя называть, и уж тем более нельзя хранить дома. Но выбор их пал на в прошлом жилой двухэтажный дом в пустыре, а парни пришли в здание, находящееся прямо посреди улицы, этажей пять в высоту. На двери висел внушительный замок, но он никак не мог остановить Рому и Славу, учитывая, что окна здания были беспощадно выбиты (причем битой Ромы, но Воронов решил об этом умолчать, хоть выбивал и не он). Чтобы попасть на крышу, нужно было преодолеть страх высоты и пройти по хиленькой лестнице без перил до пятого этажа. Рома шёл первым, изредка оборачиваясь на Славу, но тот держался уверенно. На последнем этаже был люк на крышу, вернее, самого люка уже давно не было, лишь отверстие в форме квадрата, а под ним стояли три больших блока, некое подобие лестницы. Рома забрался на эти блоки и на руках подтянулся, сначала сел на поверхность крыши, а затем поднялся на ноги. А вот уверенность Славы куда-то исчезла. Он осторожно встал на край первого блока, и, держась за третий, поднялся на него, после чего поднял голову, растерянно глядя на границы отверстия, опасаясь, что из-за роста не сможет дотянуться даже до них. Рома улыбнулся. Растерянный Слава выглядел очень забавно. — Руку подними. — Слава послушно сделал это, а Рома сел на корточки и взял парня за руку чуть выше локтя. Слава поступил также, крепко хватаясь. Воронов потянул Славу на себя, поднимая того достаточно высоко, чтобы тот смог зацепиться за крышу свободной рукой, но даже после этого Рома не отпускал парня, до тех пор, пока тот не встал на ноги напротив самого Воронова. После того, как Слава поблагодарил Рому, они подошли к краю здания. Недолго думая, Воронов сел на этот самый край, свесив ноги. Слава поступил также. — Высоты не боишься? — уточнил Рома, а Слава отрицательно мотнул головой, на что получил следующий вопрос. — А чего боишься? Оторвав взгляд от вида города с высоты пяти этажей, Слава повернулся к Роме, чтобы ответить, улыбнувшись: — Ничего. — Так не бывает. — не поверил Рома, внимательно вглядываясь в глаза парня напротив. Слава проигнорировал его замечание, и задал встречный вопрос: — А ты? Чего боишься ты? — Потерять то, что есть у меня сейчас. — слегка пожав плечами непонятно зачем, ответил Рома. Но он не был честен на все сто процентов. Вернее, Воронов сказал не всё. Он боялся, что может потерять своих родителей, друзей, авторитет, если признается всем в том, что он гей. Слава не нашел, что ответить. Они немного помолчали, думая о чем-то своем, а может и об одном и том же, пока Слава не завел разговор на отстранённую тему. Рома с удовольствием его поддержал. На крыше они провели часа три. Болтали обо всем, рассказывали истории из жизни, подходящие к теме разговора, шутили и много смеялись. Слава для себя отметил, что у Ромы красивый смех, а Рома не мог налюбоваться на улыбку Славы. После заброшенного здания они пошли гулять по улицам, и спустя ещё два часа Рома проводил Славу к его дому, который, как выяснилось, был не так далеко от той квартиры, которую снимали для Ромы. — Спасибо за встречу. — в конце их свидания поблагодарил Слава и осмотрелся в поисках посторонних глаз, но не обнаружив таковых, быстро приблизился к Роме и несильно обнял. Воронов обнял его в ответ и погладил по спине, так непринужденно, будто они были давними друзьями, хотя внутри у него все перевернулось. — И тебе спасибо. На прощание они улыбнулись друг другу и разошлись.