Неожиданный пациент или как прошлое внезапно вернулось

«Три с половиной года назад» Уже, будучи дома, Пак искал могилу возлюбленного. На протяжении нескольких недель, он бегал от одной могилы к другой. И вот спустя две недели, он нашёл её. Как только он увидел знакомое лицо, он разрыдался. К слезам прибавился крик, который испугал не только пролетающих птиц, но и охранника кладбища. Но тот как увидев, что парень не находится в опасности, а сидит возле могилы – отошёл. Больше он его не беспокоил. Он много видел, много слов слышал, но этот парень запомнился ему до конца его дней. Пак приходил на кладбище каждый день. Будь то дождь, снег, град и не дай Бог конец света, он приходил на могилу. Каждый день приносил цветы. Каждый день рыдал как в последний раз. И каждый раз, думая, что слёз больше не осталось, при виде знакомого лица, слёзы появлялись с большей силой. Кажется, им не было конца. Просыпаясь, хотя точнее слово было «воскрешение» утром, он покупал цветы. Любые. Чёрт, я даже не знаю какие у него любимые цветы. А может он вообще их терпеть не может? Но всё равно, несмотря на свои мысли, он покупал цветы. Некоторыми даже засадил всё вокруг. Он с трепетом ухаживал за могилой того, кого любил всем сердцем. И, к сожалению, любит до сих пор. -… знаешь, я пью таблетки. И как ни странно они мне помогают. Возможно это самовнушение, но иногда мне становится легче. Он часто говорил сам с собой, но если бы кто-то спросил его об этом, он бы не раздумывая ответил – Я говорю с другом. Посмотрите, вот он, он будто живой. И разговаривая с ним, я хоть чуточку чувствую себя тоже живым». - Я чувствую себя таким беспомощным от того, что ты ушёл и оставил меня. Может у меня получится смириться и спокойно оставить прошлое, но я не хочу. Я не хочу больше быть один. Пожалуйста, забери меня с собой. После того дня было несколько попыток суицида. Он пытался прыгнуть с моста, наглотаться таблеток, вскрыть вены. Но каждый раз, кто-то был рядом и постоянно его вытаскивали практически с того света. Он устал жить. Это он и кричал в больнице медсестрам, врачам и всем тем, кто как-то пытался ему помочь. - Мне страшно снова вернуться к этому? Я помню каждый плохой момент, каждую паническую атаку. Я надеялся, что это уже всё. Но нет. Этот мир не хочет отпускать меня. Протирая в сотый раз надгробие, он улыбался краешком губ. Он уже даже не пытался сдержать слёзы. Ему было настолько плевать на себя, на окружающий мир, что аж тошно. - Но все видели, как жизнь в моих глазах угасала. Я это тоже видел. Но они каждый раз не давали мне уйти. Слёзы с каждым, словом лились всё сильнее и сильнее. Горло неприятно саднило, голова разрывалась от боли. Улыбки больше не было. Был крик, вой, рык. Всё сразу. Но и оно никак не могло принести того успокоения. Он был сильно слаб. Уже не евши, несколько дней, силы покидали его, и тело его медленно опускалось на колени перед могилой. Опираясь на руки, он рыдал. Лоб уже был сильно взмокший. Ему было всё равно даже на то, что на улице идёт ливень. Он всё также продолжал сидеть на коленях перед любимым и сквозь истерику молить о прощении. Ведь если бы он не признался ему в тот вечер, ничего бы не случилось. Шуга сейчас был бы жив. Возможно, они бы даже и дружили до сих пор, проводили вместе вечера как прежде. А сейчас это происходило только в голове у Пака. На улице была довольно таки неплохая погода. Немного светило солнце, дул лёгкий ветер. Но Пак всё также стоял возле могилы парня и вглядывался в фотографию на надгробии. Время идёт, а он всё так же красивый. Только меня время не щадит. Я не виню. Я заслужил. Я понимаю. Я не могу больше. Я устал. Я очень сильно скучаю. Я очень сильно тебя люблю. Протерев в очередной раз надгробие, будто оно за день могло испачкаться, он посмотрел на всё такое же любимое лицо. Но в этот