Любовь в условиях мирной (и не очень) радиации

Честно говоря, если бы не Кроули, то Азирафаэль и не вспомнил бы о своих сводках по старым учебникам. В плане, как-то очень много дел навалилось - поставка и экспертиза нового топлива в лаборатории ученого, потом новые отправки для парочки мелких АЭС и на одно оружейное предприятие, которое специализировалось на накачивание бомб ядерными зарядами, новый скандал с очередными "зелёными", которые у Атомного Ангела уже в печонке сидели, - нет, естественно он за экологию, но он также и за разумный подход к проблеме. У Кроули тоже хватало дел, в частности, насколько Фелл по секрету узнал от друга, он выявил на нескольких АЭС нарушения - не то, чтобы критичные, но лучше их ликвидировать раньше, чем позже, а также была пресечена попытка незаконного слива ядерных отходов в один пруд в общественном парке, правда это уже скрыть не удалось и был скандал чуть ли не в государственных масштабах, и по словам Энтони - "мы до сих пор это дерьмо разгребаем, хотя с момента прошло уже полтора месяца". А ещё последнее время эколог вдруг заинтресовался зоной отчуждения. Для Азирафаэля, который ничего не знал о совсем детских годах товарища, это было странным. То есть нет, он не отрицал, что это была огромная трагедия в масштабах государства, и из нее человечество должно было вынести некоторые уроки, и что там есть события, которые могут заинтересовать особо пытливые умы, но у Кроули это больше походило на траур и попытках вскрыть старые могилы, чем узнать что-то новое. "Ну мало ли - может, ему по работе надо" - придумывал отговорки и оправдания Азирафаэль, вслух, однако, ничего не произнося. - Слушай, а всё-таки - а что всё-таки случилось с жителями? Городок пусть и был небольшой, но говорят, что там была достаточная плотность населения, - как-то задал вопрос Фелл, вместе с Энтони наводя порядок в своем гнёздышке. - Ну... Их эвакуировали в другие города, - с некоторым удивлением и словно бы сомнением ответил Кроули, а потом, чуть помолчав и подумав, выдал: - Хотя люди скорее всего потом сразу же обрывали все, что связывало их с нынешней зоной, потому что опасались злобы в свой адрес, да и как-то должны были подтирать тот факт, что они являются порождением этого города, - и это было так, Энтони знал это не по наслышке - тоже, в общем-то, так делал, и мать его так делала, что было странно, ведь обычно эта женщина особо ничего не скрывала, а тут, после эвакуации, стала очень странной и закрытой - однако такие выводы эколог мог делать лишь на тех словах, что доносились в адрес его матери. На какое-то время между друзьями, - ну или не совсем друзьями, - образовалась тишина, нарушаемая лишь шуршанием метёлки по высоким и длинным книжным стеллажам Зиры. Честно, Кроули одновременно и хотелось раскрыть все карты, и обсудить все то, что у него накопилось в душе, с этим милым человечком, которого меньше всего подозреваешь в связи с не самой открытой ядерной отраслью, но одновременно у него был вполне не обоснованный страх, строящийся на своих собственных предрассудках и предрассудках тех других, которых он встретил на своем жизненном пути - боялся, что Зира отвернется от Дженнифера также, как и другие люди отказывались от тех, кто как-либо мутировал и кому повезло пережить крупную ядерную катастрофу. Но Азирафаэль же ведь не такой, правда? Человек, который считает, что все для всех (должно быть) доступно, и который был бы даже и не прочь сделать всю информацию для народа абсолютно прозрачной, обладал максимально чистой душой - и честно говоря, Энтони не всегда догонял, как именно этот ходячий зефир связался с атомами и попался на крючок высокообогащенных ядер. А потом ему под руку попадается связка разных листов, где размашистым почерком было что-то написано, выделенно, подчёркнуто... А потом рядом ещё оказалось 2 ядерных учебника готов так 