In the Soul

Ты, наверное, будешь шокирован, но я до сих пор жду тебя. Придурки в белом каждый день колют мне всякую херню и просят смириться, отпустить и жить дальше. Но я не смирюсь, не отпущу, не начну жить без тебя. Я же чёртов псих. И по чьей вине, а? Ты обещал выжить и вернуться. А я жду, знаю же, что сможешь провернуть невозможное. Плевать, что у тебя уже полгода каждодневное застолье с червяками, ты же обещал. И я верю тебе, до сих пор, блять, верю. Потому что твои действия никогда не разнились со словами, потому что ты — Адриан, чёрт побери, Агрест! Ты и представить не можешь, как меня заебали эти психиатры, которые каждый день блеют что-то, но всё мимо моих ушей. Мне похуй, кристально похуй на то, что ты мёртв! Знаю же, ты вернёшься вопреки всему. Ты ведь терпеть не можешь лежать в одиночестве, боишься оставить друзей, меня, этот проклятый город, над которым никогда не перестанут летать акумы. И я не в силах оставить тебя. Ты разъедаешь мой мозг сильнее любых лекарств, скоро в нём ничего, кроме тебя, не останется. Тебя ведь всегда терзают межличностные отношения, ответственность за жизнь парижан и желание когда-нибудь стать обычным мальчишкой. Это всё заставляло тебя возвращаться, выпутываться из безвыходных ситуаций. Каждый раз. И, уверен, даже сейчас… Блять… опять путаюсь в мыслях. Во всём виновата та химия, которой они меня пичкают. Вот бы хоть раз её сблевануть… А ты знал, они тыкают в меня шприцы, заставляют давиться таблетками, и так очень-очень-очень много раз в день? Надоедают. Вечно хлопают дверьми, противно шуршат бахилами, приносят с собой заспиртованный воздух и терзают мою бедную голову. И эта ебучая слабость из-за лекарств, которой нет ни конца ни края, хоть сдохни. А ещё эти сволочи каждый день говорят только о тебе. И как у них ещё языки не отсохли? Днями напролёт звучит одна и та же шарманка: «отпусти, он не вернётся, он же мёртв-мёртв-мёртв». Мне уже плохо от одного только слова. Думают, я не знаю, что тебя уже нет? Знаю и хорошо понимаю. И то, что ты вернёшься — понимаю ещё лучше. Потому что, знаешь, иначе быть не может. Ты не можешь не вернуться. Ты же всегда возвращался. Всегда… Странное слово, не так ли? Всего в двух слогах содержится вечность. А если точнее — бескрайнее мгновение до смерти. Ты теперь высыпаешься под землёй, глубоко-глубоко, где душно, нет просвета, и незамысловатое слово из двух слогов тебе больше не подходит. Всегда — это когда живой, дышащий, с мощным биением сердца, которое я часто ощущал ладонью. Теперь у тебя… Ну и что теперь у тебя? Наверное, ничего. Только я и твои глуповатые друзья. Если отбросить духовный аспект, то в тебе больше нет ничего тёплого, живого и родного. Разве что черви, но не они принадлежат тебе, а ты принадлежишь им. Чёрт… Башка сейчас треснет от всей этой хуйни. Меня, блять, привязали к кровати, прикинь. Ты не представляешь, насколько униженным и уязвлённым я себя чувствую. Бывший супергерой Аргос лежит на ржавой койке, весь исколотый, в ремнях, а из развлечений только ленивые плевки то стену, то в потолок. Знаешь, я весь мир готов обратить в ад, лишь бы услышать от тебя хоть слово. Ты всегда говорил увлечённо, эмоционально и долго, не заслушаться было просто невозможно. Бля… Снова это пресловутое «всегда». Возможно, стоит последовать совету этих мозгоёбов в белых халатах и смириться? Не. Не-не-не-не-не, это не мои мысли, они слишком неправильно-правильные и не подходят мне. Я же обещал тебе ждать, и ты мне обещал прийти, а вообще, похоже, те чёртовы таблетки притупляют мне мозг. Но не переживай, я не позволю им овладеть мною. О, вот ещё что вспомнил. Меня постоянно навещает твоя Леди. Я поначалу не понимал, почему она выглядит опустошённой, грустной, готовой разреветься при виде меня. Но потом ко мне пришло осознание: её коробит моё состояние. Да, я сумасшедший, и меня уже не спасти. Но, знаешь, я не хочу спасаться, безумие меня мало тревожит, только пугает иногда. Это я к чему… Баг тоже несёт чушь, типа, хватит, ты достаточно поскорбел и уже выглядишь придурковато, и тому подобное. И даже, акума её сожри, приносила твой обгоревший шарф. Я хотел вырвать его из её рук зубами, но врачи что-то вкололи — я моментально отключился. После моего пробуждения она мне долго про твою смерть лепетала, просила успокоиться, смириться, в общем, ничего нового. Я подобное тысячи раз на дню слышу, уже привык и не вникаю особо. …И к чему было столько слов? Чушь какая-то выходит. Главное в этом хороводе мыслей постепенно теряется, и выделить его с каждым днём становится всё сложнее. Досадно, блядски досадно, знаешь ли… Надеюсь, вспомню, что хотел сказать, когда тебя увижу. Столько всего накипело, накопилось, но во мне растёт стойкое ощущение, что времени у нас осталось совсем мало. У тебя тоже, верно? Только, знаешь… возвращайся поскорее. Я уже давно не железный, долго терпеть не получится… Башка адски гудит, и веки свинцовые… Не спать… Ты ведь ещё не пришёл… А я. Я ведь… Люблю тебя, братец.