раз слёзы так сильно не разрывали горло. Они медленными струйками спускались по щекам, и как казалось с таким громким стуком падали на плиту. - Я думаю, о тебе буквально каждый чёртов день. Я очень сильно виню себя, и вряд ли могу себя простить. Разве что только смерть принесёт мне успокоение, - и, протерев руками мокрые от слёз щеки, продолжил, - Но я знаю, что теперь мои слова не имеют никакого смысла. И взглянув в последний раз на надгробие, он улыбнулся, наверное, впервые за долгое время и, положив цветы на плиту, медленным шагом двинулся на выход из кладбища. Больше тут ему делать нечего. Хотя мало ли, что может случиться в скором времени. Судьба очень несправедлива к тем, кто потерял желание жить и пытался помочь в этом. В тот же день, вечером, он придёт на мост и попытается снова. Но даже сейчас у него ничего не получится. Видимо ещё рано. Но ничего… Он попытается снова. А потом снова и снова. Пребывая много дней на кладбище, он так и не смог узнать точное имя любимого. Родители, видимо из огромной любви даже на надгробии напишут его кличку. Только её и дату рождения вместе с датой смерти знает Пак. Но даже от этого ему нихрена не легче. Он ходил к нему на протяжении полутора лет. Каждый день. Каждый сука Божий день. Но он больше не может. Он устал. «Настоящее время» Проснувшись в незнакомом для себя месте, Пак хотел подорваться и убежать что есть силы. Но повернув голову и увидев спящего за столом доктора, не предпринимает никаких попыток. На часах 02:45. На улице идёт дождь. За столом спит доктор. А он в кое- то веке, спустя десятилетия выспался. Укрыв доктора своим временным пледом, он улёгся, обратно скрутившись калачиком, и подложив руки себе под щеки, стал пристально наблюдать за доктором. Смотря на него, пристально изучая, он пришёл к выводу, что его лицо кажется ему сильно знакомым. Глаза такие же добрые. Голос успокаивающий. Безмерная забота. Всё это было до боли в сердце знакомым Паку. Но он не мог понять, где уже их видел. Но у него не было ни сил, ни желания что-либо предпринимать. Он устал думать, устал что-то вспоминать. Воспоминания, как и мысли, и так постоянно пребывают с ним. Он уже с ними как одно целое. И они очень сильно уже ранят его. Он устал. Очень. Спустя несколько часов своих разглядываний спящего доктора, он снова погрузился в сон. В этот раз его не мучили кошмары, не заставляли просыпаться в холодном и липком поту. Проснулся он от того, что его плеча мягко и нежно поглаживает кто-то. До конца не поняв, что и где он находится, он, словно прокаженный, откинулся на спинку дивана. После как у него начало проявляться то, что где он находится и как вообще тут оказался. Полностью придя в себя, он увидел, что на него обеспокоенно смотрит доктор. - Извини, я не хотел тебя напугать. Просто ты не откликался как я тебя звал и… Прости. - Всё нормально. Я просто забыл. Через пару минут он, уже полностью проснувшись, потянулся к столу за стоящей на нём чашкой ароматного чая. Взяв её в руки и сделав несколько маленьких глоточков, он не смог не сдержать улыбку. Напротив него на кресле сидел доктор и тоже пил чай. Хоть он и был изрядно измотанным, всё-таки спать на столе то ещё удовольствие. Волосы были взъерошены, глаза слишком сонные, рубашка мятая, но, несмотря на свой внешний вид, это выглядело весьма уютным. Даже домашним. - Ой.. Извини. У тебя, наверное, сейчас должны быть другие пациенты, а я тебя отвлекаю, - поставив чашку обратно, Пак подорвался с места и приступил, настолько он может быстро обуваться. Но его остановил тихий, но властный голос, послушаться которого было бы полным грехом. - Сегодня воскресенье, - но увидев, что тот даже не прекращает свои попытки зашнуровать кроссовки, добавил, - Чимин, постой и посмотри на меня, - и тот сразу же поднял на него взгляд, - В воскресенье у