Чудовище под кроватью

      — Андрюш, только допоздна не засиживайся.       — Да, конечно. Спокойной ночи! — Немного повысив голос, ответил парень на ласковый голос матери и продолжил штриховать что-то на бумаге. Вдохновение застало как всегда внезапно, неумолимо требуя запечатлеть образ, возникший в памяти, настолько яркий и живой, что будто сам проявляющийся на клетчатой бумаге уже давно не новой тетради — успевай только карандашом водить. Андрей любил ловить и пребывать в таком состоянии потока, когда почти не контролируешь руки и мысли, линии сами переплетаются, сливаются, рождая на свет зловещую фигуру вампира из вчерашнего сна. Заканчивая с тенями и совершенно не обращая внимания ни на время, ни на не самое удобное положение, в котором он пробыл черт знает сколько времени, Андрей почувствовал взгляд. Так бывает, когда занимаешься чем-то долго, а потом вдруг приходит необоснованная тревога, заползает под кожу, заставляя ежиться, поджимая плечи, а обернуться страшно, вот и сидишь в напряжении и ожидании непонятно чего. Такие приступы паранойи случаются почти у каждого, нет в этом ничего необычного, и почти всегда виновато переутомление или богатое воображение. Князь не был им обделен, но знал точно, что этот прожигающий лопатки взгляд ему не мерещится. Вот только если у большинства людей такое знание бы вызвало панику и желание быстрее включить весь свет, а лучше вообще покинуть комнату и квартиру, то Андрей лишь мягко улыбнулся. Обещанные ириски уже ждали в переднем кармане рюкзака.       Давным-давно, когда небо было голубее, а трава зеленее и выше, маленький Андрюша боялся спать. Так уж получилось, что каждая ночь превращалась в нескончаемый кошмар, такой реалистичный, что, просыпаясь с криком, мальчишка еще некоторое время метался по кровати, пытаясь то ли убежать, то ли спрятаться от волков, мясников или ведьм. Сны редко повторялись, имея общую идею мистики и фольклора, но что-то всегда отличалось: действующие лица, местность, погода. Не помогало ничего, ни снотворные, ни свет ночника, ни даже теплый и надежный бок мамы, что всеми силами старалась хоть как-то помочь сыну. Именно она сказала одну очень важную, но показавшуюся абсурдной на тот момент вещь, которая в дальнейшем изменила его жизнь:       — «Может вместо того, чтобы убегать от своего страха, попробуешь с ним подружиться?».       Подружиться. С волколаком, бегущим за тобой с пеной у рта. Или с сумасшедшим садовником, размахивающим топором. Смешно, подумалось Андрею, но эта фраза зацепилась в голове, осела золотистым песком на зубах, поскрипывая, да так и осталась глубоко внутри, до поры до времени.       Время это тянулось неспешно, но Андрей рос, а постоянные кошмары стали стабильной частью жизни, как гадкий дождь за окном — неприятно, но жить можно. С поступлением в училище так вообще жизнь заиграла новыми красками: множество впечатлений, новые знакомства, а также новые проблемы. Вся эта круговерть так выматывала, что однажды он в шутку перед сном попросил то ли потолок, то ли мозг собственный подарить ему хороший сон про море. Самое удивительное в том, что море ему действительно приснилось. С пиратами, его похитившими, да Кракеном, пожравшим три корабля за раз. Но в этот раз кошмар отличался не просто новой локацией. Он был не столько страшный, сколько интересный.       С этой ночи у Андрея появилась новая традиция — заказывать сны. Не всегда он получал то, чего хотел, особенно если наглел и просил что-то откровенно расслабляющее, тогда, будто в насмешку, кошмар по-настоящему оправдывал свое имя, словно тот, кто их делал, щелкал ему по носу. Парень как-то вечером пришел к этой мысли, что больно уж сны у него самостоятельные, от него отдельно живущие, что если бы он действительно верил во всякую нечисть, то точно бы заподозрил какого-нибудь подкроватного монстра у себя в комнате. Почему-то вспомнилась та самая фраза мамы про дружбу. Глупо улыбаясь, Андрей руку с кровати свесил и громко зашептал, стараясь не засмеяться:       — Привет, я Андрей. Давай дружить, могу угостить печеньками.       В голове вертелась строчка из песни, услышанная сегодня утром по радио: «На фестивале идиотов я был бы членом жюри». Возможно, этот фестиваль ради него одного бы и организовали.       