Ах, как охотно целовала я женщин!

Около шести лет после суда…

Прошло довольно много дней с того момента, как меня сюда посадили, настолько много, что я успела сбиться со счёта. Пытаться выяснить, сколько же времени прошло, было бесполезно, здесь, в Азкабане, всё было по другому. Всё это время я наблюдала за тем, как мои «сожители» теряли рассудок, проживая остатки своих дней в компании с безумием и дементорами. Около десяти ссохшихся трупов вынесли из той части, где я была вынуждена проживать своё наказание — из тех, что были недавно. Об остальных смертях я успела забыть… Сколько себя помню, я сидела на одном месте и ждала прихода охранника, раздававшего еду, чтобы что-то у него спросить, но никак не могу понять, что именно. Кажется, я попала сюда давно, но по какой причине? Ничего не понимаю… Я скоро выйду из тюрьмы. Причина должна была быть просто нелепой, раз по ошибке меня затащили в самую жуткую тюрьму Магической Британии. Не могла же я совершить преступление? Конечно нет. Я не была похожей на всех безумцев, которые сидели здесь. У меня ещё оставалось за душой что-то человечное — что-то, что держало меня всё это время. Но что это было? А может я была настолько бесчеловечна, что не могла поддаться тому безумию, в которое погружались все, даже самые безжалостные убийцы? В конце коридора послышался звон — первый поднос упал на пол перед камерой одного из заключённых. Я вспомнила ту «пищу», которую здесь раздавали, точнее вышвыривали на пол, отчего мне стало не по себе. Эту вязкую жижу нельзя было подавать даже шавкам на улице, не то что людям, но мы были для них хуже бешенных псин, поэтому рассчитывать было не на что. Когда же я ела в последний раз нормальную еду? Я помню вечер при свечах, сырость, которая не могла сравниться со здешней, я помню девушку… Девушку? Что я здесь делаю?! Меня не должно здесь быть, мне нужно быть с ней, разве не так? Кажется, мы кружились с ней в танце, могло ли быть так? Что она для меня значила? Я опять слышу звон подноса и замечаю перед собой охранника, кидаясь к нему навстречу. Я чувствую, что мои ноги совсем меня не держат. Перед тем, как я умудрилась свалиться, я ухватилась за решётку и подтянулась на ней. — С.скажите, там была девушка, она…? — только сейчас понимаю, как у меня сильно пересохло в горле, закашлявшись, я никак не могу закончить вопрос да и не знаю, что именно хочу спросить. — Гермиона? Я уж надеялся, что ты забыла о ней, раз три месяца ничего не спрашивала. Жива она. — закончил он, продвигаясь дальше, но затем обернулся и огрызнулся. — И прекрасно живёт без тебя все шесть лет. А тебе уже пора бы сдохнуть, так не думаешь? Я провела здесь шесть лет? Совсем этого не заметила… Гермиона При упоминании этого имени мне так легко на душе, но мне хочется закричать, когда я слышу, что она всё ещё жива. Почему? Она причинила мне боль? Почему я желаю кому-то смерти? Или это просто зависть её свободе? Нужно обязательно спросить, жива ли она, завтра.

