Украшая искусственными цветами

—Айщ, я так вымотался...—Чимин со стоном стягивал с себя концертный костюм, путаясь в завязках и поминутно  морщась, когда неловким движением задевал тканью еще не зажившую тату. Наконец, разозлившись, он рванул торчащий лоскут, разрывая рубашку пополам под оханье стилиста. И поделом. Это будет далеко не первое замечание, выговор, претензия, пожелание и подобные  придирки к его персоне - уже смирился. —Ты опять был не в том квадрате,—Чонгук сосредоточенно распутывал такие же завязки и тесемки на своей груди с безразличным лицом, только выдвинутый вперед подбородок показывал, как его обладатель зол.—Ты подставляешь нас. Опять. Чимин только закатил глаза- два перфекциониста Чона приступили к своим любимым обязанностям после каждого концерта или съемок. К этому Чимин тоже привык, за долгие годы совместной работы чоновский гундеж для него звучал не более информативно, чем звук кондиционера. Пока Хосок песочил хенов, Чонгук нудно указывал на их с Тэхеном ошибки и непременно подчеркивал, что они станут причиной их фиаско. Споры с ним были бесполезны, выливаясь обычно в долгие обиды, детские до той степени, что даже сценаристы их совместных съемок и интервью порой оставались без работы. Вот и сейчас Чимин готовился к долгому гундению под ухом, но спасение пришло, откуда не ждали- к ним в гримерку вошел Бан Шихек. Его появление здесь означало только одно- произошло или произойдет что то важное, поскольку после концертов он обычно приветствовал спонсоров и занимался их продажей, но вслух Чимин этого больше не произносил- у Намджуна крепкая рука. В гримерке сразу стало тихо, персонал поспешил выйти и закрыть за собой дверь. Они расселись там же, где стояли: Намджун с Сокджином упали на небольшой диванчик, Юнги, как обычно, занял стул в углу, Чимин привалился к сидящему на полу Тэхену, Хосок и Чонгук остались стоять почти посреди комнаты, мрачно нахохлившись. По лицу Шихека невозможно было прочитать, хорошие или плохие вести их ждут, Чимин только надеялся, что он не договорился о выступлении на очередном закрытом банкете- после них парни едва ли не кожу с себя снимали в ванной, пытаясь отмыться от фантомного ощущения чужих непрошенных прикосновений. —Выступление в Лос-Анжелесе должно быть на высшем уровне. Вы должны выложиться и привлечь новых инвесторов. Никаких отклонений от сценария, Тэхен, это тебя касается, прежде всего,—взгляд Шихека остановился на полулежащем Тэ, но никакой реакции от него не дождался. Директор замолчал на несколько  минут,  бездумно глядя уже перед собой. —Мы приложим все усилия...—начал было Намджун, но директор махнул рукой, мол, я знаю. —До концерта чуть больше месяца, я видел, что у вас все готово. Поэтому перед ЛА вы слетаете в Абу-Даби и проведете там мини мероприятие для наших арабских спонсоров. Будет банкет и выступление вначале, две- три композиции, пару дней на отдых. Считайте, что это небольшой отпуск перед важным рывком. Со своего места Чимин видел, как лицо Джина исказила нервная судорога и он тут же опустил голову, а плечи Юнги понуро опустились еще ниже. Вероятно, их всех посетила одна и та же мысль. В деятельности эстрадных артистов есть немало неприятного и унизительного, даже у таких известных, как они. Такие вот "мероприятия" по мерзости находились в лидирующей тройке. Гнетущую тишину нарушил нервный стук, Шихек, окинув их всех странным взглядом, вышел за дверь.  —Я думал, теперь нам не нужно этого делать,—вполголоса пробормотал Сокджин, ни к кому конкретно не обращаясь.—Думал, что спикеры ООН не пляшут на банкетах. —Даже президент ездил на крестины ребенка якудзы, чем мы хуже,—криво усмехнулся Намджун, впрочем, его тоже новость не обрадовала, судя по напряженно выдвинутому вперед подбородку. После фотосессии, фанвстреч и несколько записей видеообращений, их, полуживых, отпустили домой уже на рассвете. —Хен, я правда зануда?—тихо спрашивает Чонгук, пока Сокджин, восседая на нем наездником, массирует напряженные плечи и шею. —Да...Временами,—исправляется Джин, когда мышцы под его руками вздыбливаются в ответ на правду.—Ты просто перфекционист, Чонгуки. —Я лишь хочу, чтобы все было правильно,—его голос звучит приглушенно, но Сокджина не обманешь, он явственно слышит в любимом голосе обиду.—Чтобы наши фанаты остались довольными, чтобы не было стыдно... —Понимаю. В следующий раз мы будем стараться лучше. —Хен, мы можем заняться любовью?—некоторое время помолчав, спрашивает Чонгук, Джин не может сдержать улыбки- они встречаются уже довольно долго, но его парень все еще не искоренил привычку спрашивать у него разрешение. —У тебя разве остались силы?