Best friends.

Их отношения не подходили ни под одно определение чего-то нормального, приземленного или романтичного. Для многих они могли показаться в какой-то степени аморальными, потому что секс без обязательств — далеко не для всех. Но Минхо и Джисона это волновало мало, как и мнение других людей. Сумбурное знакомство в клубе, весьма красноречивые переглядывания через весь зал, возбуждение, растущее под ритм музыки, рваные поцелуи в кабинке туалета со вкусом алкоголя, стоны и движения, ставшие аккомпанементом их первородной страсти и похоти — вот такое знакомство вышло у них. Пока Минхо прикладывал руки, смоченные холодной водой, к лицу, он почувствовал, как в заднем кармане его штанов оказалась рука, что еще пару минут назад сжимала его запястья, а голос над ухом произнес: — Если захочешь повторить, набери меня, котенок, — и Джисон нежно укусил его за ухо. Ли словно завороженный смотрел в зеркало на их отражение, не в силах отвести взгляд от того, как за считанные мгновения он краснеет как маков цвет и тает от пары движений этого парня; он не мог отвести взгляд от этого парня, что был на пару лет моложе его самого, но то, как властно и хищно он смотрел на Минхо, приковывало крепче любых цепей и манило в самую пучину разврата. И он бы пошел за этим взглядом, за этим парнем, даже если ради этого пришлось спуститься в самое пекло. И Ли Минхо решил, что если ему суждено оказаться в аду, то так тому и быть. Особенно, если он настолько манящий. Они встречались множество раз в разных местах: рестораны, отели класса люкс, съемные апартаменты, больше похожие на королевские покои. И каждая их встреча имела примерно один и тот же сценарий: ужин, беседа, которая не значит ничего и забывается через пару минут, умопомрачительный секс, а затем кто-из них уезжал, и все возвращалось на круги своя. Их страсть была маленьким секретом, островком, на который сбегаешь от чересчур правильной реальности. Им было хорошо друг с другом в постели, и никто не говорил о какой-то личностной симпатии или романтическом интересе, ибо это было тут крайне неуместно. Не поймите неправильно, им было интересно друг с другом, им было о чем поговорить, но все, на чем держались их отношения — это секс. В одну из их встреч, Джисон решил прояснить все. — Хо? — бросил он, наливая себе в стакан виски. — М? — Давай договоримся вот о чем: у нас не отношения, это просто секс. Я не хочу сейчас ничего большего, думаю, как и ты. Поэтому пускай все будет так, как есть. Однако, у нас будет всего лишь одно условие. Если вдруг кто-то из нас начнет чувствовать что-то к другому или же найдет себе пару, то мы прекращаем это все с концами. Ты согласен? — Да, Джисон, — промурчал старший и улыбнулся, а Хан улыбнулся ему в ответ. Казалось бы, что бы могло пойти не так. Отношения, если их можно таковыми назвать, которые устраивают обе стороны, всего лишь с одним маленьким условием, которое не представляло никакой проблемы, ведь Джисон был прав: ни он, ни Минхо отношений не хотели. Джисон был слишком занят своими делами, от чего времени на романтику не оставалось, а Хо просто не видел в этом смысла на данный момент. Однако, чем дальше заходили их встречи, тем четче начала появляться проблема оттуда, откуда ее не ждали. Или наоборот: она пришла из самого очевидного места. Минхо начал привыкать к Джисону. А от привычки не так уж далеко до привязанности и влюбленности. Привычка — настолько странная вещь, что порой удивляешься, как ты начинаешь привязываться к чему-то, не в силах отпустить это. Твоя обычная жизнь уже не представляется без этой маленькой детали, ведь она сама становится частью твоего обыденного существования. Отказаться от нее — словно отрезать себе руку. Ты не можешь, тебе сложно, ты не хочешь, потому что эта привычка является тем самым маленьким лучиком, дающим тебе некую иллюзию стабильности. Она важна для тебя больше, чем все сокровища в мире. И для Минхо Джисон стал той самой привычкой, его личным сокровищем, без которого его жизнь не имела смысла. Поначалу старший не придавал значению тому, что уезжать от Хана становилось чуть грустнее и сложнее, чем обычно, а на каждое его сообщение он реагировал с радостью, разливающейся теплом по его телу и летел на встречу с ним так, словно опоздай он хоть на мгновение, то от этого случится конец света. Но чем сильнее становилась ноющая боль в сердце, когда он видел удаляющегося Джисона, чем сильнее становилась радость от возможности увидеть его, тем было глупее и сложнее отрицать очевидное. Минхо влюбился. Бесповоротно. Он не хотел терять Хана, но во время очередных встреч один и единственный пункт их соглашения вставал перед глазами, стучал в мозгу и дышал в спину, затмевая все и заставляя чувствовать себя неправильно. Джисон не быть глупым или слепым, он заметил, что Ли стал более замкнутым и отстраненным, но когда старший сказал, что он просто устает на работе, то предпочел не лезть и поверил его словам. Минхо не соврал, что устает. Он почти не спал, обдумывая, как же ему поступить в такой сложной ситуации с минимальным количеством потерь. Однако, как ни глянь, удача явно не была на его стороне, а возможности усидеть на двух