1960 - на нынешний день они считались пусть ещё не раритетом, но коллекционными изданиями уж точно. - Что это? - спрашивает эколог, и чтобы привлечь внимание, он шуршит бумагами буквально у уха Атомного Ангела. - Что? - Зира оборачивается, и как кажется Кроули, он начинает светиться чуть ли не как соединение солей радия. - А, это! А это мои записи, я ещё давным-давно задумал переписать 2 неточные книжки, ну, учебники, и вот уже какой год веду записи, но все никак не наберусь смелости соединить все листы воедино и попробовал опубликовать издания, - и потом его щечки покрываются милым румянцем. - Вааау, как занимательно! - без особого энтузиазма тянет Кроули, а потом кивает на 2 не особо толстые книжки и спрашивает: - Ты про это старье, что-ли? - он откладывает листы и берет учебники в руки, довольно бережно, чего не скажешь по его тону, рассматривает их, а потом шумно втягивает их воздух... Да, пахнут. Пахнут той пыльной стариной атомного века, страницы их уже пожелтели, местами даже немного потерлись, разит от них домыслами, точностями и не точностями, людскими предположениями... Кроули особо не любил и не ценил книги, ни современные, ни старые, и по этому ему тяжело оценить их ценность для Атомного Ангела - но потом ловит себя на мыслях, что он действительно пытается понять, какая это ценность для Азирафаэля. Так ведь влюбленность и проявляется, да? Один пытается втиснуться в то, чем никогда не интересовался, а все потому, что объект его обожания интересуется этой темой. Черт побери, и когда ты, Энтони Дженнифер Кроули, стал таким сентиментальным ублюдком, а? А как же подтверждение клички "рыжий змей"? - Ну может и старье, только для меня оно, знаешь ли, ценное, - с обидчивыми нотками фыркает Зира и легонько щелкает товарища метелкой по носу, но, в принципе, серьезно даже и не думает обижается - во-первых, такова натура явно обиженного на жизнь и на людей змея (хотя в чем причина, Фелл так понять и не мог), а во-вторых, Зира в принципе по своей натуре человек не обидчивый и отходчивый. Или это он так про себя думает? Кроули ведь говорит, что у него есть довольно сволочные замашки... - Скажи честно, с каких годов ты вообще хочешь изменить текст? - интересуется Кроули, бездумно прокручивая в руках книги - и вроде держать не хотел, но и отпустить почему-то не мог. - Ну... С 2000 вроде, - пожимает плечами Зира и откладывает ставшую бесполезной метелку - у него и Кроули тут раскопки по серьезнее, - правда я не уверен, стоит ли... - и смущённо ерошит свои белые кудри, что выглядит довольно умилительно. Правда Змей не уверен, готов ли признать это. - Стоит. Если ты решил это сделать, значит оно того стоит, - довольно жестко и решительно оборвал его товарищ - не все физики-ядерщики, не все химики-ядерщики, не все дозиметристы, но поверь, оно того стоит. Будущему поколению пойдет, ты и сам знаешь, что сейчас на радиацию много ставят. Ты личность известная, умеешь красиво слагать, читатели найдутся. Ты, может быть, вообще запустишь у молодежи волну фанатизма к этой чертовой радиации, - и пусть Кроули говорил правду, внутри понимал, что некоторые вещи легкие только на словах, а на практике их реализация довольно затруднительна. - Спасибо, конечно, за похвалу, Кроули, но ты и сам в курсе, сколько тонкостей, да и ограничений... - неуверенно протянул ангел, а потом вскрикнул - Кроули сделал резкий выпад и больно вцепился ему в мягкие руки. - Все "тонкости" и "ограничения" только у тебя в голове, - чуть ли не зарычал Кроули - у меня есть печатная машинка, вот и будешь на ней строчить, - а потом, чуть переведя дыхания, с ехидными нотками добавляет: - Под моим чутким руководством. А остальной мир подождёт, от него не убудет, если ты уделишь своему хобби чуть больше времени, чем обычно. - Ну если ты настаиваешь... - с самой невинной мордашкой смущённо протянул Зира - то