Я всегда буду рядом

В помещении снова воняло сигаретами. Слава ненавидел этот запах. Но ещё больше он ненавидел виновника этой вони. Парень снял ботинки и оставил их у стены, взглянув на настенные часы. Уже поздно… Закрыв глаза, он мысленно досчитал до трёх, морально подготавливаясь к тому, что сейчас будет. Он повторил это ещё несколько раз и решился войти на кухню. К сожалению, только через неё можно было попасть в коридор, а после и в свою комнату. Он увидел его, сидящим за столом. На том же столе стояла банка пива, и она настолько привычно смотрелась рядом с ним, что Славе иногда казалось, будто его отчим родился с этой банкой в руке. Больше на кухне никого не было. Мужчина поднял уставший взгляд на Славу и, не глядя в пепельницу, потушил сигарету. — Во сколько ты обещал вернуться? Его низкий, хрипловатый голос соответствовал образу типичного бывшего заключённого тюрьмы, причем, неоднократно посещавшего места не столь отдалённые. Слава ответил тихо, но так, чтобы тот услышал: — В четыре. — А вернулся? — мужчина казался спокойным, но легче от этого Славе не становилось. — Почти шесть. — Почему? Так увлёкся своими дружками, что решил забить на семью? На свою мать? Тебе, дебилу, вообще плевать на то, что она беременна? Пусть волнуется, да? Так ты решил? С каждым словом интонация отчима Славы, Николая Родионова, становилась всё более агрессивной, а кулаки его сжимались всё крепче. В конце своего монолога он ударил одной рукой по столу, видимо, чтобы запугать Славу ещё больше, но парню этого не требовалось, чтобы почувствовать, как руки начинают дрожать, а в горле пересыхает. — Не молчи, мелкий засранец! — терпению Родионова пришёл конец. Он вскочил из-за стола, чуть не снеся его, и быстрым шагом подошёл к парню, схватил его двумя руками за футболку и встряхнул. Когда несколько часов назад Рома спросил, чего боится Слава, парень соврал. Он не боялся высоты, пауков, крови и всего подобного. Самым главным страхом его был собственный отчим, которого он видел каждый день, и практически с такой же частотой терпел от него моральное и физическое унижение. Он боялся Родионова настолько, что не мог защитить свою сестру и мать, которые страдали от мужчины не меньше. Не то, чтобы он не пытался. Каждый раз, когда Родионов поднимал руку на Веронику, сестру Славы, или Юлию Родионову, его мать, Слава пытался его остановить всеми возможными способами, но в наказание за это он получал в два раза сильнее. Слава даже пробовал написать заявление в полицию, но когда полицейские пришли с проверкой к ним в дом, мать не подтвердила слова сына, прекрасно понимая, что Родионова не посадят, пока он опять кого-нибудь не убьёт. Тогда Слава впервые попал в больницу на долгий срок. Сейчас парень молчал, потому что понимал, что сам виноват, хотя обычно он имел смелость ответить отчиму на его претензии, даже несмотря на то, что в итоге получал за свой острый язык (он ничего не мог поделать с собой и своей тягой к справедливости). Слава действительно обещал вернуться в четыре, но не уследил за временем и не смог ответить на телефонные звонки матери, ибо телефон его вырубился почти сразу, как они с Ромой встретились у фонтана в парке. К слову о Воронове: семье Слава сказал, что идет гулять с друзьями, коих у него было достаточно много, так что отчим и мать поверили, а сестре его было все равно. Так и не дождавшись ответа, Николай Александрович потянул Славу за воротник на себя, а затем резко оттолкнул, так, чтобы парень больно ударился спиной и затылком об стену. Это заставило Славу выйти из мыслей и вспомнить, что вообще происходит. — Пап, прости! — воскликнул Слава и поднял руки в примирительном жесте, после чего аккуратно положил их поверх удерживающих его рук отчима, надеясь предотвратить следующую попытку причинить ему боль. На шум и крики прибежала мама Славы. Женщина остановилась в дверном проходе, и тусклый свет кухни не позволял Славе различить эмоции на её лице, но он так часто оказывался в подобных ситуациях, когда его мать пыталась остановить своего мужа от очередного акта насилия, что ему не требовалось хорошее освещение, дабы увидеть этот испуг в глазах Юлии и её дрожащие губы. Обычно она говорила что-то вроде: «Коля, остановись», «Пожалуйста, Коля, не надо» или «Он же всего лишь ребенок». Стоит ли говорить о том, что Родионова это никогда не останавливало? Иногда Слава задумывался, почему люди бывают такими жестокими? Его отчим не испытывает жалости, потому что они с Вероникой не его родные дети? Будет ли он вести себя иначе с тем ребенком, которого вынашивает для него Юлия? Слава не мог знать наверняка. —Коля…— и в это раз произнесла мама Славы, но закончить просьбу остановиться ей не позволили. Родионов скинул с себя руки Славы и сделал от него большой шаг назад, всем телом поворачиваясь к Юлии. В этот момент Слава буквально взмолился о том, чтобы отчим вновь стал орать на него, схватил за одежду и бил, бил столько, сколько захочется, но не трогал его мать, даже не смотрел на неё. Но Родионов не хотел удовлетворять мазохистские желания Славы, вместо этого он заорал на Юлию: — Что «Коля»?! Снова будешь защищать этого эгоиста? Вы друг друга стоите, только ты могла породить это на свет! Сегодня удача была на стороне Славы и его матери. Родионову, видимо, наскучило разбрасываться обвинениями и оскорблениями, поэтому он подошел к столу, схватил с него банку пива и за раз допил всё её содержимое. Швырнув банку в сторону мусорного ведра, но не попав, Николай направился в ванную, всем своим видом демонстрируя ярость. Слава и Юлия молча проводили его взглядами. Пока Слава выкидывал банку, которая не долетела до пункта назначения и приземлилась рядом с холодильником, его мать достала из микроволновки тарелку с жареной картошкой и поставила на стол, приглашающе отодвинув стул. Слава приглашение принял и, захватив из ящика со столовыми приборами вилку, сел за стол, подвинул тарелку к себе и молча начал есть. Юлия же села напротив. Спустя некоторое время молчаливого наблюдения, она тихо заговорила, так, чтобы никто кроме сына ее не услышал: — Как погулял? Слава был рад тому, что хотя бы мама не стала высказывать претензии насчет его опоздания. Видимо, решила, что с парня достаточно. — Нормально. — Родионов положил немного картошки в рот, а когда прожевал, добавил.— Извини, что не отвечал на звонки. Телефон вырубился. Юлия ничего не ответила. Но Слава знал и так, что она на него не сердится.