Эхо войны

Фокскетчер. Пятьдесят километров от Порта Рима.       Канонада взрывов обрамила выжженную землю, вырывая клоки из истощённой земли. Я прижав каску к голове опустился настолько низко, насколько только смог. Манфред сделал также и что-то крикнул мне. «Нихрена не слышно... Кажется что-то по виску потекло»       Грохот артиллерии же только набирал обороты, грозясь попасть в наш окоп... Похоже, что мысли способны к проецированию, ведь в соседний окоп упал снаряд, разорвав всё и всех кто там был. Меня окатил фонтан из смешанной земли, крови и кишок. Помимо этого к нам в окоп упала покорёженная каска. Хоть в обычное время эта штука больше напоминала синюю кастрюлю, сейчас она скорее выглядела, как порванная злобным ребёнком бумажка.       Не знаю зачем, но я протянул к ней руку и взял. Что-то холодное и склизкое потекло по моей руке, и я сразу перевернул каску. Внутри плавал бульон из мозгов прошлого хозяина данной вещички. Незатейливо хмыкнув, скорее чтобы убедиться, что я ещё не оглох, чем для чего-то ещё, я выбросил элемент экипировки из нашего окопа.       Взрывы тем временем начинали потихоньку стихать, а я уже потянулся к своему дорогому MG (https://clck.ru/gN6Ee). Как только грохот взрывов совсем сошёл на нет, я наконец-то выпрямился во весь свой рост, а после поставил пулемёт на сошки и стал вглядываться в столбы пыли, что ещё не успели развеется. Как бы сильно я не вглядывался в стену пыли, но разглядеть ничего так и не выходило. Кап       На каску капнуло. Потом ещё и ещё, и вот спустя минуту начался моросящий дождик. Вдруг, я почувствовал чью-то тяжёлую руку, что опустилась на моё плечо. Я непроизвольно вздрогнул и перевёл взгляд чуть правее, где я увидел знакомую фигуру. — Чувствуешь? , — спросил меня Манфред.       Мы с Манфредом познакомились в вагоне, когда нас везли в Рим. Как-то мы разговорились, устроили мордобой, а после и вовсе подружились, став, не разлей вода. Манфред был среднего роста мужчиной, довольно плотного и мускулистого телосложения. Его синий комбез был перепачкан в грязи, а в руках он сжимал винтовку. Лицо его выражало странную смесь страха и решимости.       Наш окоп находился на маленьком холме, с которого было видно почти всё поле боя. Из-за такого расположения сам окоп был довольно низеньким, но от этого он менее защищённым не переставал быть. Лёгкий туман в этом месте, который не могли согнать ни одни артобстрелы, не давал действовать снайперам противника вальяжно, но а мы же напротив видели достаточно далеко, чтобы наше оружие не теряло в эффективности. Подъёмы со стороны врага были усердно заложены колючей проволокой, а в самом низу располагались ещё окопы, в которых до сих пор было видно шевеление... Это радовало — Что чувствую?.. , — спросил я, не сразу поняв в чём дело. Постояв в неловкой тишине пару секунд, я наконец стал улавливать. Земля вибрировала... — Колонисты!!! , — крикнул наш комиссар из нижних окопов.       Резко вернув взгляд на поле боя я увидел то, чего явно не желал. Свет фар прорезал почти рассеявшееся пылевое поле, выхватывая наши позиции. Три. Три бронемашины, каждая из которых были вооружены 45-мм пушками (https://clck.ru/gN76s). Они, ревя мотором, приближались к нашим позициям. Манфред припал в окоп и начал разворачивать ящик. «Нахуя он бл?!.. Погодите-ка... Там же вроде противотанковая винтовка лежит?»       Моим мыслям не суждено было закончится. Громкий выстрел танкового орудия вернул меня к мыслям насущным. Под нашим холмом поднялась пыль, а после оттуда же раздались выстрелы. Пули отскакивали от брони техники, не причиняя ей видимого вреда. — Деус, не дай им снести нас, пока я тут вожусь! , — сказал Манфред, что копался с винтовкой. Видать сломалось что-то...       Грохот выстрела. Медлить нельзя. Последний раз перепроверив ленту, я, кивнув сам себе, открыл огонь. Уши сразу заложило, а руки неприятно заныли. Тра-та-та-та-та!       Выстрелы пулемёта вначале пару раз попали в землю, но как только я пристрелялся, пули уже начали бить по бронемашине. Головную машину застелил торнадо пуль. Пробив камеру передним колёсам, я обездвижил машину, а после начал поливать свинцом башню в районе пушки, пытаясь тем самым ослепить или вовсе выбить наводчика. Бум!       Машина, что ехала второй сделала выстрел на ходу, закономерно промазав. Ехали машины очень медленно, но постоянные кратеры даже так мешали нормальной стрельбе. Снаряд угодил ниже наших позиций, куда-то в холм.       