меня выходной день, поэтому можешь спокойно забираться обратно ногами на диван и допивать свой чай. Но Пак как только услышал, что он, оказывается, задерживает человека на своём рабочем месте, да ещё и в единственный походу выходной, сразу побледнел. По его виду можно было понять, что тот уже стократ обматерил, себя за всё, и, конечно же, это не осталось без внимания Мина. Тот в долю секунды оказался рядом с парнем и, положив на его руки свои, немного успокоил. Пак хоть и находился теперь с ним на одном уровне, но глаз от пола никак не мог оторвать. Доктор Мин действительно не был против провести так свой выходной. Это намного лучше, чем дома в гордом одиночестве. И то, как парень отреагировал на его слова, удивило его. Конечно, он догадывался, но чтоб настолько он не мог представить. Сидя перед ним на корточках и медленно поглаживая большими пальцами его ладони, он не отрывал взгляд от него. И как он успел заметить, тот даже спустя десять минут молчания следил только за движениями его рук. Как только его глаза опустились ниже, на его ладони, он заметил небольшое и довольно таки миленькое тату. Но из-за рукава толстовки он не мог нормально его разглядеть. Рука сама машинально потянулась, и только он хотел немного отодвинуть его в сторону, его остановили. Пак смотрел на него совсем по-новому. В нём не было той десятиминутной грусти и нотки самобичевания. В его глазах не было ничего. Пустой взгляд. Ну, или это только казалось со стороны. Он сам отодвинул рукав и показал тату доктору. Выше запястья у него была набита маленькая молния, с черным контуром, и пустая внутри. Как только Мин рассмотрел её, то молниеносно поменялся в лице. - Откуда она у тебя? – голос немного дрожал, но было совсем незаметно. Только если хорошо прислушаться. Он умел держать себя и свой голос в руках, и этому умению он учился долго и мучительно. - Это парная татуировка, - говоря, это он улыбался лишь краешком губ. Для него она очень много значит, и даже спустя несколько лет, он не собирается её выводить, как ему предлагали до этого. - Мы набили её спустя полгода нашего знакомства. Как память о нашей дружбе, - он говорил и поглаживал пальцем, то единственное, что осталось у него из прошлого. Не считая воспоминаний конечно. «Пять с половиной лет назад» - Давай сделаем тату, - повернувшись полностью корпусом к нему, парень продолжил, - Ну знаешь там парные тату. Тебе и мне. В память в нашей дружбе. - Было бы здорово. - Да… И представь, где бы ты не был, как только ты будешь смотреть на тату, то будешь вспоминать меня. Он хотел ответить, что и так ни на секунду о нём не забывает. Но промолчал. - И ты тоже? – вопрос звучал так по-детски. - Я тоже. Через несколько дней они пришли к уже тогда знакомому Шуги и сделали парные тату. Сидя в приёмной, они долго выбирали, что же всё-таки им набить. Долгие минуты споров и разногласий, они выбрали маленькие, но миленькие татушечки. Одна полностью черная молния, а вторая только контур. Типа как инь и янь, как черное и белое, как добро и зло. У обоих, она расположилась на левом запястье. И как только они вышли из салона, то Пак не смог сдержать радостный визг, который, наверное, слышала вся округа. Но им нравилось. Даже очень. «Нынешнее время» Как только Пак рассказал историю тату, Мин сразу же поспешил попрощаться, ссылаясь на то, что у него сегодня должна быть встреча, о которой он забыл. И как только парень вышел за двери, Мин поднял рукав своей рубашки и из груди у него вырвался тихий, но такой громкий для его ушей крик. На запястье у него красовалась черная молния. Такая же самая была на запястье у Чимина. <И видимо в тех воспоминаниях, что урывками прорывались в его голове, был никто иной - как Чимин. Но, как и почему, и что же именно произошло четыре с половиной лет назад, это он выяснит в ближайшее время.