хорошо, я попробую. И склонившись к самому уху, Кроули опаливает его лаконичным: - Ну так мутите, Мистер Фелл. Азирафаэль, честно говоря, улавливает в его тоне и что-то змеиное, и приказные нотки - но как-то невольно мотивируется от слов друга. Или не совсем друга?.. Работа над книгой шла на самом деле не так уж и продуктивно, как задумывалось изначально. Прежде всего из-за того, что у Азирафаэля всё-таки было много серьезной работы, а в отпуски он практически не уходит, да и ещё Кроули немного не сдержал слово - печатная машинка оказалась в квартире матери, из-за чего ему пришлось ехать к этой старый дряне, которая на удивление ещё была жива, а потом он и Кроули мучились, настраивая аппарат, правда оба были уверены, что он едва ли заработает - всё-таки она была примерно старше Энтони, а из-за так называемого "старого образца" найти на нее некоторые запчасти оказалось тоже проблемой. А ещё, как показалось Зире, машинка местами выступила коррозией, но об этом он говорить вслух не стал. Также Азирафаэлю пришлось поднимать все свои архивы, выискивать все записи и буквально заново перечитывать учебники, уже невольно морщась от того, сколько же там логических ошибок. Только вот если первый ещё можно было оправдать, ибо он считался "публичным" - много авторов, практически все безымянные, каждый туда записывал свои доводы, факты и факторы, мысли, предположения... Теперь настала очередь Фелла поделиться своими мыслями с этой книгой. Ну или вернее сказать - пришло время исправить неточности и логические пробелы. Но всё-таки где-то внутри он был благодарен Кроули за такую мотивацию - если бы не Змей, то руки Атомного Ангела никогда бы не прикоснулись к этим учебникам и записям снова, никогда бы не решились всё-таки все это переписать. Хотя он в принципе благодарил судьбу за то, что свела его с таким удивительным рыжеволосым экологом в черных очках. Несмотря на вредный и дотошный характер, он оказался очень чутким ко всему, и как казалось Азирафаэлю, просто так он таким стать не мог - значит что-то случилось в его практически недавнем прошлом, произошло что-то, что заставило докапываться, или вернее сказать - прикапываться, до истины, присматриваться к людям и ко всему, что его окружает. Наверное, именно по этому у Кроули и окружение было соответствующее - ребята серьезные, может быть телохранители, может быть шестерки. Фелл видел их, но вряд ли он им понравился. Интересно, а нравился ли сам Азирафаэль Кроули? Размышления на такую деликатную тему всегда вызывали у ученого приятный розовый румянец на щеках, только вот ещё они оседали в лёгких, в сердце, под кожей и во внутренностях неприятной фонящей пылью, которая притягивала вопросы с началом "а что, если..?" А что, если он не нравится Кроули как партнёр на всю жизнь? Даже не как официальный супруг, а просто как партнёр? А что, если Кроули с ним из жалости? А что, если Кроули просто заставляют с ним общаться - ну то есть заставляют буквально следить за самой личностью радиохимика и его местами работы, в частности за плутоневой лабораторией, благодаря проверке которой судьба их впервые и свела? В последние годы все начали прям интересоваться Зирой... А что, если слишком много "а что, если..."? Как сказал Кроули - надо не сомневаться, а брать и делать, но Азирафаэль все равно боялся и сомневался - в частности всему мешала скованность, которая выросла на воспитанных буквально с детства комплексах, и не без помощи любимых родственников, в частности, конечно, Гавриила, куда же без него? В прочем, может быть и зря боялся - Кроули ещё никакого зла ему не причинил, если не считать его довольно грубый тон во время проверки предприятия и какую-то особую отстранённость. Кстати о последнем. Кроули и вправду был также достаточно скрытым, носил всегда только чёрное, если не считать белый халат, предписанный всякими нормами, там