Украшая искусственными цветами

Первым заподозрил, что происходит что-то неладное, Хосок. Им редко интересовались на подобных мероприятиях в том ключе, в каком привлекал внимание Тэхен, например, поэтому его не угнетали тревожные мысли и поэтому он заволновался, когда вместо изысканного аэропорта Абу-Даби за стеклом увидел развалины и полувыгоревшее поле. —Намджун, что за херня?— он  потянул лидера за рукав, тыча другой рукой в иллюминатор, за которым добавился новый пейзаж- столетний минивэн и не счесть сколько темнокожих мужчин с не самыми дружелюбными лицами. —Видимо, творческий кризис у пиар отдела,—вместо Намджуна отозвался Джин,—нас опять "похищают". Хосока это не успокоило, тем более, Ушик начал активно кому то звонить, увидев встречающих. —Менеджер? —Мы не обговаривали такой сценарий,—растерянно пробормотал Ушик, опуская телефон, откуда неслось приглушенное "Нет регистрации в сети". Он потоптался несколько секунд на месте, переводя взгляд с телефона на иллюминатор и обратно, а после решительно двинулся к кабине пилотов, агрессивно стуча в дверцу. Однако никто не спешил открывать, и помолотив несколько минут кулаком, Ушик сдался, отойдя от двери и начиная махать руками в камеру наверху, призывая пообщаться- и вновь, никакой реакции.  —Если это съемка- мы затягиваем время.—пробормотал Чонгук, уже полностью собранный и стоящий в проходе. —Подождите здесь. Менеджер, нахмурившись, двинулся к выходу, с удивлением обнаруживая, что их маленький экипаж будто испарился- где стюарды? Охрана тоже развела руками. Ругнувшись, Ушик схватился за рычаг на двери самолета и покрутил так, как указано было на схеме на самой двери. С тихим шипением дверца распахнулась, и с ног сбил удушающий запах гари и сухой жар, вынуждающий мгновенно вспотеть и закашляться от свербения в горле. Прямо перед ним стояла металлическая конструкция, проржавевшая, кажется, насквозь, являющая собой лестницу на колесиках, которую внизу заботливо поддерживали двое мужчин, закутанных в одежды с головы до ног, только глаза видны. —Я хочу поговорить с распорядителем! С менеджером! С главным!—крикнул Ушик, не торопясь спуститься и видя искренне непонимание в глазах внизу стоящих. В ответ на его вопли они потрясли лестницу, спускайся, мол, чего медлишь, выводя из себя и так взвинченного менеджера.—Никто отсюда не выйдет, пока мне не объяснят, что происходит! Закутанные переглянулись, после чего один из них буквально взлетел по лестнице вверх, не смотря на количество одежд, легко отпихнул менеджера и побежал вглубь салона. Пока Ушик офигевал и мучительно принимал решение- бежать за первым или найти таки главного и прояснить ситуацию, его легко стащил вниз второй бугай, швырнув на то,что раньше было асфальтовым покрытием, теперь же напоминая поверхность луны. Равновесие чудом удержать он смог, а вот кашель от сухого воздуха-нет, и согнулся пополам, натужно пытаясь не выкашлять легкие. Между тем в салоне первый закутанный махал тесаком и кричал на ломанном английском: "Вход! Под вход!" —Ничего себе, в этот раз как подготовились,—прошептал Сокджин побледневшему Намджуну. Тот промычал что-то нечленораздельное, идя первым- как то слишком реалистично для постановочного похищения, как ему показалось. Вскоре семеро мемберов и восемь человек персонала стояли перед самолетом, почти дымясь под палящим солнцем. —Вы есть ехать мы!—гавкнул самый высокий из встречающих, страшно хмурясь. Теперь даже Сокджин, абсолютно уверенный в своей догадке ранее, засомневался. Но, на всякий случай принял как можно более привлекательную позу и сморщил лицо, будто собираясь заплакать. Раньше он интуитивно догадывался, где находится объектив, чуть ли не кожей чувствовал, теперь же было ощущение, что кругом- ни одной камеры. Странно. Высокий осклабился, что-то быстро прокричал на никому ранее не знакомом языке и ткнул пальцем в Чимина. Тот по инерции отступил на шаг назад, спиной натыкаясь на нечто твердое. Удивленно обернувшись, он