Президент студсовета и Хулиган

***

Вот что-что, а зиму он любил больше всего, насколько бы она не была суровой в Сибири. За эти морозы он готов любить свою родину, как никто другой. Ведь зимой можно кататься на коньках! О, только ради того, чтобы встать на лёд, он готов даже кинуть курево. В раннем детстве он вскакивал утром и хватая коньки, мчался на замёрзшее озеро около села, где катался с другими детьми днём напролёт. И сейчас, впервые за долгое время, он снова мог встать на лёд, зная, что его не осудят за это. Ведь катание — это девчачье занятие. Но Артём согласился покататься с ним! Проснувшись рано утром, как и делал в детские годы, Рома толкнул спящего парня в плечо, отчего тот сонно заворчав, стал пытаться поймать его за руку и потянуть на себя. — Тёмыч, вставай быра! Ты слово дал! Помнишь? — строго произнёс он, нахмурив брови. — Знаешь… С каждым днём ты меня удивляешь всё сильнее в геометрической прогрессии… Кто ж мог подумать, что ты настолько жаворонок? Пять утра, Ромашка… — медленно сев на кровати своего парня, Мосалёв стал растирать лицо, чтобы бодрость пришла быстрее. — Я привык рано вставать. Мамке перед её приходом с работы готовлю поесть и печь топлю, чтоб холодно ей не было. — обыденно рассказывая личную для него информацию, Рома начал одеваться в свои новые, хотя, логичнее сказать единственные, тёплые штаны и кофту, которые он получил на их первый Новый Год от Тёмы. Конечно, если бы он в обычный день их ему подарил, то он скорее бы удавился шарфом от гордости, но не принял бы, считая подачкой и указом на его «материальный достаток семьи», но это же новогодний подарок, тем более от Тёмы, поэтому отказаться для него являлось равносильно расставанию. Взяв с собой коньки, он с Мосалём вышли на зимние просторы села, шагая по заснеженной дороге к единственному озеру около их места проживания. — Ого, красиво… — выдохнул старший изо рта слова, следом за которыми вылетел клубок пара. — На этом озере кататься одно удовольствие, чес слово! Не Байкал, конечно, но тоже прозрачное! — радостно ответил он и надел коньки, почти влетая на лёд и начав хохотать от удовольствия. — Ромашка, подожди меня! — крикнул ему Тёмыч и вышел на лёд следом. Кружась по озеру, он мог расслабиться и поддаться детским воспоминаниям. О том, какие теплые у мамы руки, когда прикладывала их к его замёрзшим щекам. О том, как приятно было, зайдя домой переодеться в майку и штаны, натянуть на ноги носки и сесть греться у печи, выпивая кружку какао, которое покупала ему мама лишь на зимнее время. — Ромка, пошли домой! Согреться охота. — подъехав к нему со спины и обняв вокруг живота, Артём потёрся щекой о его щёку, прижавшись ближе. — Ну блинский, Артём! Мы ж только недавно вышли. — заворчал он, всё равно наслаждаясь объятиями старшего. — Ну, хочешь я тебе какао сделаю? Мне тётя во время Нового Года пакет с ним привезла. Ты попьёшь его, а я согреюсь. И потом мы снова выйдем, чесслово! Ну, как ему отказать вообще можно…? — Ладно, убедил, подлиза. — фыркнул Рома, после повернувшись в объятиях парня, чтобы поцеловать того в губы. — Но только из-за какао! — убеждая больше себя, нежели Артёма, сказал он. Но в душе, конечно же, знал другой ответ.