Выстрел за выстрелом я отправлял в сторону врага, надеясь на хоть какой-то результат. Машины были на удивление довольно хорошо бронированы. Настолько, что калибр 12.7 не наносил сопутствующего урона. Наконец я перестал стрелять, понимая, что если продолжу, то оружие окончательно перегреется. Кинув быстрый взгляд на друга, я понял, что он уже заканчивает возиться с винтовкой и уже заряжает обойму.       Раздался грохот и меня опрокинуло. От неожиданности я даже не успел сгруппироваться и ударился головой об какой-то ящик. Сознание начало покидать меня и последнее, что я увидел было то, что Манфред, вставая в полный рост делает выстрел из винтовки, за которым следует оглушительный взрыв со стороны врага. Тьма утаскивала меня в свои пучины... Порт Рим. Время: 22:49       В кабаке играла весёлая музыка. Тут и там раздавались стуки кружек, смех и голоса Варденцев, что проводили законный отдых в данном питейном заведении. Я взглянул на карты в своей руке, а после на карты, что лежали на столе. Дилер перевернул ещё одну карту. Посмотрев на карты в руке, а после на столе, я раздосадовано вздохнул и сбросил карты. — Я пас... , — сказал я, а после, ласковым взглядом, посмотрел на кружку пойла, что стояла возле меня. Я потянулся к ней... — Да ну, Деус! Нормальные у тебя карты были, того гляди и выйграл бы нас с конца , — со смехом сказал Хоберт. Поддержали его смехом остальные.       За столом была наша вечная компашка логистов, которым не повезло, что их отправили в этот порт. Порт Рим, если быть точным. Когда-то великое место стало главным портом Варденского государства, являясь таким по сути с самого обоснования на этих землях.       У каждого из нас была своя история и жизнь, до того, как началась война. Манфред, Хоберт, Снор, Грек, ну и, как вы наверное догадались я - Деус. Каждый из нас жил своей жизнью, пока не началась мобилизация. Нас погрузили на вагоны, а после, всё как в песне. Прибыв сюда, нас кратко ввели в курс дела. Мы - логисты, и наша главная задача была в обеспечении фронта всем необходимым. Нас поделили на команды, а после раздав технику с инструментами отпустили на все четыре стороны. Мы сразу сработались. Мы с Манфредом занимались сбором ресурсов с окрестностей. Он, как самый сильный в нашей компашке, занимался сбором металлолома с кладбищ техники, куда свозили непригодные машины, танки и бронемашины. Я, как парень послабее, занимался объездом близлежащих шахт, где и, как я это называю, собирал дань.       Снор был парнем работящим. Был низковат, с густой бородой, которая была заплетена в красивые косы. Он был похож на мифического дварфа, но по сути, он был простым человеком. По иронии судьбы, он отправился на карьер, что был в трёх локациях от нашей, из-за чего виделись мы редко. Но когда доводилось, устраивали пирушки. Обычно его было не спутать. Приезжал на полностью загруженном флетбетте - огромной машине, задача которой была в перевозке огромных контейнеров. Грек и Хоберт были весёлыми ребятами, очень похожими на меня по истории, но очень разными по характеру. Все мы были студентами, которые не успели закончить обучение и вот теперь просиживаем трусы здесь. Хоберт был заносчивым, но смешным парнишей, который всегда находил выход из сложных ситуаций и мог разбавить обстановку. Грек же позитивный и беспечный парень, который всегда любил посмеяться, хорошо выпить и незаметно свалить. Никто не знает как ему это удаётся, но раз за разом он проворачивает этот трюк, и в следующий раз мы его можем увидеть, только когда он вернётся с очередной поставки. Он с Хобертом были развозчиками припасов. В то время, как мы привозили сырой материал, они же его возили по всем заводам, а после, получившийся результат везли на фронт. Патроны, винтовки, гранаты, пулемёты и многое другое позволяло нашим ребятам, что были на передовой, быть всегда готовым к любым неприятностям.       К тому времени, как я закончил размышлять, мы закончили партию. Все что-то бурно обсуждали, а меня же клонило в сон. Прелестный сон...       Открыв глаза, я был, мягко говоря удивлён. Я стоял у ратуши. Офицер протягивал мне письмо, после чего отдал честь и продолжил раздавать письма другим солдатам, что собрались тут. Что-то мне нехорошо... Дрожащими руками я открыл конверт и начал читать. "23.10.1056... ... Боец погиб от травм несовместимых с жизнью, нанесённые вражескими диверсантами... ...Приносим свои соболезнования. Мы не забудем..." — Тебя... Я не забуду тебя, Хоберт... , — я не мог сдержать слёз, что скатывались по моим щекам, падая на письмо. Он был мне, как родной брат... Я сглотнул накопившийся во рту ком, а после побежал прочь. Прочь от остальных. Они не должны видеть мои слёзы. Они не должны видеть захлёбывающегося в горе меня...       