***

Около трёх лет после суда…

Гермиона? Гермио-она… Перед глазами простиралась огромная библиотека, конца стеллажей которой не было видно. Вокруг не было ни души, в этом месте всё будто вымерло, а время остановилось. Ни единого звука, кроме… Гермиона Ничего не остаётся, лишь идти на такой знакомый голос, что никак не хотел прекращать подзывать к себе девушку. Грейнджер двигалась всё дальше, рассматривая бесчисленное множество произведений литературы, многообразие сфер которой просто поражало воображение. Несмотря на восхитительный соблазн прикоснуться к такому количеству информации, ведьма не остановилась ни на секунду, пока голос на фоне продолжал звучать. Спустя несколько десятков пролётов ей показалось, что она уже была там, но колдунья продолжала путь, пока в одном из проёмов не встретила знакомую фигуру: потемневшая кожа, окровавленная одежда — девушка перед ней стояла, читая какое-то произведение. Грейнджер впала в ступор, она так давно не чувствовала себя такой опустошённой. И тут она обернулась — Джейн, та особа, которая сидела в подвале у Беллатрикс. Она пристально смотрела пустым взглядом ей в ответ какое-то время, пока ведьма стояла в шоке, а потом заговорила, если это можно назвать так — у неё не было языка, но Гермиона слышала её, как раньше. — Я всё равно хотела и сделала бы это. — Но смерть ужасна. И. И — ведьма начала оправдываться, будто уже успокаивая себя, её прервали в тот же момент, но голос был довольно размеренным и тихим, не выражавшим эмоции. — До сих пор так считаешь или ты пытаешься убедить себя в этом? Я вижу тебя насквозь. Ты всё знала заранее, ещё в её поместье, но эта ситуация выставила тебя мучеником, которому нужна забота и внимание. И ты просто не смогла этого сделать в нужное время, ты же пыталась после: когда оставалась одна в спальне, записывая в дневнике, как сильно ты устала жить в этом мире, как тебе трудно; когда ты готовила, но хотела пустить только газ, а затем выставить это за несчастный случай; когда… — Прекрати! Я не хотела этого! Она заставила меня думать об этом! Она во всём виновата. — Может, она просто пробудила в тебе это чувство, возвратив тебя к твоей реальной сути? Ты же считала себя никчёмной? Ты боялась измениться в своих глазах, но хотела этого. Только она видела в тебе Божество, а ты это ненавидела. Ненавидела её. Ты хотела убежать от себя и своих желаний, окружая себя заботой близких, но они настолько не замечали тебя, что даже начали поиски спустя долгое время после пропажи. Даже по показаниям они обратились за помощью в аврорат после нескольких дней, но ты просто не хочешь об этом думать. Боишься боли? Смерть же избавит тебя от неё навечно. Боишься предстать в новом свете, в новом неизведанном мире? Она же хочет быть там только с тобой, она ждёт тебя… — Нет! Прекрати! — Гермиона побежала дальше по коридору, когда шкафы стали разламываться один за другим и осыпаться, Грейнджер преодолела совсем небольшое расстояние. Спустя пару пролётов ведьма свернула в пространство между полками, упав на колени, она зажмурилась, ожидая очередного разрушения старого дерева, однако этого не случилось. Открыв глаза, она заметила перед собой какую-то девушку, свернувшуюся в клубок в потрёпанных лохмотьях. — Вы в порядке? — Гермиона дотронулась до её плеча, но на неё обернулось изувеченное лицо — глаза были зашиты, а скулы изрезаны. — Ты сделаешь это? Не сейчас, но позже, сделаешь? Гермиона, она хочет тебя забрать себе. Гермиона… Вокруг талии девушки обвились руки, а на плечо легла чья-то челюсть… — Гермиона, я так желаю этого… Грейнджер подскочила на кровати, проснувшись в холодном поту. — Всего лишь сон, дурацкий сон спустя три года после нападения! Она давно за решёткой. Возможно уже скончалась. — твердила себе под нос девчонка, раскачиваясь в бреду на своём месте. Спи, Гермиона, всё будет хорошо…