с поправкой на различные подвиды оттенка, складывалось ощущение, что у него каждодневный траур, а смотря на его сморщенное, усталое, недовольное и словно бы опечаленное лицо, Азе так и хотелось вместо приветствия при встречах закричать "соболезную!". Только бы ещё понять, чему конкретно сопереживать. А ещё Кроули всегда носил черные солнцезащитные очки, только вот их "тонировка" была настолько черной, что глаза всегда были скрыты и Зира даже не знал, какого они оттенка, но лично он предполагал, что ока друга должны быть коричневые, тёмно-серые или же цвета зеленого бутылочного стекла. Однако он все же не особо понимал, что же у друга случилось такое, что он всегда скрывает глаза? Лично Зире казалось, что это всё-таки была больше дань какой-нибудь мифической моде, чем реальная травма глаз. Но с другой стороны, да кто он такой, чтобы рассусоливать на такие деликатные темы и копаться в Кроули, словно последний был каким-то складом? Надо - сам расскажет. Ну и ещё может быть страх и нежелание копаться в друге и его личной жизни - Азирафаэль не знал, был ли кто-то у Энтони, а сам он и не рассказывал - как-то да отгорожали радиохимика даже от попыток подкатить к другу, который давно уже покорил ученого. "А может оно и к лучшему", - не особо радостно думал Фелл, постукивая пальцами по тяжёлым металлическим кнопочкам машинки, силясь вдавливать буквы, чтобы проявить текст на листах бумаги - "может, мы вообще не сможем быть вместе!" - однако стоило рано или поздно признать, что это был дешёвым самообман, только вот кроме дешевизны, эта штука также была в достаточной степени опасной. Не то, чтобы Зира прям проверял, но честно говоря, да и проверять как-то не охото. Однако однажды случилось одно событие, которое расставило все точки на "и". Прежде всего оно заставило эколога и радиохимика точно понять, что они чувствуют друг к другу, и готовы ли они жить с этим, не скрывая чувства друг от друга (но всё-таки скрывая от других - и предрассудки, и старое воспитание Зиры сказывается, и не обязательно чужим залазить в их личную жизнь) и прежде всего - от себя, а во-вторых Кроули всё-таки решился раскрыть всего себя Азирафаэлю - и благодаря этому, потом уже не совсем друг-радиохимик пересмотрел на очень многое свои взгляды и понял, что как и Кроули, боится повторения той катастрофы и ее последствий - боялся того, что застал и пережил Кроули. И наконец-то Фелл узнал причину печали и скрытности Рыжего Змея - но обо всем по порядку. Это случилось недели 3 назад. У обоих был отпуск, правда чуть позже пришлось выйти из него досрочно, и в тот день у уже достаточно закадычных друзей была назначена встреча, а все благодаря тому, что основной текст Зира уже перепечатал, осталось только склеить это и упаковать в обложку (электронные книги Атомный Ангел не признавал), а потом попробовать запустить на поток. И вроде бы все хорошо, но только было уже 12 часов дня, а договаривались они на 11:40, и Азирафаэль начал переживать за не-совсем-уж-и-друг'а. Когда стрелка часов остановилась на 12:12, радиохимик уже окончательно потерял нервы, и кинувшись к телефону, сразу же набрал друга. Первые 2 звонка Кроули почему-то отбил, а вот на 3 поднял трубку. - Кроули!? Ты где там застрял, и почему звонки сбрасываешь!? - сразу же наехал с притензиями Азирафаэль, нервно закусывая губу. - Азирафаэль, я... Я скорее всего не приеду. И ближайшие дни тоже, - довольно сухо, но с некоторым сомнением отозвались с того конца, и судя по всему, говорили сейчас по громкой связи. А ещё Азирафаэль услышал рев старого автомобиля, что дало ему понять, что Змей и ведёт машину и говорит с ним одновременно. - Почему!? Что случилось!? Если надо в чем-то помочь, то я сразу же к тебе сейчас приеду! - ответит ему Азирафаэль, невольно содрагаясь от волнения внутри. - Поверь, это не, в чем-ты можешь мне помочь, - издал