Best friends.

Дни тянулись однообразно и серо, но это помогало Минхо не утонуть в пучине собственных мыслей и чувств. Ему не было грустно от того, что его жизнь превратилась в цикл, состоящий из двух пунктов — работы и дома. Иногда на душе начинали скрести кошки, но он снова уходил к работе и животным, чтобы его отпустило. Ли не мог с точностью сказать, выпал ли он из реальности полностью или же что-то еще держало его сознание в некоем подобии трезвости. Но все его пусть мнимое и хрупкое, но равновесие, было вновь разрушено. Но на этот раз звонком посреди ночи от Чана. — Хо, у нас большие проблемы, — голос друга звучал слишком встревожено. Крис не был из тех людей, которых легко вывести из равновесия, даже в самых стрессовых ситуациях он был тем самым голосом холодного разума и рассудка, и если сейчас даже он говорит так, то значит дело было действительно плохо. — Что случилось? — сонно пробурчал Минхо, ибо ему буквально не так давно удалось провалиться в сон. — Твоя песня. Я должен был отправить ее тебе, так как она была готова, но параллельно я работал над своей. И я их случайно перепутал, и вместо того, чтобы выпустить свою, я выпустил твою. Она на всех площадках уже несколько часов, — виновато говорит Чан. Остатки сна снимает как рукой. Минхо не винит Чана, он не знает, есть ли в данной ситуации виноватые или же судьбе просто нравится издеваться над ним и втаптывать в землю все сильнее. Время словно остановилось вокруг него, но каков же парадокс, что все, что он слышит сейчас — это тикание часов. Ли трясет головой, пытаясь собраться с мыслями и спрашивает: — Это можно как-то решить максимально быстро? — Я уже связался с нужными людьми, но проблема в том, что на не некоторых площадках удаление займет больше времени, но по моим подсчетам, твоя песня будет в общем доступе около недели. Я обо всем позабочусь, в том числе и о твоей анонимности, чтобы на тебя ничего не вылилось, все проблемы я решу. Боже, Хо, прости, это моя вина, мне так жаль, — чуть ли не плачет Крис. — Все в порядке, Чан, я знаю, что ты не специально это сделал, я на тебя не злюсь, если что, то держи меня в курсе дела, хорошо? — Да, конечно. Прости меня еще раз и доброй, насколько это возможно, ночи. Минхо нажимает на кнопку окончания вызова и зарывается руками в волосы. Ему хочется истерически смеяться от того, насколько сильно неудачи его любят. Он не боится разоблачения, известности и не потому, что если Чан пообещал это решить, то он это решит. Он боится, что один-единственный человек на этой планете может услышать эту песню, хотя велика вероятность того, что он уже ее слышал и прекрасно понял, о ком она, тем более понял, кто ее поет. И он не знает, чего ждать от Джисона. Какой-либо реакции на это ему и хочется получить, но до одури страшно. В то же время, Ли прекрасно понимает, что его молчание и игнорирование будет меньшим из зол, более того, он сам обещал не выходить на связь и не искать встреч. Но возможно ли молчание, когда Хо, пусть и не хотя этого, пусть и по глупой оплошности, оставил ему весточку, посвятив песню. Маятник неизвестности снова качается над его головой и все никак не остановится, вынося приговор. Серость будней, тянущаяся безвкусной жевательной резинкой, сменилась миллиардом невидимых глаз, что смотрели на него и прожигали спину. Выходя на улицу ему чудилось, будто весь мир наблюдает за ним с презрением, отвращением и жалостью, точно на мусор. И все равно, что его песня о такой неправильной, но такой болезненной любви играла у всех в наушниках на повторе, смешиваясь с другими голосами, подпевающих ему, звучала из каждого угла, сопровождаясь похвалой неизвестному певцу с потрясающим голосом, никому не было дело до него — Ли Минхо, который мог пройти буквально в паре метров от вас, а вы бы и не придали этому значения. Для вас он был бы обычным прохожим, на которых не обращаешь внимания, и вам даже в голову бы не закралась мысль о том, что этот работник приюта для животных, что сам похож на кота — тот самый парень, исполнивший гимн о неправильной любви, что запал в сердце миллионов не потому, что эта песня красива, но потому, что он в своей боли был не одинок. Ведь его история не первая и не последняя, пока существует