***

Около шести с лишним лет после суда…

— Рон, спасибо, дальше я и сама справлюсь, ты же знаешь. Да, да, сладких снов! Мне нужно в ванную, засыпайте без меня. — Гермиона наконец закрыла дверь на щеколду, развернув коляску в сторону ванны. Она положила полотенце на бортик, а затем разделась, перелезая внутрь. Спустя пару неловких попыток она научилась делать это самостоятельно, без помощи ног было тяжело, но получалось даже лучше, чем она могла себе представить. Так уже шесть лет она спокойно справлялась со всем на инвалидной коляске, конечно были трудности, однако не было ни одного препятствия, которого не преодолела бы Гермиона Грейнджер. В последний раз взглянув в своё отражение в зеркале, висевшем на двери, девушка вставила пробку в слив, включив воду, попутно разматывая бинты с колен, с которыми она никак не могла попрощаться. Прошло уже много времени и раны давно зажили, но Грейнджер всё ещё не позволяла себе взглянуть на колени в повседневной жизни, они казались чем-то отвратительным и безобразным. Из шрамов продолжали торчать кусочки ниток, которыми Беллатрикс в последний раз зашила её колени. Безопасным образом их никто не мог убрать, они будто вросли в тело ведьмы после заклинания Блэк. В больнице их пытались вырвать пинцетом, но ничего не вышло. Её связки были разорваны, точнее вырублены топором настолько, что никто из Магического или Маггловского мира не смог ей помочь с её проблемой. Когда она обратилась в маггловскую больницу, врачи вызвали следователей, после чего её пытались допросить несколько часов о причине такой травмы, конечно же она ничего им не выдала, постоянно твердя в ответ, что это был несчастный случай. Ей не поверили, но она искала у них не понимание, а помощь, которую, увы, не смогла получить. В Магическом же мире никто не смог ничего восстановить после длительного периода времени, прошедшего от нанесения травмы. Ребята обратились за помощью спустя несколько дней после её пропажи. Возможно, если бы они пошли искать Гермиону раньше, ничего из этого бы не произошло. Но она не могла винить их за то, что уже было, точнее убеждала себя в этом. Все быстро смирились с её новым положением и никто не пытался заводить разговор об этой ситуации, считая, что Гермиона не захочет рассказывать о произошедшем. Но с ней нужно было говорить. Если бы с ней обсуждали всё это ещё на ранних этапах, она бы не была сейчас в ванной с лезвием от бритвы в руке. Такое часто случалось, она никогда не доводила дело до конца, но происходящее сильно затягивало. Всё превращалось в длительную игру, которая порой тянулась часами. Беллатрикс действительно плотно засела где-то на подкорке сознания, она была небольшой загадочной сущностью внутри. Сущностью, которая росла и поглощала всё на своём пути с каждым годом всё сильнее. Что, если я сделаю это? Всем будет только лучше… Рука с лезвием дрожала, сделав пару порезов на тыльной стороне кисти, а затем прошлась по ладони. Алая жидкость нехотя стала стекать прерывавшимися струйками по левой руке. Девушка завороженно наблюдала за процессом, периодически сжимая ладонь в кулак, надавливая на рану. — Это выглядит… — слово непозволительно застряло в горле, никак не вылетая наружу. Тихий голосок растворился в шуме от потока горячей воды, когда Гермиона, стиснув зубы от жгучей боли, поднесла порез под кран. Когда она снова взглянула на кисть, она покраснела, кровь престала течь, виднелась только пара скапливающихся пятнышек в особенно глубоких местах. — …Красиво, не так ли? К спине прижалась мягкая грудь, а по предплечьям скользили бледные пальцы, бережно обводя каждый след от уже оставленных порезов, которые ранее маскировались чарами сокрытия. — Милая, ты так безупречна… Грейнджер откинула голову в сторону, освобождая место для пары влажных поцелуев в шею, ощутив несколько кудрявых прядей, упавших ей на плечи. — Не думала, что ты придёшь. Я ждала тебя постоянно, но ты так и не появлялась. — Ждала? Гермиона Грейнджер ждала великую и ужасную Беллатрикс Блэк? — губы снова оставили пару красных следов на обнажённых плечах, — Для чего же ты так хотела меня увидеть, милая? — Почему… — Почему «что»? — Почему ты не появляешься рядом с ними? — Потому что я существую только для тебя. — Блэк откинулась назад, притягивая девушку к себе. — Мне говорили, что я сумасшедшая, но вот она ты и… Это так странно, я чувствую, как умираю, Беллатрикс… Я погибаю изнутри. — Ты будешь ждать меня также, милая? Там? — Я не знаю, что мне ещё остаётся делать…

***

В течении последних нескольких лет:

— Джинни, ты не понимаешь! Этот сон был совсем не такой, она будто была там! Она пыталась задушить меня! — Гермиона, успокойся, — рыжая натянула кепку на голову подруге, поправив её, — Тебе снились кошмары в первый год после случившегося. Постарайся отпустить эту ситуацию и повеселиться. Может, фестиваль заставит тебя отпустить этот сон ненадолго? — Уизли повела каталку дальше по улице, замечая вдалеке Гарри и Рона. — Но это было хуже прежнего! Она будто действительно стояла за мной в библиотеке… И её руки обвивали меня… И… — девушка остановилась, чтобы привести Грейнджер в чувства. — Тише, если тебе снова приснится что-то подобное, ты всегда можешь позвать меня. — Джинни присела на корточки перед подругой, захватив её руки в свои, — Я сяду у тебя в комнате и буду сторожить до самого рассвета, договорились? — Гермиона обречённо вздохнула, вспоминая, как подруга постоянно оставалась с ней в первое полугодие, утешая, и отвела взгляд, но рыжая повернула её лицо к себе, заставляя смотреть на неё, — Я тебя не брошу, слышишь? Давай сегодня попробуем забыть о той маньячке на пару часиков и насладиться праздником? — поджав губы, Грейнджер кивнула в ответ. Через двадцать минут компания уже была на ярмарке. Вокруг шныряли толпы людей, протиснуться было практически невозможно, однако Поттер смог отвоевать столик в самом центре события, а Рон пронёс поднос с хот-догами откуда-то с дальних ларьков. Джинни извинилась перед ребятами, отлучившись к небольшому тиру где-то за углом улицы, чтобы побороться с Маклаггеном за звание самого меткого стрелка. Гарри конечно же не смог упустить такого перфоманса от своей девушки, отчего вскоре поспешил за ней следом. Старший Уизли быстро поглощал пищу за столом, иногда пытаясь развеселить подругу, но она чаще всего уходила в себя, создавая немного неловкие паузы со звуком чавканья Рональда. В какой-то момент рыжий подавился и решил, что пора сбегать за прохладительными напитками, а заодно захватить новую порцию каких-нибудь вкусняшек фестиваля. Так Гермиона и осталась одна за столом, в который раз пытаясь вспомнить все детали сна с Блэк и понять, почему он так отличался от остальных кошмаров. В тот момент ночью у неё что-то щелкнуло в голове, ей показалось, что Беллатрикс продолжала следить за ней всё это время, будто и вовсе не была за решёткой. Это ощущение больше не покидало её с самого утра, а в ушах зашептался такой знакомый голос, подзывая к себе — Гермиона… Но что же он хочет? Мимо Грейнджер промчался какой-то мальчик, задев её кресло-каталку так сильно, что она подпрыгнула на месте от неожиданности. Ведьма обернулась вслед мальчишке, когда в толпе мелькнула чёрная копна вьющихся волос. Лёгкие никак не могли принять кислород снова, отказываясь работать, пока из толпы на Гермиону смотрели такие знакомые чёрные глаза, гипнотизируя в ответ. Гермиона — Беллатрикс Блэк! — неожиданно вырвался крик сквозь невидимую пробку где-то в горле, прежде чем Грейнджер сумела остановить себя. В этом крике она прочувствовала всё то, что испытывала в поместье Блэк, повиснув на цепях в подвале. Она вспомнила Джейн, её стеклянный взгляд, преследовавший шатенку каждую минуту по ночам. Она вспомнила боль между ног. Боль от порезов, нанесённых проклятым кинжалом. Топор, врезавшийся в суставы… Из толпы появилась Джинни с Гарри, приземлившись прямо перед подругой на колени, обронив новообретённый трофей — гигантского льва, которого они собирались вручить шатенке в подарок. — Что случилось? Почему ты кричала?! — Уизли пыталась успокоить колдунью, проводя рукой по бедру. — Беллатрикс. Она стояла там… — дрожащая рука указала куда-то сквозь собравшуюся посмотреть на происходящее толпу зевак, где уже никого не было.

~*~

— Всё хорошо, Гермиона, я рядом, мы в безопасности. — шатенка тряслась в руках Джинни вся в слезах, пока девушка не прекращала попыток успокоить подругу, когда в комнату забежал Гарри, — Ну, что там? — Кхм, они сказали, что… — парень замялся, метая взгляд между девушкой и подругой, потерпевшей нападение несколько лет назад, — Что она была под замком всё это время… Не было никаких следов побега или применения магии. Она всё это время была там, поэтому… — парень виновато поднял взгляд на плачущую Грейнджер, а затем посмотрел на свою девушку. — Вы хотите сказать, что я сумасшедшая?! — взорвалась ведьма, заметив эти переглядки. — Я же видела её! Вы не верите мне? — Верим! — Джинни тут же попыталась опять притянуть подругу в объятья, но та отмахнулась от неё, — Но тебе тоже могло показаться, мало ли кто там был. — Это точно была она! — Миона, успокойся… — влез Гарри, но в него уже полетела ближайшая подушка. — Я её видела, она стояла там! — снова закричала Гермиона сквозь слёзы. — Джин, пойдём, — Поттер схватил её за руку, оттаскивая в сторону двери. — Но я же обещала ей… — парень яростно посмотрел в ответ, после чего ведьма выдернула руку, прошагав на выход самостоятельно, — Герм, я сделаю тебе чай и мы всё обсудим, когда ты будешь готова. Колдунья уже успела зарыться лицом в оставшиеся на кровати подушки, всхлипывая и шмыгая носом в промокшую ткань.