Кроули, а потом, чуть подумав, выдал: - Но раз так, то захвати дозиметр и что-то, на чем можно писать... - Хорошо, но зачем? - Я направляюсь в зону. И... Мне надо тебе кое-что рассказать. Возможно, это сильно повлияет на нашу дружбу, но лучше сейчас, чем потом или никогда, - а потом Кроули завершил звонок и бросил телефон куда-то на заднее сиденье. Началось все с того, что Дженнифер сегодня очень плохо спал. Сначала довольно долго не мог уснуть, а уже потом, когда вроде бы как удобно извернулся, ему начались снится сны. Сначало было ничего. Ничего не было, только что-то вроде белой дымовой завесы, сначала Энтони даже показалось, что он оглох и ослеп, а потом сквозь эту пелену начали пробиваться и другие звуки, очень похожие на... На детский смех! Это заставило эколога особенно сильно напрягать и зрение, и глаза, сильнее цепляться за что-то такое же туманное и призрачное, как и эта завеса. А потом к смеху уже прибавились и другие голоса - сначала взрослые, которые что-то обсуждали, а потом и более юные. И так до тех пор, пока Кроули не стал особенно отчётливо улавливать все эти колебания, а дымовая завеса неспеша разошлась и несчастный мужчина увидел зелёную, залитую солнцем, местность, и перед его лицом выскочила табличка. Табличка, где было название его почившей малой родины. Только нигде не было никаких обозначений, что этот город - могила, а зона поражена радиацией, и не факт, что она скоро засосет свои раны. Так как во сне он не был хозяином своего тела, то очень скоро он уже мог наблюдать за тем, как его собственные ноги несут его к мутным пятнам, которые тут воспринимались за людей. И лучше бы его какой-нибудь бензопилой по итогу отхреначили, так думал он, когда наблюдал за пятнами-семьями, они все были счастливы и ни о чем не подозревали. А может это тот момент их уже далеко не беззаботной жизни, в котором катастрофа случилась, но они ещё ничего не знают? Похоже. "Уходите немедленно, тут опасно, тут случилась ядерная авария!" - хотелось закричать Кроули во сне, однако рот вдруг отяжелел, язык онемел, а челюсти не хотели разкрываться, чтобы предупредить людей. - Сын, что это на тебе? - раздался сзади голос, а в следующий момент Кроули увидел свою мать, ещё ту, молоденькую Вельзевул, которая вылезла аккурат с чёрно-белых фотографии. - Да как всегда, ничего хорошего, - раздался уже мужской, менее знакомый, но отчего-то все равно родной, голос. Его обладателем был такой же молодой, и уже тогда выглядевший дерьмово, Хастур. Правда отца Кроули лишь частично застал - на момент его ещё жизни, будущий эколог был очень маленький, чтобы что-то запомнить, да и на похороны мамка его не взяла. И поэтому увидеть его было довольно необычно, ибо если он и снился Кроули, то за всю жизнь это было не больше 2-3 раз. А потом отец ему сказал: - Давай, пацан, стягивай это с себя, - и Кроули вдруг заметил, что он одет в герметичный противоядерный костюм (костюм химической, биологической и радиационной безопасности), на лице был противогаз, а на шее выразительно болтался небольшой дозиметр, только его показателей он не видел. И именно этот самый дозиметр и заставил его резко вскочить в 7:05 утра, хотя будильник у него был вроде как на 10. Сначала он какое-то сидел и неподвижно пилил недовольным взглядом холодный, грязный и серый бетон, а потом поймал себя на том, что он обиженно всхлипывает и заливает щеки слезами. Когда он их попытался стереть, а в результате размазал ещё сильнее, он вдруг поймал себя на том, что даже слезы у него, не как у людей - не соленые, а какие-то безвкусные. - Сука, да даже это у меня не как у людей! - возмущённо каркнул он своим растениям на подоконнике, однако на последних словах его голос резко сел, а сам он зашелся кашлем. И какое-то время он ещё бренно валялся в кровати, а потом взял, резко вскочил, наспех надел то, что ему было относительно не