Чудовище под кроватью

      Впервые за всю осознанную жизнь Андрей проснулся выспавшимся и полным сил. И это напугало его куда сильнее, чем самый жуткий кошмар им виденный. Неужели он сделал что-то не так и его необычный знакомый исчез навсегда? Казалось, радоваться надо, но радостно отчего-то не было. А вдруг Князь по незнанию сделал какой-то обряд древний в обмен на подношение? Печенье, конечно, такое себе, совсем не ритуальное, но в теперешнем свете все виделось под другим углом, может в потусторонних мирах оно ценилось и считалось деликатесом, кто их знает. Андрей еще новичок в этих сверхъестественных делах, утверждать не может. Или Горшка вообще наказали за то, что с человеками общается?       Задумчивый с самого утра, Андрей продолжал витать в мыслях и днем, на парах, на улице, очнулся только у входа в забегаловку, куда принесли его ноги во время обеденного перерыва. Народу было как всегда куча, очередь тянулась и изгибалась змеей, обещая, что еду он получит лишь к началу следующей лекции.       — О, Андрюха, иди сюда! — Знакомый бодрый оклик заставил обернуться к столикам, за одним из которых сидели два его друга, Шура, выбеленную макушку которого за три версты видно, и Яша, которого видно особо не было, потому что тот склонился над тетрадкой. Хоть они и не учились в одном институте, Яков то ли на инженера, то ли инженера-технолога, Андрей не вникал, а Саша вообще работал неподалеку в мебельном, но неизменно встречались в популярном для многих студентов кафе, в котором и познакомились. Не так далеко друг от друга находилось несколько корпусов разных институтов, так что место действительно было значимое. Андрей дружелюбно улыбнулся и направился сквозь толпу к столику.       — Это стадо морлоков меня чуть не съело, но браво сражаясь за нашу честь и обед, я смог добыть нам эту тушеную индейку. Можете начинать меня благодарить, — прикрыв глаза, важно покивал Саша, но услышав лишь хвалебные речи Яши, который умудрялся говорить, есть и читать конспект одновременно, обернулся на Андрея, благополучно пропустившего все мимо ушей и уставившегося на вилку расфокусированным взглядом.       — Яш, это просто беспредел! — Нарочито обиженно заявил Балу, пнув того под столом. Яков недовольно зыркнул на Сашу, но к Андрею повернулся и, оглядев, вынес вердикт.       — Он тебя не слышит, — и, потянувшись, слегка дернул за серьгу в ухе, заставляя Князя вздрогнуть и растерянно оглядеться, наконец-то замечая внимательный взгляд Шуры. Пусть они знакомы всего год, но Андрей уже знал, что, несмотря на напускную дурашливость, Саша обладал удивительной проницательностью, которая иногда даже пугала. Они с Яшей как-то пошутили, что ему бы в психологи, раз так любит в мозгах копаться. На это Балу почти искренне обиделся и морозился минут двадцать, пока парни уверяли вполне искренне, что очень ценят и любят эту его черту.       — Ну что, Андрюш, рассказывай, — махнул вилкой Саша, словно дирижёр.       — Да что рассказывать… Познакомился кое с кем, но расстались мы как-то странно, вот и думаю, насовсем или нет?       — О-о, — ехидно протянул Яша, все еще делавший вид, что читает.       — Отставить смех, Яков, — серьезным тоном осадил его Саша. Больше Шуриковой проницательности Андрей ценил его тактичность.       — Сначала пусть расскажет, а потом посмеемся, — хитро улыбаясь и переглядываясь с Яшей, Шура разрушил всю серьезность и веру Андрея в его совесть.       — Придурки, — хмыкнул Князь и приступил к еде, потому что время не резиновое, а еще с набитым ртом не поговоришь. Да и говорить то толком нечего, слишком мало Андрей мог сказать, чтобы его чокнутым не посчитали. От допроса его спасло расписание, а потом уже и поздно было — жили они в разных концах города, так что Андрей быстро свинтил домой, не давая себя поймать после пар. Тем и вдвоем скучно не будет. Не то, чтобы он чувствовал себя в их компании третьим лишним, но было видно, что Балу и Яша к друг другу ближе, чем Андрей к ним. Может, что жили рядом или просто характеры сочетаются — оптимисты, на подъем легкие, без лишних заморочек, в которых иногда он увязал, как, например, сейчас.       По пути домой, выкурив две сигареты и чуть успокоившись, пришлось сделать пару лишних кругов, чтобы запах дыма не был так явен, мама в восторге не будет, да и отец тоже. В квартире вместо семьи его ждала записка, что те ушли в гости и придут завтра, а ужин в холодильнике. Андрей даже обрадовался немного, настроения разговаривать не было, а на его молчание мама бы сразу понапридумывала сотни причин и разволновалась, что случилось что-то страшное, пришлось бы врать, выкручиваться, в общем, опять проблемы на ровном месте. Взяв с собой пару мандаринок, Андрей засел в комнате, делая набросок, в котором вскоре можно было узнать Горшка, только весьма схематичного, волосы больше походили на иглы, тело чуть более вытянутое, чем в реальности, в процессе вспомнилось, что помимо свободной черной рубашки, подкроватный знакомый обладал еще и внушительными когтями, которыми кружку вчера обнимал. Князь удивился, как это он не обратил внимания, но видимо из-за избытка впечатлений как-то мимо прошло, просто отметилось еще одним пунктом в списке странностей Горшка, все же глаза впечатлили его больше. Помаявшись от безделья, хотя по-хорошему нужно было сделать пару заданий на завтра, но послав все к черту, Андрей ушел в душ. Захотелось смыть этот долгий, вроде бы неплохой, но муторный день.       Возвращаясь в свою комнату, он напевал пришедший в голову мотив чуть громче необходимого, неосознанно пытаясь прогнать тревогу, всегда приходящую к ночи. Особенно она усилилась, когда Андрей увидел темный проем дверей, хотя точно помнил, что свет оставлял. Может лампочка перегорела? Щелкнув по выключателю, парень убедился, что с лампочкой все в порядке, как и с комнатой, никого нового не наблюдалось, разве что рисунок пропал. Осмотрев весь стол, Князь стал тетрадки перебирать, вдруг случайно сунул и не заметил, а завтра как назло самому строгому преподу сдаст, вот радости то будет, впрочем, рисунок вполне приличный и даже симпатичный вышел, терять просто не хочется, там пару деталей подправить надо и…       — Что потерял?       — Блять!       Сердце больно ударилось о ребра, разгоняя смачный сгусток адреналина, пока Андрей пытался отдышаться, сжимая футболку домашнюю у солнечного сплетения. Горшок же с самым невинным видом восседал на кровати, поджав ноги и довольно улыбаясь честно проделанной пакости, осматривал комнату, забавно мотая головой, отчего прядки волос подпрыгивали, живя своей жизнью. Вдруг его взгляд остановился где-то в ногах Андрея, что почти успокоился и хотел уже спросить где тот был и зачем пришел, но не успел и рта открыть, как Горшок, словно кот уличный, темным пятном спрыгнул вниз и вырос в полный рост чуть ли не нос к носу, благо что рост позволял избежать конкретного столкновения, возвышаясь на добрые сантиметров десять. Князь невольно отшатнулся, больно ударившись поясницей о стол, во все глаза глядя на внезапно оказавшееся слишком близко лицо, даже каждую ресничку теперь можно рассмотреть, брови, так контрастно выделяющиеся на удивительно бледной коже, четкий контур скул… Андрей моргнул, заставив себя сосредоточиться на Горшке в целом, а не отдельных деталях, которые крепко въелись в память, чтобы потом точно нарисовать