Тихий смешок нарушил тишину комнаты. И все бы ничего, если бы этот смешок принадлежал Андрею. Вот только парень молчал, а теперь и вовсе дышать перестал, чувствуя, как чья-то прохладная рука крепко сжимает его ладонь, медленно покачнув вверх-вниз, и также неожиданно отпускает. Глубоко вдохнув показавшийся слишком густым воздух, Князь резко потянулся к столу, что стоял почти в плотную к кровати, на котором доживала свои последние дни старая лампа, служащая источником света при приступах ночного вдохновения. Мягкий желтоватый свет сбавил градус паники, но Андрей решил на достигнутом не останавливаться и с опаской сполз головой вниз, заглядывая под кровать.       — Ну? И где мои печеньки?       На Князя смотрело существо, похожее на обычного парня только с абсолютно черными блестящими глазами без белка и радужки. Растрепанные темные волосы и наглая клыкастая ухмылка с неполным набором зубов были настолько по-человечески обычными, что внушали еще большее недоверие своей обыкновенностью.       — Кто ты? — Голос предательски осип, Андрей судорожно сжал пальцами одеяло, как единственный оплот надежности и адекватности, чувствуя, что постепенно теряет связь с реальностью или разумом, а может и все вместе. В ответ на его вопрос странный парень цыкнул и так забавно сгримасничал, всем лицом показывая несусветную глупость Андрея, которого потихоньку стало отпускать, отчего он мог уже более осознанно рассмотреть нового знакомого, находя его достаточно интересным. Черты лица не были «правильными» или какими-то изящными, но привлекали внимание своей живостью, подвижностью, заставляя ловить каждый оттенок эмоций, останавливаясь то на выразительных бровях, чуть вздернутых в нетерпении, то на улыбке, которая так и не решила, стать ли ей оскалом или остаться широкой лукавой ухмылкой.       — Я те щас голову откушу, — слишком спокойно заявил клыкастый, клыками этими клацнув в знак предупреждения, чуть ближе пододвинувшись, чтоб прям перед носом Андрея, с любопытством следя за забавно моргнувшим парнем.       — Понял, — Князь кивнул и пошел за печеньем.       Уже на кухне ему подумалось, что одно печенье есть невкусно, поэтому сделал еще и чай. Такие повседневные действия здорово помогали сосредоточиться, когда в голове творился полный бардак. Андрей понимал, что сейчас не спит, ведь сны его были совершенно другого толка, а значит либо он сошел с ума, либо одно из двух. И все же, в комнату на небольшом подносе было притащено две кружки чая и мешочек с овсяным печеньем. Поставив все добро на стол, Андрей еще раз оглядел кровать, мысленно спрашивая себя, а стоит ли провоцировать шизофрению дальше, но любопытство опять взяло верх.       — Так, если хочешь есть, то вылезай. Я под кроватью мусорить не дам, — и напомнив себе, что это вообще-то его комната и его кровать, Князев окончательно отпустил ситуацию. Все равно нервотрепкой ничего не добиться, а над происходящим можно и завтра подумать, — не хватало мне еще тараканов в дополнение к тебе.       Громкий смех застал Андрея врасплох, почему-то думалось, что это существо, не важно, плод его воображения или это вообще какой-то демон, будет смеяться как-то жутко, раскатисто, как в фильмах ужасов, но этот смех был такой искренне теплый и заразительный, что уголки губ сами поползли вверх. Сначала из-под кровати показалась чернявая голова, а затем каким-то невероятно слитным и плавным движением на его кровати уселся этот беззубый чудик. Схватив с подноса кружку он осторожно принюхался к запаху, напоминая дикого зверька, а сделав глоток, вообще скривился так комично, что Андрей не выдержал и рассмеялся с этого неподдельного возмущения. В процессе выяснилось, что Горшок, а именно так он себя обозначил на попытки Князя узнать его имя, которое тот почему-то отказывался называть, но и терпеть тысячу и одну глупую кличку не собирался, предпочитал чай с сахаром. От остальных расспросов, коих было немало, по светящимся голубым глазам все ясно видно чуть ли не бегущей строкой, его спасла как ни странно мама Андрея. Женщина громко распахнула дверь, намереваясь как следует отругать сына за шумное поведение среди ночи, но вдруг вздрогнула, прерываясь на полуслове.       — Господи, уже мерещится от недосыпа всякое. Так, о чем это я? Чтобы сейчас же лег, ясно? — Грозный взгляд матери не оставлял выбора, и Андрей виновато покивал, изображая раскаяние, тогда как внутри все будто перевернули вверх дном уже второй раз за ночь — если мама заметила мелькнувшую тень Горшка, который почти со скоростью звука оказался под кроватью, то значит Князь не сошел с ума и все это действительно правда. Ошалело оглянувшись на стол, Андрей заметил пропажу мешка с печеньем. Обыскав всю комнату, а под кроватью особенно тщательно, парень пришел к выводу, что его нагло обокрали.       — Ни мешка, ни Горшка, — тихо хихикнув с дурацкой рифмы, Андрей выключил свет.       В ту ночь ему ничего не снилось.