жалко, и захватив ключи и телефон, запер квартиру и поперся к раритетной Бентли, движимый лишь одним желанием - посетить то, к чему он должен был принадлежать. Даже если это очень спонтанно. Даже если это чуточку нелегально. Когда он прибывает к своей родине, на часах должно быть где-то 15 дня, но сейчас это не имеет значение. Особенно это не имеет значение для этого города-могилы, ибо да кому там жить по этим глупым часам? Радиации? Оно ей не уперлось, у нее свой, внечеловеческий график. Опустевшим улочкам, домам, зданиям? Они не одушевлённые. Местным животным, которые иногда прибиваются сюда, в надежде найти покой от людей? У них тоже свой график. И марадеры, которые иногда залазять сюда, нарушая и всколыхивая радиоактивную пыль, ради туманных и опасных ценностей или просто так, потому что делать нехуй, тоже не считают нужным жить по законам часов, да и просто считаться с местным временем. И Кроули, по своей сути, сейчас прям играет роль такого же мародера, отличие только в том, что он отсюда ничего не хочет унести, разве что только память, ну и пару-сотню зивертов на свой шкуре. Но это же, по своей сути, не то, верно? Не мародёрство и не порча имущества в глобальном масштабе, а всего лишь попытка вспомнить и ощутить то, чего у тебя никогда не было. Не самый большой грех в его жизни. Правда он не особо знал, куда ему идти, а если быть совсем честным - не знал от слова совсем. До этого в карту не додумался залезть, а сейчас уже было не с чего - телефон так и остался валяться в Бентли, которую он не стал подкатывать к границам ядерной зоны, и по этому шел лишь наугад, оставляя за собой следы от подошвы на размягченной почве, по которым его в принципе можно в теории найти. Не то, чтобы его поиск оказался для Фелла супер затруднительным, ибо как вскоре оказалось, особо далеко Кроули не ушел. Он застрял у первой же постройки - небольшой, старый и жуткий домик, может быть и сарай, участок был обнесен уже покосившимся и потемневшим забором с торчащими ржавыми гвоздями - и дело даже не в радиации, просто время не пощадило даже его. Хотя, несомненно, и радиация оставила твой отпечаток - почва и деревянные материалы даже внешне стали какими-то сухими и мертвыми, а также окрасились в ржавый оттенок, и такое же постигло местный металл, так что гвозди могли поменять оттенок как раз не из-за возраста. Дженнифер же упал перед постройкой на колени, его очки валялись сломанные рядом, а он сам, судя по звукам... Плакал?.. Если честно, Азирафаэлю в это слабо верилось. - Кроули? - аккуратно, приглушённо из-за респиратора на нижней части лица, издал Фелл, однако в следущий момент невольно отшатнулся - Кроули очень резко развернулся и смотрел на радиохимика заплаканными глазами. Змеиными глазами, которые на линзы не особо походили. В прочем, заметив его реакцию, Энтони не особо весело усмехнулся, и хрипло, с нотками обвинения, затянул: - Слышал что-нибудь про "первых детей, родившихся в условиях радиационной аварии"? Ну так вот я один из таких детей. Неприятное открытие, да? Ну так мне тоже не нравится. Знаешь, почему я вообще ушел в экологический контроль, хотя мог всю жизнь спокойно отпахать в цеху ручной переработки отходов? Потому что хотел предотвращать такие аварии! Я не хотел, чтобы такое повторилось снова! Да будет тебе известно!.. - и в какой-то момент Кроули просто выносит, он начинает в достаточно агрессивной форме рассказывать свою историю, признаваться во всем, что до этого таил от своего Атомного Ангела, не осознавая, что в какой-то момент он начинает хрипеть от боли в своем сердце. И они оба на знают, сколько уже прошло времени, да это и не имеет значения, с тех самых пор, как Энтони затянул про себя, сознался во всем, в чем можно было и нельзя, однако под конец ему немного полегчало и он, сквозь всхлипы выдавил слабое: - И знаешь, а я полюбил тебя. Ты мне