как надо, не левой пяткой по велению фантазии. Догадавшись чуть опустить голову, Князь наконец увидел листок бумаги, который ему протягивали. Чувствуя, как краска приливает к ушам, Андрей забрал рисунок, задев прохладные пальцы. Мало того, что стоял соляным столпом и пялился, так еще и настолько глупо свои почеркушки спалить — видимо, он поторопился с характеристикой этого дня, который теперь плавно перетекал в один из позорных дней, всплывающих гадким болотным пузырем перед сном. Тихое «спасибо» с трудом удалось выдавить из глотки, радовало, что хотя бы не ему одному так неловко стало, Горшок тоже назад попятился, поджав губы в смущении, вызванном тем фактом, что кто-то взял и нарисовал его. Затянувшаяся пауза давила на нервы, оба застыли в нерешительности, вроде и спросить есть что, толком они не познакомились, но почему-то казалось неправильно вот так в лоб вопросы задавать, и тут Андрея посетила идея.       — Ты в карты играть умеешь? — Получив заинтересованный кивок, он предложил поиграть в вопрос-ответ, но Горшок решил, что это слишком скучно, а вот на желания поинтереснее. Поэтому, удобно расположившись на сбившемся покрывале кровати, а сбилось оно от шуточной борьбы за оставшийся мандарин, который был честно поделен, они начали игру. Уже через пару минут Андрей понял, что соперник ему достался крайне непредсказуемый, а уж когда тот с лёгкостью расстался с козырным тузом, Князь и вовсе хотел игру остановить, вдруг тот постеснялся сказать, что правил не знает, но увидев, как этот самый туз в собственной колоде превращается в обычную девятку, с непониманием уставился сначала на карту, а потом и на Горшка, довольно хихикающего.       — Что-то не так, Андро? — Еще и голову чуть влево склоняет, скалится игриво, зараза такая.       — Это не честно, я же магичить не умею, — Князь карту назад отдает, наблюдая за нахмурившимся Горшком, но тот в итоге кивает, решив, что и правда не честно, ведь Андрей так и с целой колодой фальшивых карт может оказаться, отличить то не получится, и они продолжают, условившись на ловкости рук и никакой магии.       — Значит, ты и вне снов можешь иллюзии делать? — Не особо рассчитывая на ответ, предположил Князь.       — Могу, только простенькие и не надолго. Не мой профиль, — задумчиво протянул Горшок, выбирая карту, но, заметив приподнятую бровь и невысказанное: «а как же желания?» — пояснил, — Это в качестве компенсации, аванс, так сказать.       Как бы Андрей не старался, но выиграть в этот раз не удалось, так что под неожиданно тяжелым взглядом, ждал подлянки, но и тут Горшок его удивил:       — У тебя есть этот, как его… бляха, ящик музыкальный такой, — руками небольшой прямоугольник рисует, словно это все бы объяснило, но в лице Андрея понимания не прибавилось, — магнитофон, во! — Вспомнившееся слово сопроводилось экспрессивным взмахом руки, чуть в нос Князю не заехавшей.       — Ну есть, а зачем тебе? — Все еще не понимал Андрей.       — Ёмоё, музыку слушать. Тащи сюда, — от нетерпения кажется еще чуть-чуть и Горшок сам вскачет и этот магнитофон отыщет, перерыв всю квартиру при этом, оставляя за собой руины из вещей.       — Сейчас уже поздновато для музыки, соседи все спят, — Андрею в самом деле было почти все равно на соседей, но лишних проблем не хотелось, вредные бабки обязательно родителям доложат, что он тут квартирник собирает с пьянками-гулянками и проститутками-наркоманами. Родители конечно вряд ли поверят, наверное…       — И че?       — Будут жаловаться, — пожав плечами, Андрей понял, что лишь отсрочивает неизбежное.       — Вообще не проблема.       — Ну для тебя нет, не тебе же потом мозг полоскать будут, — Князь, хоть и понимал, что за магнитофоном пойти придётся, просто так сдаваться тоже не желал чисто из вредности.       — Ой, какой ты, сука, правильный, ниче не знаю, это мое желание, — раздраженно поставил точку в этом споре Горшок, вынуждая Андрея все-таки принести «музыкальный ящик», поставив который на стол, он начал искать кассеты, не замечая, как длинные загребущие руки уже потянулись к кнопкам, с детской непосредственностью нажимая все подряд.       — Стой! Подожди, дай сначала кассету поставлю! — Выхватив первую попавшуюся из ящика стола, Князь отобрал магнитофон и включил, не обращая внимания на шумное сопение, вызванное, видимо, отобранной игрушкой, но как только раздались первые звуки, Горшок весь встрепенулся, в чернильных глазах промелькнул настоящий восторг. Андрей же понял, что сейчас они на всю громкость будут слушать Сектор Газа в полпервого ночи, и, глядя на радостного Горшка, муки совести не испытывал. Было как-то по-хорошему волнительно и щекочуще весело, он так давно не чувствовал этот хулиганский задор, хоть паинькой и не был, но из-за рутины повседневной стала забываться такая раскованность, загнал себя в колею учёба-дом и почти закис, хорошо хоть Шура с Яшей не давали плесенью зарасти, а сейчас, наблюдая, как в ритм головой Горшок мотает и умудряется подпевать, даже слов не зная, Андрей осознал, что не хочет ничего менять, ни тем более заканчивать, наоборот, продолжать хочется, узнать больше, подружиться по-настоящему, больно уж тянуло к такому свободному, искреннему и необычному.       Видимо, из-за того, что внимание Горшка было обращено больше на музыку, чем на игру, Андрею удалось выиграть, что, впрочем, первого ни капли не расстроило, а вот то, что пришлось песню потише сделать, чтоб друг друга слышать нормально, не понравилось ему куда сильнее, но он промолчал.       — Ну что, поведаешь мне кто ты, откуда и почему именно я? — За то время, что они играли, Князь, конечно, не забыл, что перед ним не просто человек, а точнее не человек вовсе, но почему-то этот факт стал не таким уж пугающим, как когда он впервые увидел его. Чудовище под кроватью оказалось совсем не чудовищным.       — Что значит «почему я»? — Даже сейчас голову по-совиному склонил в недоумении и если бы не жутковатые черные глаза, то вообще от обычного человека не отличить.       — Ты же ведь много лет меня кошмаришь, так? Но людей на свете много, за что такая честь?       — А-а, ну это потому что ты сильный, — откинувшись на Андрееву подушку, он продолжил, — вот подумай, сколько человек бы выдержало годы кошмаров, а? Вот именно, кукухой полетели бы мигом, а ты нет, другой, — пристально всмотревшись в Андрея, словно ища в нем то самое «другое», Горшок замолчал, то ли задумавшись, то ли вспоминая что-то.       На фоне «…раз ку-ку, два ку-ку, оба ебнулись в реку…» разбавляло возникшую тишину между ними. Андрей не спешил задавать новый вопрос, чувствуя, что это еще не все.       — Меня сначала это злило, а потом… Я по-другому стал к людям относиться, вот только другие люди слишком хрупкие. А убивать я не хочу, понимаешь, да? — Наконец отмер Горшок.       — А кошмары нужны чтобы…? — Князь уже догадывался, но все же решил спросить.       — Есть. Я питаюсь страхом. Печеньки тоже ничего, но человеческая еда мой голод не насыщает, — криво улыбнувшись, он стал ковырять дырку в покрывале своим когтем, потихоньку ее расширяя.       — Так значит я надежный источник еды?       — Блять, нет. Ты чем слушал? Я ж говорю, что в отличие от тебя, другие просто не проснутся после моих сказок, понимаешь? — От возмущения Горшок даже на локтях приподнялся. Андрей примирительно улыбнулся, думая, что действительно удивительное перед ним существо, по природе своей зло приносящее, а в душе все равно доброе.       — Это довольно благородно для…демона?       — Фу, не впутывай меня в эту религиозную муть, я в эту библейскую парашу не верю, — чуть ли не отплевываясь, тот замахал руками.       — А в кого веришь? И ты читал библию? — Вот такого Андрей точно не ожидал. Одно дело страхом питаться, это как-то еще укладывалось в голове, но вот Горшка в руках с библией Князь представить не мог.       — Мой Бог — Один! Верховный бог войны и победы! — Зловещим и торжественным тоном провозгласил тот, но тут же громко рассмеялся, заражая и Андрея дурашливым весельем, — а если серьёзно, то ни в кого не верю и библию не читал, у нас такого не почитаешь, но сюжет этой книжки знаю от друга. Такая лажа.       — Так все-таки, кто ты? Вампир что ли энергетический? — Выдвинув новое предложение, Андрей по недовольному лицу собеседника понял, что опять ошибся.       — Сам ты упырь, а я Тень, — с напускной гордостью полупредставился Горшок. Осталось только имя из него вытащить, — нас так в моем мире кличут. Я как бы между мирами хожу, ваш мир, кстати, у нас считают неправильным, потому что магии нет. И все, кто тут живут тоже неправильные типо, но это херня полная, — немного агрессивно закончив, он мрачно нахмурился. Князь мысленно подметил, как быстро у Горшка меняется настроение, а вместе с ним и атмосфера вокруг него: вот только смеялся в голос, распространяя дух юношеской беззаботности, а сейчас, будто лет на десять старше стал, жесткий и колючий, что притронуться страшно.       — Я как раз думал, что вчера тебя наказали за общение с «неправильным», что ты не пришел, — улыбаясь, Андрей не дал застрять тому в своих тяжелых мыслях.       — А ты соскучился, что ли? — Хмыкнул Горшок уже куда добродушнее, — придумал, тоже мне, я не перед кем не отчитываюсь, чтоб меня наказывали. Мы вчера с братом твое печенье ели, кстати, есть еще? А то мешок батя конфисковал.       — Не-а, ты вчера все утащил. А почему конфисковал?       — Ну… Он не в восторге, что я этим миром интересуюсь много, но мне плевать, пусть думает, что хочет, а я сам по себе, — громко фыркнув, он сдул прядку, упавшую на нос.       — Против всех значит? Так ты потусторонний панк! — По крайней мере, на взгляд Андрея Горшок выглядел достаточно неформально в своей растрепанности и черной гамме, не доставало только кожанки и берцев.       — О, а мне нравится! Звучит прикольно. А ты спать не собираешься сегодня?       — Почему? Собира… Пиздец. Мне осталось три часа до будильника. — Настенные часы безжалостно обещали тяжелый день и песок в глазах, хорошо, что пар будет мало.       — Тогда удачи выспаться, — вот хоть бы вид сочувствующий сделал, гад, но нет, ехидно посмеиваясь, Горшок встал с кровати и уже хотел, видимо, исчезнуть как в прошлый раз, но Андрей успел его стопорнуть.       — Подожди, может уже скажешь свое имя? — Князю показалось, что ему сейчас подзатыльник отвесят, слишком уж лихо Горшка развернуло, взъерошило, будто шерсть дыбом.       — Да что ты пристал, ёмое, зачем тебе?       — Затем, что все нормальные люди так знакомятся или боишься, что порчу наведу что ли? — И побольше колкости, чтоб уж точно на слабо взять.       — Ничего я не боюсь. Миша я, доволен?       — Очень, — театрально восхищенно выдохнул Андрей.       — Смотри, не лопни от счастья, — звучал Миша вроде сердито, но приподнятый уголок губ выдавал его с головой, поэтому, быстро отвернувшись, он открыл дверь и растворился во тьме коридора.       Рухнув на подушку, которая теперь пахла свежим запахом леса, Андрей широко улыбнулся. Завтра он обязательно купит то печенье.