человечество. Ничто не вечно — истина, известная каждому. А потому, рано или поздно эта неизвестность, повисшая над Минхо должна была склониться на одна из чаш весов, принимая решение. Однако, в случае с ним, это был приговор от самой судьбы. Это был рабочий день, а занимался своими делами, как зазвонил телефон, однако, номер был ему неизвестен. — Алло? — ответил Ли на звонок. — Я не думал, что ты можешь быть настолько красноречив, котенок. Этот голос он узнал, где и когда угодно. Это был Джисон. Только если раньше его голос звучал добрее, теплее, с легкой ноткой снисхождения, то сейчас он был холоднее и жестче стали. Минхо был не в силах что-то сказать, потому что внутри у него все замерло от страха. Одновременно он понимал, что может сказать его бывший, но в то же самое время не мог предугадать степень и масштаб происходящего и грядущего. — Кажется, я ясно дал тебе понять еще тогда, чтобы ты не выходил на связь со мной и не искал встречи, однако, твоя песенка говорит обратное. — Джи, это не… — Я не хочу слушать твои жалкие оправдания. Я надеялся на то, что мы разойдемся спокойно, как взрослые люди, не наводя ненужной драмы. Но нет, ты решил написать песню, и теперь она звучит из каждого утюга, а все считают своим долгом пожалеть того самого исполнителя, чье сердечко так безжалостно разбили. Хотел внимания? Что же, ты его получил. Но мне мерзко от тебя и от того, что ты творишь. У нас было одно условие, и ты его нарушил, так теперь еще и даешь о себе знать вот так? Полагаю, ты хотел услышать от меня признание. Получи и распишись: ты жалок, Ли Минхо. Я никогда тебя не любил и даже не был близок к этому. Все, что было между нами — это секс ради удовлетворения собственных потребностей. Ты ведь дешевка. Ты поведешься на любого, кто дает тебе что-то и признаешься в любви к нему. Мне интересно, удовлетворен ли ты сейчас, когда миллионы тебе готовы дать все, о чем ты попросишь? Ах, да, они же не знают, что это ты. Но не бойся, я не выдам твою тайну. Можешь не искать со мной связи, этот номер одноразовый, но искренне надеюсь, что мы никогда не больше не увидимся, — монолог Джисона заканчивается, даже не давая возможности Минхо вставить слово. Он стоит, прижав телефон к уху, не веря тому, что он услышал. Слезы и слова комом застряли в горле, не давая возможности ни сказать, ни даже вдохнуть. Соленые дорожки текли по щекам и щипали кожу, но он не чувствовал этого. Да это было сейчас не так важно. Его трясло, как осиновый лист на ветру, а слова, сказанные человеком, в которого он был искренне влюблен эхом отзывались в ушах. Если пару месяцев назад его сердце было разбито от потери того, кто был ему дороже всех в мире, то сейчас его сердце разорвалось от того, какие чувства он питал к Джисону, в то время как он сам не воспринимал его даже как равного. Он был вещью, которой можно наиграться вдоволь и выбросить тогда, когда захочется. И вряд ли в голове Джисона хоть раз мелькнула мысль о том, что тот, с кем он спал год — тоже человек, с чувствами, с сердцем и душой. Ноги перестали его держать, и он просто рухнул на пол, плача во весь голос. Его колотило и разрывало от боли внутри и было удивительно, почему же он не разрывается и не умирает. Никогда не нужно жалеть о том, что влюбляешься в кого-то, даже если это не взаимно. Это значит, что ты умеешь чувствовать и любить. Но Минхо жалел. Потому что сейчас его чувствами можно было просто подмести пол, выкинуть в мусор, точно старые тряпки, что, собственно, и сделал Джисон. Из-за его чувств все, что ему было дорого, вся его жизнь разрушены, как и он сам. Он уже не человек, не Ли Минхо. Сейчас он больше похож на сломанную куклу из старого чулана заброшенного дома, которую никто не ждет и никто не заберет. Ли никогда не стремился быть образцом морали и правильного поведения, но старался вести себя по совести. Он никогда не лгал, помогал всем, не важно, будь то человек или животное, если мог помочь и имел для этого возможность. Он был искренен в своих чувствах всегда. А сейчас один человек словами растоптал его. Хотелось вырвать себе органы, бить, резать, кусать себя до тех пор, пока пульс не превратится в тонкую ниточку, но даже на это сил у Ли не было. Он плакал не потому, что мог это