приглянулся прямо там, в лаборатории, а я, дурак такой, все это время пытался задавить в себе чувства к тебе! - а потом взял и с колен повалился на бок, тихо всхлипывая и потирая уже иссохшие, покрасневшие глаза, растирая кожу вокруг глаз, делая ее слегка розоватой. Услышав эти слова, Фелл сначала даже опешил. Не то, чтобы он отрицал однополую любовь (но узнал он о ней только на 2 курсе института, а признавать ее стал после переезда сюда), однако это было настолько неожиданно, что он даже немного опешил... У Дженнифера тем временем уже немного спала истерика, он нахмурился и последний раз всхлинул, а потом уже настала его очередь опешивать - Азя взял и кинулся всей своей массой на Кроули и довольно громко сказал "о боже мой, Кроули, я тоже тебя люблю!" - и после этих слов уже все остальное стало не важно. Даже то, что Азирафаэль, когда плотно прижал к себе эколога, случайно нажал на одну из кнопочек дозиметра и заражённая атмосфера наполнилась ленивой трелью дозиметра. В прочем, это все, что и надо было знать об их любви - такая же фонящая, как и плутоний, с которым работает Зира, и из-за которого в этом городе случилась авария, и также лениво и неспешно пощелкивает, предупреждая, что тут слишком много радиации и что тут опасно. На какое-то время между ними установилась тишина, дозиметр выключили, а потом за ненадобностью решили оставить в зоне, там же Азирафаэль оставил и защитный костюм - ему уже не нужно, оттирать замучается, так пусть будет останется здесь. Сейчас он за рулем раритетной машины, и если честно - непривычно. Ибо она старая, за современную машину он редко садиться, а на права сдавал только потому, что заставил ещё институт, а так он был в принципе против того, чтобы иметь машину. Едут они медленно - Азира более деликатен, аккуратен и мягок во всем, да и когда едешь под впечатлением от признания во взаимной симпатии, надо быть аккуратнее и спокойнее, даже несмотря на то, что сердце колоться - словно в приступе тахикардии. Вот бы только это был не сон... На заднем сиденье валялся Кроули, который был фактически в бессознательном состоянии, и его же сердце наоборот, почти не билость, хотя состояние такое же. И надежда такая же - лишь бы не сон. Тем временем за прозрачными стеклами местами рыжий - ржавый - лес потихоньку начинал сменяться более здоровыми породами леса, а дорога казалась бесконечной и невольно складывалось ощущение, что с каждым прогоном вперед только удлиняется. А невинный вопрос со стороны Атомного Ангела : - Ну что, докатимся до металлического ящика?*- на какое-то время так и повисает в напряжённой тишине машины, пока Кроули не выдаёт: - Нет конечно, мы что, дебилы? Зачем нам следить за количеством радиоактивных частиц на себе? И машина наполняется искренним смехом, после которого радиохимик говорит: - Не, мы не дебилы. Мы влюбленные ядерщики, - и только после констатации факта наконец становится легче. Спустя какое-то время, учебники, наконец, были переписаны и отредактированы также и со стороны других ученых из атомной отрасли - несомненно, некоторые знали больше, чем Зира, но оно же и хорошо, верно? И если честно, то сам контролёр был очень доволен - и конечным результатом, и то, как редактура помогла ему оформить обложку. Она была льдисто-синяя, с чем-то вроде кривого рисунка атома в геральдике (мирного атома) - словно тоненький детский палец рисовал на запотевшем стекле, а голубыми широкими буквами было название. На заднике уже был такой же рисунок знака радиации, а также имена "авторов" и коротенькое примечание. Все остальное - уже внутри, такая "исправленная начинка". Вторая книга была уже оформлена в угольных и графитных оттенках, а буквы были белыми, да и внутренне содержание также сильно отличалось - и от первой книги, и по содержанию до и после редактуры. Они, правда, только недавно были поставлены на поток, но из-за