~*~

Прошло два месяца с того инцидента на маггловском фестивале, однако чувство незащищенности так и не покидало Гермиону. Её кошмары вернулись в двойном объёме, поэтому режим сна сбился, из-за чего она и находилась в четыре утра на кухне, планируя заварить себе крепкий чай, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей о преследовании. Каждый раз, закрывая глаза, она слышит бесконечный зов Беллатрикс, будто та поселилась в её голове, дёргая за ниточки нервы юной девушки. Она уже не покидала её мыслей даже тогда, когда Гермиону пытались отвлечь её друзья, хотя раньше всё было по другому… Ведьма вскипятила чайник обычным способом, так как не предпочитала использовать магию в домашних делах, и наконец подняла кружку, чтобы залить травы кипятком, однако в окне мимолётно промелькнула чья-то тень. Девушка так и застыла с кружкой и чайником, пытаясь разглядеть кого-либо на улице, но опасность пришла к ней не с той стороны: из гостиной вышла чёрная фигура ведьмы, элегантно приближаясь к девушке. — Вылей его на себя… — руки сами задрожали от бархатной интонации, с которой пропела эту фразу убийца, — Ну же, дорогая… — женщина невесомо провела рукой по запутанным кудрям, продолжив свой путь. Сам дьявол решил почтить Гермиону своим присутствием, огибая её по кругу в ожидании каких-либо действий, но девушка была не в состоянии даже вдохнуть рядом с Блэк, тогда змей-искуситель сам сделал первый шаг. Беллатрикс остановилась позади неё, вдыхая запах её шампуня, прикладывая кинжал к шее своей возлюбленной. — Он так соскучился по тебе, милая, я бы вскрыла тебе это чудное горло прямо здесь и сейчас, но мне так хочется, — выдохнула она, почти романтично, ей в ухо, накрывая свободной кистью её руку, удерживающую чайник, — Чтобы это сделала ты… Рука затряслась и наклонилась так, что ещё чуть-чуть и Гермиона ошпарила бы себе ноги, слушая, как обезумевшая стонет ей в уши, лаская её шею кинжалом. — Ещё немного, мм… — протягивает колдунья, слегка надавливая на пальцы. — Доброе ут.ро-о — прозевал Рон, пробираясь дальше в комнату, — Опять не спится? — Видимо… — Гермиона выходит из транса, когда рыжий выхватывает из её рук чайник с кружкой, спрашивая, нужно ли ей разбавить чай.

~*~

Ещё полгода пролетели незаметно для всех, кроме Гермионы. Джинни убедила подругу обратиться к врачу после нескольких необоснованных приступов паники посреди ночи. Спустя пару приёмов к психотерапевту её поставили на учёт в психбольницу, выписав необходимые препараты, чтобы избавиться от срывов. Уже три месяца она была вынуждена постоянно пить таблетки в течение дня. К сожалению, последние дни навязчивые мысли о том, что кто-то хочет отравить Грейнджер, никак не позволяли принять препараты, заставляя выкидывать их при удобном случае. Здоровая часть Гермионы осознавала, что ни к чему хорошему это не приведёт, но мрак был сильнее, внушая постоянные идеи о смерти и преследовании Блэк. Гермиона открыла таблетницу, рассматривая тот набор препаратов, что ей нужно было выпить на обед, и снова ужаснулась, пересыпая всё в ладонь и подходя к мусорному пакету, пока её продолжали мучать сомнения. — И что же ты их не пьёшь? — Грейнджер даже не вздрогнула, когда позади неё раздался голос Беллатрикс. — Ты их отравила?.. — Я бы не выбрала такой способ убить тебя, так почему ты всё ещё думаешь над тем, чтобы принять их? — Не знаю… Мне кажется, что они меня медленно убивают, кажется, что… — Что их отравили остальные? Что они пытаются избавиться от тебя, потому что ты им не нужна? — младшая коротко кивнула в ответ, поднося руку к салфетке на столе, — Тогда не пей их. Они же уже показали всю твою значимость, перестав доверять тебе. — Все говорили, что от них мне станет лучше. — рука застыла в воздухе, пока глаза метались между стаканом с водой и мусорным пакетом. — Стало? — кулак направился в сторону, выбрасывая таблетки в мусорку, когда Гермиона наконец вдохнула полной грудью с облегчением, — Умница…