замер- прямо ему в грудь смотрело дуло автомата, вроде тех, что он видел в боевиках, сложное сплетение деталей, созданное, чтобы отнимать жизни. Позже он не раз возвращался мыслями к этому моменту и корил себя- будь их реакция более адекватной- они смогли бы избежать последствий, в конце концов, их было больше, а то, как близко они все стояли друг к другу, не позволило бы захватчикам воспользоваться оружием. Но вместо адекватной реакции их накрыла паника, лишающая рассудка, тела сами собой бросились прочь от опасности, глаза не видели из-за набегающих слез, внутри все горело от страха и недостатка кислорода. Не прошло и пяти минут, как их всех снова согнали в кучу, ударами заставляя упасть на колени на огненный асфальт. —Это какая-то ошибка!—Ушик выставил вперед руки, одновременно обращаясь к высокому и пытаясь прикрыть от ударов остальных.—Мы прибыли сюда по приглашению! К шейху Муххамеду! Имя сработало для них, как красная тряпка для быка: вызверившись, высокий заголосил опять на своем языке, размахивая автоматом, ему вторили остальные. После длинной эмоциональной речи он ткнул дулом в Намджуна, что то вякнув, а после- выстрелил в голову Ушика в упор.

***

Онемевших, их без особого труда усадили в автомобиль, куда то долго везли, всю дорогу радостно смеясь над вздрагиванием от направленного на пленных оружия. Потом пересадили в дряхлое нечто, которое перенесло их по воздуху в другое место и снова повезли на автомобиле, теперь открытом, как в американских блокбастерах про спецназ, только очень старом. Колымага привезла их к крохотному селению, если так можно было назвать кучку строений из травы, фанеры и железок неясного назначения. Тут и там суетились мужчины с разнокалиберным оружием и жуткими тесаками на поясе. Завидев прибывших, все замерли, словно в предвкушении зрелища. Высокий спихнул всех вниз на землю, воспользовавшись тычками и криками, заставил упасть на колени в ряд перед самым большим строением. Долгое время ничего не происходило- захватчики стояли, не шевелясь вообще, с каким то благоговением взирая на строение; Хосок бесшумно плакал- перед его глазами все еще стояло почти обезглавленное тело Ушика, которое, он был уверен, будет преследовать его до конца дней. А этот конец будет очень скоро. Джин незаметно сжимал намджунову руку, стремясь поддержать и, если понадобится, удержать лидера от нездорового стремления защищать их. Чимин  был близок к потере сознания- изнуренный диетой и тренировками организм, получивший мощный эмоциональный удар, оказался не готов к испытаниям. К тому времени, как занавеска, служившая входом в строение, распахнулась, Чимин эпично упал лицом вниз, отключаясь, прямо в ноги вышедшему мужчине. Захватчики склоняют низко головы, давая понять, что вышел тот самый "главный". Высокий пролаял что-то, ударяя одного из стафф по затылку прикладом, и остальные послушно опустили головы. Новоявленный похититель несколько отличался от остальных, если бы не общая ситуация, его можно было бы назвать красивым: хорошо сложенное тело, ухоженная борода, спокойный взгляд темных глазах, внимательно изучивший каждую склоненную макушку и остановившийся на лежащем парне. Один его взгляд- и двое рядом стоящих бросаются вперед, поднимая бессознательное тело. Лицо Чимина аккуратно приподнимают длинными пальцами, изучают внимательно, пробуют наощупь подушечкой большого пальца и опускают, сделав какой то знак стоящему сзади худощавому, но жилистому пареньку. —Кто возьмет слово?—на академическом английском мягко интересуется он у сидящих на земле, Намджун немедленно вскидывает голову, за что получает прикладом по шее и едва не отключается от оглушающей боли. Его больно трясут за плечо, шипя в ухо "Говорить!" —Я- лидер этой группы,—начинает он медленно, смотря в землю, забывая все английские слова от переживаний,— и я уверен, что это все-  недоразумение...Мы не имеем никакого тайного умысла и прилетели сюда по приглашению, выступать...