загруженности на работе и отвлечение на Кроули, с которым они всё-таки нашли в себе силы просто сесть и все спокойно обсудить, чтобы дойти до сути, мужчина пока не мог контролировать их популярность и скупку, но все равно был очень благодарен, что Кроули взял и пнул его, и мир теперь мог ознакомиться с новыми-старыми учебниками по ядерной физике, химии и совсем немного дозиметрии на закуску. Сейчас с ним был Кроули, они лежали и нежились в персиковом одеяле на кровати ученого и рассматривали экземпляры учеников. - Ну как тебе, м? Лично я очень доволен. И внешний вид мне нравится, - ворковал Фелл, демонстрируя фолианты возлюбленному и очень сильно сейчас напоминая голубку. Дженнифер же сейчас больше напоминал очень заинтересованного и одновременно с этим очень задумчивого змея - если бы не эти дурацкие очки, то было бы ещё лучше. - Выглядят, конечно, прикольно, - издает эколог, усмехаясь на насупившегося из-за такой низкой, по мнению Азирафаэля, оценке. - Значит, всего лишь "прикольно"? - с некоторой угрозой мурчит радиохимик и откладывает книги на тумбочку, а потом легонько пинает Кроули в ногу - я, вообще-то, тебе такие знания предоставляю, а ты!.. - А я веду себя крайне неуважительно по отношению к великим знаниям, - буквально дублирует Энтони и тянется к ученому, обвивая его конечностями, словно змей жертву, подтягивания ближе к себе - я в курсе, Ангел. Заебал трындеть про книги, давай лучше о чем-нибудь другом. - Ну хорошо, - мявкает сдавленный в стальных тисках Зира, честно пытаясь вырваться - во-первых, мальчик мой, ты у меня дома, и в моей постели, а значит, будь добр снять свои дурацкие авиаторы и взгляни на меня своими глазами, - требует контролер, внимательно следя за тем, как возлюбленный на это недовольно морщиться, чуть думает, а потом сильнее стискивает его и издает: - Запомни, я не добрый. Ваш запрос отклоняется, попробуйте в следущий раз. - Ну Кроули! Ну пожалуйста! - капризно издаёт Азирафаэль. - Мх, - мрачно и недовольно издает Энтони, а потом всё-таки сдается и стягивает очки, внимательно и с нотками хладнокровного требования взирает на радиохимика, который смотрит на окуляры возлюбленого с такими восхищенем, словно в жизни не видел ничего лучше. И если честно, тут Кроули ему завидует - он никогда не имел такие же виды на свои гляделки. - Они идеальны, - буквально шепчет Азирафаэль и тянет руку к бледной скуле Энтони для того, чтобы погладить выступы косточки - ты не подумай, я прекрасно понимаю, что эта мутация - последствие сильного облучения, и я понимаю, что это может в будущем сказаться, но... Кроули прерывает бормотание Фелла мрачным смешком и крепко стискивает пухлую ладонь любимого своей, а потом близко склоняется к нему и говорит: - Я знаю, что ты знаешь. А ведь именно твои "коллеги" на плутоневом поприще и виноваты в том, что моя истинная малая родина вымерла, и именно они и виноваты в появлении термина и личинок из категории "первые дети, родившиеся в условиях радиационной аварии". Им я отомстить не могу, все они давно мертвы. Зато есть ты, - неожиданно Кроули оказывается сверху Азирафаэля и больно вцепляется в плечи трогательно покрасневшего возлюбленного - так что имей ввиду - сделаешь мне больно - и потом тебя найдут где-то под ловушкой расплава** с признаками изнасилования облученным графитом. А может и вовсе не найдут, - на последнее заявление Кроули легко пожимает плечами, словно говорить очевидные и невинные вещи. - Ох, вау. Звучит здорово, - уже с более сдержанным интузиазмом отвечает Атомный Ангел и сильнее улыбается, пропуская жёсткий смешок мимо ушей, а потом дёргает руками и эколог, не удержав равновесие, падает прямо носом в пухлую грудь и под чистый смех своего любовника сильнее толкается носом в ложбинку, впервые за столько лет выдыхая спокойно. Сейчас у него действительно появилось ощущение, что все хорошо.