~*~

Гермиона готовилась ко сну в своей комнате в надежде пережить ещё несколько кошмаров, ощущающихся чересчур явно. Стрелка часов близилась только к шести, поэтому она не хотела, чтобы её кто-то побеспокоил, пока она будет отдыхать. Натянув длинную футболку через голову, девушка забралась на кровать, захлопывая дверь беспалочковой магией. Ноги повисли на краю, когда ведьма потянулась за одной из своих новых книг, чтобы почитать перед сном, но, Гермиона тут же плюхнулась обратно на постель под давлением леденящей хватки. — Ждала, котик? — Блэк оседлала девушку, зажав её руки над головой, — Я так долго хотела почувствовать это снова… — Беллатрикс, не нужно… Мне и так всё ещё больно. — Грейнджер застыла в шоке, вжимаясь в прохладные простыни, — Отпусти меня, пожалуйста… Я хочу побыть в тишине и отдохнуть от всего. — О, львёнок, мы отдохнём, — ловкие пальцы выхватили палочку из кобуры, пришитой ко внутренней стороне рукава, — Обещаю, что ты запомнишь это надолго… Руки застыли под действием заклинания, после чего женщина позабыла о своей палочке, отшвырнув её, словно она ничего не стоила, длинные ногти опускались с запястий на предплечья, оставляя непрерывные красные полосы, а затем переходили всё ниже и ниже, пока не скрылись под хлопчатой тканью футболки, вырисовывая на животе новые узоры. — Хорошие девочки дожидаются своих хозяек. Ты же была хорошей девочкой, Гермиона? — Блэк вытащила кинжал, проводя лезвием дорожку по правому бедру ведьмы, заставляя раскрыть ноги сильнее, выставив на показ неровный шрам с белыми рубцами по краям — «Bella» — метка, которая была с Гермионой с самого первого дня её мучительных «каникул» в подвале у Беллатрикс. — Я не хочу, мне больно… — завыла девушка, пытаясь выкрутить запястья из невидимых пут, слёзы давно стекали по щекам, намачивая собой белоснежную наволочку. — Тебе это нравится, врунишка, — кинжал порезал верхнюю часть бедра, вызвав несколько жалобных всхлипов, пока Беллатрикс завороженно размазывала кровь по телу жертвы, любовно обводя каждый шрам на её пути. Блэк окровавленной рукой стянула нижнее бельё Гермионы, в то время как её губы покрывали влажными поцелуями сочащуюся рану на ноге ведьмы. Беллатрикс на пару секунд вобрала безымянный и средний палец в рот, а затем слишком резким движением вошла в Грейнджер. Внезапная боль заставила дыхание сбиться, сорвав хриплый крик с обкусанных губ. — Отстань от меня, я не хочу тебя больше видеть! Исчезни. — запыхтела девушка между стремительными ударами. — Лгунья… — прошептала женщина, приблизившись к губам оппонентки так, что она могла ощущать её горячее дыхание на своей коже, — Я отстану от тебя, — от такого жеста Гермиона зажмурила глаза, со всей силы вжимаясь головой в подушку, — Но исчезну только тогда, — левая рука обвилась вокруг шеи, пытаясь задушить девушку, — Когда ты по-настоящему захочешь избавиться от меня, принцесса. Только моя… — Сука… — проговорила Гермиона на удивление громко и чётко, несмотря на хватку на своём горле, — Ты, Беллатрикс, чёртова сука… — Гермиона, ты в порядке? — Джинни вошла в комнату с обеспокоенным видом, — Твою мать, Грейнджер, тебя не учили закрываться, пока мастурбируешь?! Могла бы хоть ответить, что с тобой всё в норме, пока я стучалась! — девушка отвернулась как можно быстрее, закрывая себе обзор кистью и направляясь на выход. — Беллатрикс! — завопила ведьма, вскакивая на кровати, — Она была здесь только что, ты видела её?! Отвечай! — Что ты несёшь, Миона? — Уизли по привычке обернулась на обращение, заметив, что колдунья была вся в крови. — Что произошло?! — Джинни подбежала к подруге, позабыв о своём смущении, — Какого хрена у тебя нога вспорота?! — Это всё Блэк! Она была здесь. — Гермиона обернулась в сторону окна, которое было надёжно закрыто, и заметила у своей руки кухонный нож, на деревянной ручке которого красовались явные окровавленные следы, девушка подняла взгляд на подругу, которая, по всей видимости, подумала о том же, — Нет… — Герм, я немедленно назначу встречу с твоим врачом, — Уизли начала отступать на выход, не отводя взгляд от соседки. — Это была не я! Она сидела прямо здесь. — ведьма подскочила на кровати, схватив кухонный нож в руку, — Его здесь не было, клянусь. Джинни, поверь мне. — Миона, прости, всё скоро будет хорошо, я обещаю…