стульях не было, как и возможности заглушить свои чувства, ведь чем больше времени проходило, тем выше был риск того, что эта чертова пороховая бочка взорвется, разрушая то самое дорогое, что было у Минхо на данный момент — связь с Джисоном. При этом всем он прекрасно понимал, что Джисон тоже привязан к Хо, только немного иначе и куда слабее, чем старший, а значит, что в случае завершения их отношений только Ли останется с разбитым сердцем и у разбитого корыта. Это сводило его с ума не меньше, чем молчание. И из этих двух зол он не мог выбрать меньшее просто потому, что этого самого «меньшего» не было. Страх признаться скреб на душе кошками. Но это был не страх неизвестности, который пугает каждого человека. Это был страх того, что ты знаешь, чем все кончится и что конец — это не более, чем вопрос времени, но ты не знаешь, как много этого самого времени осталось и хватит ли его, чтобы банально успеть попрощаться. Ты стремишься оттянуть неизбежное, задержав его хотя бы на секунду, но каков парадокс, что тем самым ты ускоряешь начало конца. Это был первый и последний раз, когда инициатором встречи был не Джисон, а Минхо. Это был маленький семейный ресторанчик, не такой роскошный, в которые его водил его будущий бывший партнер, но даже в максимально комфортной для себя обстановке он чувствовал себя крошечной песчинкой, готовой кануть в неизвестность по щелчку пальцев. Он нервно теребил рукава толстовки в ожидании того, когда придет Хан и когда его сердце рухнет с обрыва в пустоту. И, наконец, он пришел. Даже в таком скромном заведении, Джисон напоминал настоящий бриллиант: яркий, прекрасный, привлекающий внимание и до одури дорогой. Минхо нервно сглотнул, чувствуя, как его окатывает волной страха и осознания того, на сколько же они были разными. Ли работал в приюте для бездомных животных, жил в светлой и по-своему уютной однокомнатной квартире, которая была защитой от внешнего мира и его грязи, пусть время от времени он позволял себе окунуться в эту самую грязь и делая то, за что бывает стыдно не только по утрам, но и до конца своих дней и ведя себя так, что если бы его видели люди старше него, они со стопроцентной гарантией закрыли своим детям глаза, дабы уберечь их взор и психику от подобного непотребства. А Джисон? Джисон был баснословно богат, хоть и не кичился своим состоянием. Прекрасно осознавая, что миром правят деньги, он мог позволить себе все и позволял себе это время от времени, чувствуя и осознавая меру и грань дозволенного. Дорогие рестораны были частью его жизни, равно как воздух и деньги. Таким людям редко когда нужны чувства, потому что любовь им не нужна. А некое подобие, способное заморить этого гадкого червячка в органе, который и дарует эти самые ненужные чувства можно удовлетворить с помощью тех самых денег. — Ты хотел меня видеть? — сразу переходит к делу Хан, садясь напротив старшего. Ли робко кивает, не в силах ни начать говорить, ни поднять глаза на собеседника, потому что он чувствует, что едва он это сделает, начнется обратный отсчет, который будет тикать у него в голове, доводя до безумия. Хан видит волнения старшего, но не торопит его, давая собраться с мыслями, однако, он бы соврал, если бы это затянувшееся молчание не действовало ему на нервы. Он привык решать все быстро, тратя на все минимум времени, а не оттягивать все как резину. Но он входит в положение, потому что Минхо для него — не совсем чужой человек, учитывая, что их связь длилась около года. Старший то открывает рот в попытке начать разговор, то снова закрывает в страхе и невозможности подобрать слова. Но, кажется, это и не нужно. Потому что Хан все понял. — Ты в меня влюбился, верно? Эта фраза разрезает тишину и Ли кажется, что вот он — момент, когда он наконец падает в пропасть, потому что слова прозвучали, конец настал. Он больше не дергает рукава толстовки, а просто смотрит невидящим взглядом куда-то перед собой. Эти слова, особенно из уст Джисона звучат странно: мерзко, противно, липко, словно его застукали за чем-то плохим и ругают точно маленького мальчика. Вот только никто его не ругал, да и плохого он ничего не делал. Он просто влюбился, тем самым забрав у себя самого того, кто стал ему дорог. Он нарушил единственный пункт их отношений без обязательств. Он сам закончил все это. Голос не слушается Минхо, поэтому он просто кивает, все еще не в силах поднять глаза на парня. Хан смотрит на него не то с жалостью, не то с горечью, мол, а я чувствовал, что так будет, не то с сожалением. Старший был разным в его руках: нежным, жаждущим, податливым. Ног никогда не был настолько маленьким и беззащитным. — Что ж, раз так, то давай прекратим наши отношения. Чтобы не создавать проблем ни тебе, ни себе, я сменю номер телефона, а твой удалю, так что на связь друг с другом мы выйти не сможем, да и я полагаю, что нам это не нужно, как и искать повод и место для встречи. Мне жаль, что так вышло, Минхо, но я рад, что был знаком с тобой, мы хорошо провели время. Береги себя и будь счастлив, — это последние слова, которые сказал Джисон Минхо, уходя из кафе, оставив последнего в одиночестве, с разбитым сердцем и абсолютным незнанием того, что делать дальше.