делать. Наоборот. Потому что слезы и плачь — это был максимум, на который его хватало. Он множество раз сталкивался с оскорблениями, но научился не воспринимать слова недалеких и незнающих слишком близко к сердцу, потому что тратить время на них было слишком глупо. Однако, он прекрасно знал, что слова являются мечом, попади они не в те руки. А когда этот самый меч держит человек, которого ты знаешь и любишь, то это уже не просто пытка и боль. Это ощущение, словно тебя хоронят заживо, пока пара некогда любимых глаз втыкает нож прямо тебе в сердце. Минхо не слышит, как рядом жалостливо мяукают коты, чувствуя, что ему невероятно плохо, тыкаются мордочкой в ладошки и ложатся рядом. Он не слышит, как приходит Чан и подлетает к нему, спрашивая, что случилось. Ли не видит ничего из-за пелены слез и абсолютно потерян в пространстве, но почему-то отвечает на вопрос одним словом: Джисон. Он не знает, что Чан звонит его начальнику, чтобы отпросить Хо, отвозит его домой, старается успокоить и почти не покидает его, работая дистанционно. Минхо плачет сутками, почти не есть и не пьет, даже во сне он плачет, иногда рыдания становятся тише и сменяются на всхлипы. Крису физически больно смотреть на друга, потому что он не знает, как ему помочь. Более того, он не совсем уверен, возможно ли ему помочь. Это продолжается несколько месяцев. Крис ухаживает за Минхо, который почти ничего не говорит, лишь смотрит в стену и часто плачет. Он сильно похудел, так как ел он крайне мало. Он не был похож на человека или даже на тень. Он был ходячим трупом с разбитым сердцем, и собрать его снова не было никакой возможности. Иногда Чану казалось, что надежда на то, что его друг вернется и поправится, есть: Ли иногда улыбался, но его улыбка была кривой, словно человек с тремором рук пытался нарисовать ровную линию. Но эта надежда напоминала пламя от спички в мире, погрузившимся в кромешную тьму: хоть что-то, но этого было слишком мало для позитивных прогнозов. Крис искренне старался помочь не только морально, но и физически. Он нанимал лучших врачей и терапевтов, водил его на прогулки, но это никак не помогало. Минхо больше не было, хоть он и находился с ним бок о бок. Он был марионеткой: скажешь встать, он встанет. Но не потому, что он хочет. А потому что так надо, потому что ему так сказали. Но вопрос в тому, кому это было нужно, потому что Ли уже было все равно. И в один день сердце его друга просто остановилось. На похоронах был только Чан. Он смотрел на надгробие, а внутри сердце сжималось в тиски. Он не смог. Он сделал недостаточно для того, чтобы помочь. Он не уберег своего близкого друга. Крис взял на себя смелость, чтобы найти Джисона и уведомить о том, что Минхо умер. Но он даже не удосужился что-либо сказать, тем более прийти на похороны или отправить цветы, словно его бывший партнер был пустым местом. Он злился на этого парня и сочувствовал своему другу за то, что отдал свое сердце тому, кто его не то, что не заслуживал, а кто разбил его на кусочки мельче пыли. Все, что осталось у Криса в память о Ли — это его песни, его боль, которую он доверял ему, но слышать и слушать их было невозможно от одной мысли о том, что голос на записях он никогда больше не услышит в жизни. Крис принял решение снова выпустить ту песню Минхо и вдохнуть в нее новую жизнь, он дальше писал музыку, помогал приютам для животных, да и просто старался жить так, чтобы Хо не было стыдно за него с небес. Что же касается Джисона, то какой может быть жизнь у человека, у которого есть все, кроме сердца и любви? Пусто и одиноко, несмотря на обилие богатств, но он не жаловался. Порой люди не хотят брать на себя ответственность за чувства других людей, направленных нам. Никто не просит нас отвечать взаимностью, если ее действительно нет. Но и ранить других, разбивая чужие чувства, не нужно. Чувства — вещь хрупкая, а карма жестока, потому что, поступив так по отношению к кому-то, вы рискуете получить подобное в ответ. Любовь искренна, не всегда невинна, но когда ты любишь, то делаешь это по-настоящему. Можно было бы сказать, что за такое не жалко и умереть, но не нужно умирать ради любви. Нужно ради нее жить, творить и любить, хотя, не все в нашей жизни от нас и от того, чего мы хотим.