~*~

Снова это дурацкое чувство, будто за ней кто-то наблюдает. Оно было и раньше, но тогда Беллатрикс хотя-бы шла на контакт и разговаривала с Грейнджер, а сейчас… Она всегда была рядом, но не появлялась в поле зрения. Пока Гермиона сидела в белоснежной палате, она чувствовала её присутствие постоянно, словно за стеной, прижавшись ухом, стояла Блэк, пытаясь различить любой шорох, чтобы быть уверенной, что Гермиона всё ещё там. Грейнджер всегда прижималась к стене в ответ и вслушивалась, но ничего не происходило. Она могла так сидеть часами, ожидая отклика на своё размеренное дыхание, однако получала лишь звук открывшейся двери, оповещающий о намечающихся процедурах в течение дня. Её закрыли там на год… Друзья пытались посещать её, однако ведьма отказывалась с ними видеться, только Джинни весь год приходила навестить её каждые три дня, принося ей цветы и книги. Грейнджер могла бы почитать их в комнатах посещений, конечно совсем недолго, но это было уже чем-то. Девушка сдалась и простила ребят спустя восемь месяцев, к тому моменту Гарри и Рон уже прекратили попытки навестить Гермиону, но младшая Уизли оставалась ей верна. Колдунья предполагала, что Джинни навещала её по большей части только из-за чувства вины, что было наиболее вероятно. Всё время, проведённое после выхода из психбольницы, Гермиона хотела одного — увидеть Беллатрикс. Встретить её, чтобы поверить, что она не была сумасшедшей всё это время. Она делала много безумных вещей за это время или, наоборот, пыталась «отвлечься» за домашними делами, чтобы Блэк неожиданно возникла где-нибудь в коридоре, приблизившись со спины. Тот странный шёпот в её голове не покинул её, чего она конечно не сообщила врачам. Это было иррационально, однако она хотела разобраться во всём сама, в этом была какая-то своя загадка, головоломка в её голове, которая скорее отрывалась по кусочкам каждый день, нежели складывалась воедино. Одними из её «безумных» затей по призыву Беллы являлись идеи о причинении себе вреда. Красные ниточки на воображаемой доске соединили неизведанные голоса с голосом убийцы, который становился всё более желанным с каждым новым днём, заставляя всё чаще вырезать лезвием узоры на теле. Прервав применение препаратов, она продавала свою душу дьяволу, точнее дьяволице, которая только этого и хотела, высасывая из неё все соки через вред, причиненный её организму. Беллатрикс сводила её с ума каждый день, поглощая её целиком и полностью. Комнату Гермионы перенесли на второй этаж, это было не очень комфортно для колясочника, но на лестнице установили подъёмный механизм, к тому же у неё оставалась её магия. Переселили её конечно же, чтобы она постоянно находилась в поле зрения и ничего не могла вытворить ночью, пока все спали. Грейнджер посчитала хорошей идеей вечернее чтение перед камином на нижнем этаже. Захватив с собой книгу по древним магическим существам, уголки корешка которой обрамлялись металлом, девушка подъехала к лестнице — главному препятствию. Перед ней предстал выбор: использовать «Вингардиум Левиоса», чтобы коляска слетела вниз, или воспользоваться механизмом для спуска. Желание спуститься вниз поскорее взяло верх, поэтому, достав палочку, Гермиона подняла коляску вверх над первой ступенькой. А если Блэк столкнёт тебя вниз прямо сейчас? Действие заклинания резко прекратилось, переднее колесо коляски ударилось о ступеньку, сбрасывая ведьму. Колдунья кубарем покатилась вниз, приземляясь ребром на острый угол книги. Внезапный вопль боли пронзил воздух. Грейнджер лежала внизу и задыхалась, ощущая, что она не может сдвинуться с места. Внезапное наслаждение от мысли о том, что это мог быть последний опыт ощущения боли в её жизни, накрыло с головой. Она начала хрипло смеяться, из-за тяжёлых вздохов смех был трудно различим, девушка теряла сознание, лёжа на полу. Младшая Уизли вылетела с верхнего этажа, убирая коляску с прохода, когда входная дверь открылась — Гарри и Рон вернулись из магазина. Рональд немедленно подбежал к ведьме, переворачивая её на спину, Джинни же начала на него кричать за такие необдуманные действия, но Гермионе просто было досадно… Она упустила возможность расстаться со своими мучениями в очередной раз, голова Грейнджер откинулась в сторону гостиной, замечая в окне силуэт Беллатрикс. Неотличимый хохот смешался с рыданиями. — Так глупо… — Блэк смотрела в ответ серьёзным взглядом, будто разочарованная в том, что ведьма осталась в живых, — И так близко к смерти… — прохрипела Гермиона себе под нос, однако в суматохе никто не смог расслышать её бормотания.

