Президент студсовета и Хулиган

***

Кроме биологии, Артём ещё грезил и астрономией. Он мог часами заливать ему в уши про парад планет, чёрные дыры, и затмения. А ещё, была у его парня такая, чёрт возьми, смущающая особенность! Он обожал выводить из его родинок на руках новые невиданные ранее созвездия и называть их… И иногда это слишком, блять, сильно вызывает у него мурашки по телу. Ведь, ну, как могут не появляться судороги и дрожь, когда по твоей коже плеч и предплечий водят кончиком пальца и шепчут на ухо разные слова? Вот и Пятифан о том же… Сидя у него дома, на кровати, Рома наслаждался спокойствием и теплом, которое ему дарит Артём из раза в раз в своих объятиях. Именно с ним, он мог показать слёзы, страх, тревоги. И его никто бы не осудил, не обозвал бы слабаком. Потому что… Ну, это же Мосалёв. Он так не поступает. Особенно с его Ромашкой. Прислонившись к груди парня спиной, он наблюдал за тем, как длинные и изящные пальцы, на несколько тонов кожи светлее, чем его загорелые, гуляют по рукам, выискивая родинки и создавая из воображаемых линий созвездия. — Смотри, а если соединить вот эти… То получается Волк. Твой тотем, кстати, хах. Ты чем-то похож на него. — воодушевленный своим занятием, Тёма бормотал ему на ухо всякое… — Ну и почему похож? Смирнова меня вообще с хорьком сравнивает. — он фыркнул от мимолётного раздражения на одноклассницу. Та в любой подходящий момент его кличит этим хищным зверьком, хотя он, ну, совершенно не похож! А вот слова Артёма… Приятно тешили его гордость. Ведь волк — это хищник гордый, вожак стаи, крупный и дикий! — Потому что… Ну, знаешь… Для меня это выглядит, словно, ты хоть и дикий, одиночка, не любящий нарушения своей территории и законов, но разрешил мне считать тебя моим, любить, дарить заботу. Я это очень ценю в тебе. После слов старшего, он почувствовал, как горит лицо и растягиваются губы в улыбку. Подобные слова было чертовски приятно слышать. Не то, что бы Пятифана вообще часто хвалили в жизни, но вот Тёма отлично восполняет эту брешь его личности бродяжного пса. — Смотри, я ещё нашёл! — внезапно произнёс русый ему над ухом и повёл пальцем по его руке… Но… Не соединял родинки, а писал пальцем буквы на его руке. Каждое движение по коже оседало на подкорку мозга, заставляя вспоминать прикосновения, от которых теперь покалывала кожа. Но ещё лучше… В его голове то и дело повторялись слова, которые запомнили его нервные окончания.

Я

Тебя

Люблю

Сердце предательски замерло и продолжило свой ритм дальше, уже в ушах отбивая эти слова своим гулом.