Я стоял на пирсе. Холодный, северный морской ветер пробирал до костей, игнорируя тулуп, что был на мне. Я смотрел на Грека с горькой улыбкой. — Я очень рад, что мы с тобой встретились Грек, и никогда не забуду нашей дружбы , — сдерживая слёзы, сказал я. — Да брось ты, плакса! Я же не умирать поехал, а просто на другой фронт! Встретимся ещё, чертяга и забухаем. Так забухаем, как никогда! , — поднял он сжатую в кулак руку. Варежки придавали этому безобразию до жути смешной вид, а его несерьёзный голос... — Ладно, ладно, ты прав... Клоун, блять, хех. Мы с пацанами будем писать тебе, не забывай отвечать, ладно? , — со смешком сказал я. Плакать перехотелось. Грек умеет уладить обстановку. — Ты дебил, только честно? Конечно буду, етить! А во... , — гудок парохода прервал его на полуслове. Грек резко обернулся на корабль, что уже почти был готов к отбытию и оглянувшись на меня, обнял.       Немая пауза продлилась недолго. Разжав руки, он подхватив свою сумку, рванул на пароход. — Пока, Грек! , — крикнул я, махая ему рукой в след, а после в полголоса сказал — Прощай...       Снор же просто пропал. Без весточки, без писем. Просто в один момент мы поняли, что давно его не было. Мы сошлись на том, что его перевели на другое место, но сердце больно кололо, когда мы вспоминали о нём.       И остались лишь бы с Манфредом. Два брата по оружию. Сидим в баре и пьём пиво, что-то обсуждая. — Много нынче техники нашей на свалку везут... Через чур много , — взволновано сказал он — На шахтах дела не лучше. Выработка идёт на спад, говорят, что топливо, которое возили из Эндлесс Шор больше не прибывает. Дармово это всё... , — я закурил. Вредная привычка начала появляться недавно, но так отвлекала от чужих мыслей... — Деус?.. Деус! ДЕУС!!!       Манфред начал орать на меня, а после трясти. И тут я открыл глаза... Фокскетчер. Пятьдесят километров от Порта Рима.       Голова гудела, как чайник. Было очень холодно, а тусклое солнце на небосклоне, даже не слепило, когда я посмотрел на него. Мне в лицо брызнули водой. Я начал кашлять. — Живой! Живой, гадёныш! Куда ты от меня денешься, то а? , — приговаривал Манфред, копаясь в аптечке. Возле нас сидел медик.       Он отречённым, профессиональным взглядом сканировал меня, а после заключил. — Жить будет, сотрясение. , — После этих слов он подобрал свой саквояж и пошёл по своим делам, перепрыгнув из окопа.       До конца дня я был в казарме. Единственное живое место в этих мёртвых землях. Когда-то я проезжал здесь. Кругом был снег и деревья. Тишь да гладь. Но после того, как колонисты подобрались почти в упор к порту, это место стало проклято. Поверхность теперь напоминала, скорее луну. Повсюду были воронки от взрывов, а от снега не осталось и следа. Никакой живности на многие километры вокруг и громовая тишина в моменты затишья. Ни птиц, ни шум океана, омывающего берег недалеко от сюда. Казалось даже бог покинул это место. Самое странное, что даже солнце здесь было более тусклым. Всё было ближе к чёрно-белым тонам, выцветшим, а солнце совершенно не светило.       За грустными мыслями я вышел из казарм на улицу, закурить. Поднеся уже было зажигалку к сигаре, я услышал плеск. Недалеко от базы был берег, через который нам привозили ресурсы по морю. Спрятав сигарету, я достал из кобуры пистолет и полуприсяде пошёл по направлению звука. Единственным источником света была луна, что освещала мне путь. Но этого хватало едва едва. Хотя, без луны, я бы ничего не видел уже выйдя из казарм.       За такими размышлениями я уже начал подходить к берегу и осматривать его, а после заметил до чёртиков странную картину. В метрах пятидесяти от меня, на мелководье была воронка, куда как-будто направили прожектор света. Я притаился и начал внимательно наблюдать. Простояв так пять минут и промёрзнув насквозь, я решился подойти поближе. Подойдя почти вплотную я посмотрел вниз воронки и увидел нечто... Неописуемое. Это выглядело, как куча разноцветных спагетти, что постоянно крутились и создавали таким образом коридор. Я начал потихоньку отходить, намереваясь рассказать комиссару, но партизан, что выскочил из кустов навстречу мне, был иного мнения. Я бы успел среагировать, не будь я повёрнут лицом к воронке, в которую и полетел, будучи столкнутым, партизаном колонистов. Последнее, что я увидел, как вход в воронку расширился ещё больше и буквально всосал в себя, этого засранца, утягивая его за мной, а после проход закрылся.