—переходя от массажных движений к нежно ласкающим шепчет Сокджин. —Нет,—честно отвечают ему,—но это и неважно, хен, сверху ты смотришься прекрасно. Джин только хмыкает в ответ- все равно ведь не выдержит и поменяет их местами, каким бы уставшим не был. Он немного приподнимается и переворачивает парня на спину, сразу видя, что секса им сегодня не избежать. —Когда ж ты успел? Мы ведь серьезные вещи обсуждали?! —Это все твой голос... Юнги, вопреки мнению фанатов о его лени, спать ложиться не стал, перед ЛА хотелось довести аранжировку до состояния выше идеала. Эмейл со сценарием уже мерцал оповещением, не содержа ничего не нового. Мин все еще удивлялся, ну для каких целей их заказывают на мероприятия, где большая часть- мужчины. Вот он бы позвал женские группы, на них смотреть куда приятнее, хотя, ради Чимина, может, и стоило сделать исключение. Взгляд сам собой скользнул в сторону, на фото в рамке. Да, пожалуй, ради Чимина можно и потерпеть остальных. Он повертел в руках смартфон, открыв их чат- если написать сейчас, он непременно ответит, даже если спит, но с каждым таким разом Юнги было все сложнее оставлять переписку в рамках работы. Вздохнув, он свернул чат и открыл общий, их группы, куда скинул часть сценария, касающуюся именно их поведения между собой, со своими пометками. Неизменно он писал, что его участие в этом должно быть минимальным, и иногда, о чудо, это было действительно так. Чат пискнул несколько раз краткими "Ок", а дальше события разворачивались с невероятной скоростью. Обычно у них было минимум три- четыре месяца для подготовки к выступлениям, теперь же их собрали за неделю. Слабое сопротивление Хосока о том, что им нужно порепетировать, было прервано дерганным Ушиком, который недавно приступил к должности их менеджера, еще не привык к частым изменениям и много нервничал. Ожидаемо, каждому из них пришло письмо грозного содержания о секретности данного мероприятия. Юнги всегда над таким письмами веселился: ну, допустим, они то болтать не станут, но кроме них осведомлены несколько сотен человек стаффа, среди которых есть и их сасен фанаты и те, кто не прочь подзаработать, продав информацию, есть просто глупые люди, не способные держать язык за зубами. Но это письмо приходило  стабильно и очень напоминало попытку снять с себя всю ответственность на случай, если их разорвут, как парфюмера. Об этом Юнги думать не хотелось, но... В эту неделю они занимаются привычными делами, только в ускоренном режиме: периодически сталкиваются у косметолога, тренера, преподавателя  по вокалу, и почти не общаются- на восстановление после концерта не меньше  месяца требуется. Они опустошены даже для простого дружеского обмена установленными репликами. А Юнги еще и зол- цель заработать все деньги мира уже прилично поднадоела, но кого это волнует? Они сами подписали этот рабский контракт, кто то- в погоне за увеличивающейся славой, кто то- под действием легкого шантажа- почти незаметного, но не менее действенного. Накануне перелета он тщательно упаковывает аппаратуру, берет  немного вещей- все равно большую часть времени нужно будет носить одежду спонсоров. Едва ли не каждый час открывает чат с Чимином, ощущая необъяснимую потребность в его обществе. К счастью, разум берет верх и чат сворачивается, а позже Юнги и вовсе отключает телефон, чтоб быть подальше от соблазна. В конце концов, он сам принял решение, что они теперь коллеги- приятели, он будет выглядеть глупо в своих попытках вернуть отношения, настолько глупо, как обычно выглядят люди в своем слепом стремлении быть счастливыми. Он методично раскладывает аппаратуру по специальным кейсам, полностью погруженный в  свои мысли, состоящие в большинстве своем из воспоминаний, поэтому едва не  подпрыгивает, когда в хлопает входная дверь, а несколькими секундами спустя в комнату врывается красный и всклоченный Ушик. —Мин! Ты должен быть на связи! Всегда!—Ушик шипит, проглатывая слоги, отчего его речь звучит смешно, Юнги едва сдерживает хихиканье.—До тебя невозможно достучаться! —Почему же невозможно? Ты ведь вошел. Ушик патетично вскидывает руки, набирая обороты к новой обличающей речи, но Юнги слушать ее не намерен- он сует в руки менеджера сумку с ноутбуком и идет вперед, к лифту на парковку.  В целом, он может понять настроение их менеджера, но просто очень устал к такому отношению к ним и к себе в частности. Будто они племенной скот, которому не дают и шагу ступить, чтобы не испортить упаковку. В темном салоне он успокаивается, по пути в аэропорт они забирают Чонгука с Сокджином, выглядящих удовлетворенными и довольными жизнью, и Юнги солгал бы, если б сказал, что не завидует им. Перед аэропортом их рассаживают в два представительных авто согласно сценарию: Намджун, Тэхен и Чонгук- в один, остальные- в другой. 