***

Прошли уже несколько смен охраны, но никто не мог ответить мне на её единственный вопрос — Она жива? Все остальные охранники, кроме того мужчины, избегали меня или же игнорировали, они несомненно считали меня обезумевшей. Я продолжала ждать его — ещё пару трупов успели вынести из дальних камер, когда я поняла, что смертей здесь было явно больше десяти за время моего пребывания. Я слышу вновь запахивание главной решётки и этот заветный звон подноса о каменную кладку, подползая ближе к месту, откуда смогла бы разглядеть лицо мужчины, но моё зрение уже подводит меня: все передо мной кажется размытым. Как слепой котёнок, я всё пытаюсь понять, кто же это. Мужчина наконец кидает поднос перед моей камерой, когда я вижу знакомые сапоги, чуть ли не выкрикивая то, что так держало меня за душу всё это время. — Гермиона! Она жива? — Умерла неделю назад… Умерла? Умерла. Что же за ядовитое слово, заставляющее воспылать меня в агонии? — Поговаривают, что вскрылась в ванной комнате. Он продолжает заниматься своей задачей, продвигаясь дальше по коридору, раскидывая подносы перед камерами. Она умерла — от этих слов мне хочется кричать, у меня начинаются неконтролируемые приступы смеха — похоже я действительно сошла с ума здесь, но разве смерть не прекрасна? Я опускаюсь на пол, придерживаясь за стену, когда меня снова начинает трясти от гогота, — Почему я смеюсь? Почему не горюю по тяжёлой потере человека? Она же покинула этот мир, так чему я радуюсь? Но ты же этого хотела. Действительно хотела, но почему? Я заранее знала, что она умрет… И она должна была это сделать. Твоё сокровище переродилось, ты помнишь это? Помню, я вспоминаю всё. Я помню, как кричала в суде, что я никогда не ошибаюсь. Она должна была умереть, просто я хотела влюбить её в себя перед смертью. Поэтому я её не отпускала? Я ужасна… Нет, ты просто хотела помочь ей принять свою участь, только и всего, ты не сделала ничего плохого и не могла сделать что-то против её воли, ты выполняла свою задачу. Но ты не способна на любовь и не достойна её, как они. Кто ты такой или что ты? Я не верю тебе! Я помню, что ты вечно мне говорил сделать что-то плохое! Ты просто больная женщина… Ты сама знаешь, что тебе нужна помощь. НЕТ! Я здоровый человек, ты врёшь! Не верю, не верю, не верю! Ты лжешь! Я способна на любовь! Значит, ты не веришь самой себе? Своей истинной сути? Я просто предлагал совершить твои желания, больше ничего, я показывал тебе твои мысли, а принимала решение ты сама. Ты сама совершала убийства и ты сама виновата в том, где ты сейчас находишься. Я ужасна… Я хотела причинить им вред, но это… Это так… Так прекрасно! Я хватаюсь за голову, прижимаясь спиной к стене. — Тишина так волнительна… Так чего же ты хочешь теперь? Смеяться и радоваться… Я чувствую прилив энергии и начинаю скакать по камере, крича и гогоча. Слышу, как открывается главная дверца и вбегает охрана, но ничего не чувствую, кроме счастья — она умерла. Вижу, как охрана кричит мне что-то, пока вокруг них все пленники начинают бунтовать и кричать, они радуются вместе со мной моей правоте. Я чувствую, как меня начинают бить, когда несколько мужчин влетает в камеру, но мне всё ещё смешно. Охрана поднимает меня с пола и тащит куда-то, мне кажется, что они ведут меня на верную смерть, но мне уже плевать. Я смогу встретиться там с ней… Хохот никак не прерывается, я начинаю жадно глотать воздух, чтобы не подавиться, отчего мне даже закладывает уши. Надзиратели швыряют меня за решётку и по быстрому пытаются скрыться, я чувствую холод. Скрючившись от боли в животе, я продолжаю смеяться посреди сырой камеры, у меня текут слёзы и мне больно, но я всё смеюсь. Становится жутко холодно, но я по прежнему радуюсь смерти девчонки. Охранники так сильно били меня, что у меня открылось внутреннее кровотечение, я сплёвываю кровь вперемешку с мокротой от бронхита и чувствую, как надо мной нависает кто-то — они привели меня в камеру с дементором… Так больно мне не было никогда: задыхаясь от смеха, я продолжаю вскрикивать от душевной боли сквозь слёзы, но одна мысль не покидает меня — Она будет ждать на той стороне…