Родные души или возраст значения не имеет!

      Майский зной словно туман медленно расползался по гранитным улицам града Петрова. Весна в этом году выдалась на удивление жаркой.       Девушка сидела в комнате за компьютером, поджав под себя одну ногу, и обрабатывала фотографии. Стоящий рядом на столе вентилятор гонял по комнате тёплый воздух, не особо спасая от жары. Князевы были настолько заняты, что дома бывали в основном только ночами, а посему никак не могли договориться, кто будет заниматься установкой кондиционера.       Настя в очередной раз попшикала на себя водой из пульверизатора, матеря Петра Первого, который выбрал столь заковыристое место для закладки ее любимого города. Даже наличие минимального количества одежды, не спасало. Настя вообще бы с радостью ходила по дому голая, но наличие мужской особи, в виде Андрея Сергеевича Князева, он же Князь, он же Княже, он же папа, он же папочка, он же папуля, вынуждало носить хоть что-то, прикрывающее причинные места. А посему, девушка восседала на стуле в коротком топике на тонких лямках и таких же коротких шортах.       Раздался звук открытия дверного замка и прозвучал голос мужской особи, подвид Князь.       — Доча, ты дома?       — Да-а-а, я тут. Плавлюсь от жары, потому что ты не можешь установить кондей.       Андрей возник в дверном проеме.       — Ты дома между прочим, могла бы и вызвать мастеров.       — А что ещё мне сделать?       Настя уставилась на отца, а тот расплылся в улыбке.       — Поехать с нами в тур.       Девушка закатила глаза.       — Я тебе сказала, что не поеду.       Фыркнула она, снова отворачиваясь к монитору.       — У меня есть для тебя сюрприз, после которого ты точно передумаешь.       — Ты наконец-то встретил богатую женщину и переезжаешь к ней жить в особняк на Рублевке?       Настя щелкала мышкой, ретушируя фотографию.       — Че-е-е?       Княже упер руки в бока. Девушка перевела взгляд на отца.       — Я что, это в слух сказала?!       Андрей открыл рот, чтоб ответить ей, но не успел, за его спиной раздался дикий гогот.       Настя встрепенулась.       — Это… Что…       — Бля, Балу, какого хера? — Андрей пихнул друга в бок. — Хватит ржать!       — Не могу-у!       Балу сложился пополам от смеха.       — Княже, может и правда тебе найти себе богатую даму…       Шурка наконец выпрямился и взглянул на мелкую.       — Привет, кнопка!       — Балу-у-уша!       Настя соскочила со стула и запрыгнула на Балу.       — Балу-у-уша-а-а!       Девушка пищала от радости, зацеловывая такого любимого человека. Княже оглядел со стороны этот симбиоз двух живых организмов, слипшихся от жары.       — Слышь, мелкая…       Княже потыкал дочь в мягкую ягодичку.       — Ты бы надела че-нить, поприличнее, все-таки не пять лет. В двадцать висеть полуголой на взрослом дядьке, да еще при родном отце… Это моветон!       Настя с Балу замерли уставившись друг на друга, а потом засмеялись. Шурка глянул на друга.       — Откуда ты слово-то такое знаешь?       — Ты бы кондиционер поставил, я б и паранджу надела.       Саша перекачивал со своим грузом к дивану и сгрузился на него. Настя устроилась у него под боком, обнимая «Мишку Балу», который в свою очередь обнимал ее.       — Так ты что, и правда не поедешь с нами в тур?       Шурка глянул на девушку.       — Ты серьёзно думаешь, что я променяю две недели свободной хаты на мотыляние в автобусе по жаре?       Начала она с запалом, как вдруг осеклась.       — Так стоп, что значит «с нами»? Ты что тоже едешь?       Балу с улыбкой кивнул.       — Мы едем «Золотым составом»!       Андрюха стоял напротив них, держа в руках вентилятор, направив его на себя.       — Ты че раньше не сказал?       Настя кивнула в отца подушкой, но тот ловко увернулся от пущенного в него снаряда. Балу засмеялся.       — А они с Горшком поспорили, сможет он тебя уговорить или нет.       — Ну ты и трепло, Шурка!       Андрей запустил кинутую ранее подушку в Балу.       — Господи, взрослые мужики. Ведете себя как дети!       Настя ретировалась с поля боя и вернулась к работе.       — Я надеюсь, автобус-то хоть будет нормальный? А не в стиле Панк-Рок музыкантов?       — Это как повезёт. — Княже рухнул на диван рядом с Балу. — Так что, решила, едешь?       Он смотрел в затылок дочери.       — Конечно поеду!       Андрей взглянул на Балу с прищуром.       — И все-таки, что между вами?       Настя повернулась и посмотрела на отца, потом на Балу. Тот улыбался.       — Эх ну ладно, на самом деле мы давным давно уже любовники и тайком от всех встречаемся.       Шурка подмигнул ей, и они рассмеялись.       — Княже-е-е . — Горшкок нервно курил, сверля друга взглядом. — Где она блять?       — Ты же слышал в трубке, скоро будет.       — Это было десять минут назад.       — Миша-а-а… Андрей набрал в лёгкие воздуха, чтоб высказать все, что думает, но тут к остановке подъехала машина Димки, Настиного друга, и плоть от плоти Андрея Князева выскочила из машины, распахнула заднюю дверь и ловко водрузила себе на плечи средних размеров походный рюкзак, который на самом деле являлся кофром для фотоаппаратуры, из-за которого девушку практически не было видно, за исключением ног. Димка подал ей спортивную сумку и, чмокнув в щеку, умчался по своим врачебно-ветеринарным делам.       — Папенька, что же вы стоите, регистрация через полчаса заканчивается, а мы ещё багаж не сдали.       Девушка, забавно переваливаясь с ноги на ногу из-за тяжести рюкзака, посеменила прямо мимо панков прямиком в аэропорт.       — Нормально ваще, е-мое. Мы ее тут ждём… А она…       Горшок продолжал ворчать. Они просветили вещи на первом досмотре и помчались к стойке регистрации.       — Паспорт, где паспорт… Настя ковырялась в сумке в поисках паспорта.       — Я тебя умоляю, скажи что ты не забыла его дома?       Андрей устало смотрел на ее трепыхания.       — Вот он! — Девушка сунула в нос отцу заветный документ. — Папенька, какого же вы обо мне плохого мнения. Родной отец… И так не верить в собственное дитя…       Девушка подала паспорт регистратору с жалобным выражением лица. Та лишь улыбнулась и стала регистрировать их на рейс.       — Место в проходе или у окошка?       — У окошка, если можно, и подальше от этого ворчуна.       Настя указала на Горшка, тот показал ей фак.       — А ее около туалета вообще посадите.       Обиделся он.       — А его вообще можно в туалет.       Не осталась она в долгу.       — К сожалению в туалет нельзя.       Регистратор закрепила на их багаже наклейки и сумки панк-рокеров поехали в багажное отделение.       — Почему ты не сдала свой «переносной дом?»       Шурка помог снять ей рюкзак с плеч, когда они пришли проходить таможенный контроль.       — Ты с ума сошел, там фотоаппаратура.       — Ты каждый раз таскаешь это на себе?       — Не-е-ет, это походный вариант. Тут все только самое необходимое.       Они сложили на ленту рентгена свои вещи и прошли через магнитную рамку.       — Девушка. — обратился к Насте работник таможни. — Что у вас в рюкзаке?       — Фотоаппаратура.       — Нужно все выложить.       — Вы серьёзно? — Девушка оболдела. — Да там дохрена всего, мы опоздаем на самолет!       — Такие правила!       Мужчина указал на ленту перед аппаратом. Настя, матерясь себе под нос, взяла рюкзак и пошла обратно.       — Да что там такое, е-мое?       — Горшок, иди нахер, не беси меня!       Огрызнулась девушка, выкладывая в ящик содержимое рюкзака. По мере того, как она это делала, глаза работников и панков округлялись. Наконец, все было выложено и просвечено.       — Только самое необходимое?       Шепотом повторил Балу.       — А сколько же тогда не самое необходимое?       Княже и не подозревал, сколько всего есть в закромах его дочери.       — Она будет это неделю складывать, понимаешь да?       Миша обреченно взглянул на Князя.       — Убедились, что я не запрятала ничего в обьектив, а?       Ворчала Настя, складывая все обратно с такой скоростью, что все поохреневали. Это было похоже на то, как военные разбирают и собирают автоматы. Настолько быстрыми и отточенными движениями, что это вызывало восхищение. Очень быстро в кофр были уложены: тушка камеры, три объектива, пара фильтров, запасной аккумулятор, свет в виде лэд лампы и фонаря, штатив, набор карт памяти, накопитель и ноутбук. Вжух! Молния закрылась. Настя снова водрузила кофр на спину и, семеня как беременная жаба, побежала к воротам выхода на посадку.       — Скорее, опаздываем.       Панки переглянулись и побежали следом.       — Давай я тебе помогу.       Андрей предложил забрать рюкзак.       — Поздно, папенька, я на вас обиделась, за неверие в собственного дитенка!       — Прекрати называть этим дурацким словом, откуда только взяла?!       Княже стал похожим на Горшка, таким же ворчливым.       Наконец они добежали до нужных ворот и, показав посадочные талоны, пошли по коридору в самолет.       — Ты такой ворчливый стал, прямо как Миша. Надеюсь вас подальше от меня посадили?       — Сама виновата, нефиг было опаздывать!       Горш не мог остаться в стороне от разборок.       — Я не опоздала. Опаздывать — это приезжать позже назначенного времени. А я приехала в течении указанного срока. Так что… ОТЪЕБИТЕСЬ ОТ МЕНЯ!       Настя топнула ножкой и мило улыбнулась стюардессе, указавшей ей направление движение, пошла по проходу. Найдя свое место, она с радостью обнаружила, что отец и Горшок и правда сидят в другом краю самолета.       — Гы-гы-гы!       Она показала им язык и стала пытаться запихнуть кофр на полку для багажа.       — Давай я! Балу ловко уложил ее рюкзак.       — Только задвинь его, чтоб он не болтался там.       — Все нормально, не волнуйся. Настя уселась на свое место к окошку, а Шурке как оказалось, досталось место рядом.       — Я чувствую, мне понравится этот отпуск!       Она обняла руку Балу, пристроив на нее подбородок.       — Отпуск?       — Так это у вас работа, а у меня отпуск!       Подмигнула она, еще и ноги закидывая на его колени.