***

Как и предсказывал Мин, в аэропорту их "секретная" поездка освещается всеми доступными СМИ, репортеров и фанатов так много, что они пугаются немного, кажется, что их было меньше даже в те перелеты, что были до пандемии. Это неофициальный перелет, охраны не так много, как хотелось бы. Они не успевают даже принять  соответствующие фотогеничным снимкам позы, как их вместе со стафф берут в плотное кольцо, ослепляя вспышками и оглушая восторженными воплями, громче которых звучит восторженное "Вигуки, о!!!". Чимин на секунду ощущает теплую миновскую ладонь, схватившую его за пальцы, а в следующее мгновенье их растаскивает в стороны толпа. Паника охватывает их стихийно, Тэхен едва справляется с желанием опуститься на пол и закрыть голову руками, и только Чимин, неведомым образом прорвавшийся через все это к нему и сжавший предплечье так, что наверняка останутся синяки, удерживал его от падения.  Чонгука хватают сзади за толстовку, и, резко обернувшись, он видит перепуганное мужское лицо с расширенными от ужаса глазами, судя по одежде- сотрудника аэропорта.  Их снова берут в кольцо, правда в этот раз- местные служащие. Сокджину в кроссовках на платформе  видно больше всех, ему в голову приходит сравнение их процессии с вакуолью, и его охватывает безудержный истеричный смех. Так они и добираются до стойки регистрации- краткими перебежками во главе со смеющимся Джином. Там, практически не глядя в их паспорта, сотрудник клацает по клавиатуре, затем отдавая кипу паспортов и талонов с пометкой "А" менеджеру, и "вакуоль" движется дальше, но, похоже, не так быстро, как следовало бы. Толпа вновь прорывается, и они, сами того не замечая, вваливаются в коридор, над которым неярко мерцает "В". Сзади хлопает огромная дверь и сразу становится удушающе тихо, но все вздыхают с облегчением, слишком перепуганные, чтобы чувствовать что-то еще. —Все в порядке?—Намджун, справившись со своими эмоциями, начал осматривать остальных. Взъерошенные, помятые, с покрасневшими лицами, но в остальном- вполне невредимые. Получив в ответ утверждающие кивки и невнятное мычание, он повернулся в Ушику:— Можем загружаться. Менеджер, кивнув, поправил дрожащими руками рубашку и пошел первым к стыковочному коридору, за ним- еще пара менеджеров, имен которых Юнги теперь и не пытался запоминать, менялись они чаще времен года. Остальной стафф и служба  безопасности должны были лететь другим рейсом, позже их. Изнутри салон самолета поразил роскошью, Чонгук не удержался от удивленного свиста- они давно пользуются частными, но этот даже для частного самолета выглядел уж слишком великолепно. Посеревший Хосок упал в ближайшее кресло, подтянув к себе ноги, бормоча что то о компенсации; Джин было вытащил телефон, но по первому же селфи понял, что привычные действия придется отложить- уж очень безумный вид у них был.  Наконец, все рассаживаются и успокаиваются, из динамиков мурчит пилот с обязательной приветственной речью, а несколько минут спустя, вместе с глубоким синхронным вздохом их вжимает в кресла и вместо построек за стеклом появляется чистое, голубое небо.