Мы- артисты... —Ну да?—очень удивляется главный, еще раз окидывая взглядом макушки.—А я уверен, что ты мне врешь. —Нет!—на секунду Намджун теряется, потому что выступление это- неофициальное и все их договорённости- устные, а значит подтвердить свои слова им нечем.—Вы можете проверить, в сети полно информации о нашей группе, мы- дипломатические послы своей страны, не шпионы или преступники...—его речь обрывает усталый жест главного и прилетевший в шею приклад. Мужчина задумчиво смотрит перед собой, потирая подбородок:—Назови своих людей. Намджун покорно представляет каждого, после, по требованию, называет кто и чем занимается в их команде. —Значит, вы- семеро известных артистов, а остальные- помощники? —Да, без них бы не состоялось ни одно шоу...—и снова его прерывает приклад, прилетевший в этот раз в затылок, в глазах темнеет и он заваливается на Тэхена, едва  не потеряв сознание. —Я дал вам простое задание, и искренне недоумеваю, как можно было его провалить.  Бакир? —Мои люди сделали все по инструкции. —Тогда почему здесь плясуны какие то, а не премьер министр Японии? М? —Наверное, они перепутали самолеты... —Как можно перепутать самолет, господи!—взрывается обычно уравновешенный главарь, подскакивает из-за стола и начинает нервно мерять комнату шагами, пока подчиненные испуганно жмутся к стене. Не все выживали после таких вот "совещаний". —Господин... —Довольно! Камаль, что с премьером? —Наш человек докладывает, что он заразился какой то болезнью и отбывает карантин в Сеуле. Мужчина вздыхает, бормоча "Вот же рахиты". Их план был идеальным.  С помощью иностранных спонсоров и их друзей они завербовали пилотов частной авиакомпании, услугами которой часто пользовались высокопоставленные чиновники, выяснили, когда и куда полетит японский премьер. Похоже, пока премьер болел, компания подсуетилась и продала этот перелет другим, другого объяснения (ну, кроме непроходимой тупизны некоторых  своих людей) он не мог подыскать. —Господин Али, они не лгали, похоже, правда очень известная группа,—робко блеет Камаль, протягивая трясущейся рукой планшет с информацией, про себя молясь всем богам, чтоб не получить пулю в лоб. Али замирает напротив, бросив бешеный взгляд на позеленевшего Бакира, выхватывает планшет и читает по диагонали, мельком просматривая прикрепленные видео. Что ж, весьма занимательно, популярность небеспричинна, только ему то что с ней делать. Даже если он развесит их по пальмам, окружающим поселение, это вряд ли повлияет на ряд политических решений одной маленькой, но очень важной страны. Но, с паршивой овцы хоть шерсти клок. —Принеси их вещи. Бакир срывается с места, почти бегом покидая помещение, уже на улице глубоко вдыхая, он почти не дышал все это время. Его предшественник продержался у Али на службе аж три месяца, и это считалось долгим сроком, а он уже второй здесь...Передернувшись, как пес после воды, он расправляет плечи и идет к Абдулу, вороном нависавшему над всхлипывающими пленными. —Хватит их колотить, если господин захочет получить выкуп, они должны быть живыми! —Я легонько.—совершенно нераскаявшимся голосом тянет Абдул, скалясь. —Не забывай, какой цели ты служишь!—на это Абдул смиренно опускает голову, больше паясничая, чем соглашаясь. Слишком уж гуманные у них методы, будь его воля- давно бы всех перебил да перевешал, это куда эффективнее, чем пространные переговоры и расшаркивания ножкой. Бакир хватает мешок с личными вещами пленных, заливающийся на все голоса рингтонами разных телефонов и мысленно делая себе пометку получше смотреть на смутьяном. Али в комнате сидит уже один, задумчиво листая какие то видео и картинки. Он делает позволяющий жест замеревшему в дверях парню и тот ловко вываливает на стол чужое имущество. Портмоне, всевозможные гарнитуры, исчерканные бумажки, жвачки, презервативы и отчего то семнадцать телефонов вместо пятнадцати. Али внимательно изучает каждый, с сожалением констатируя, что на многих стоит фейсайди. Не очень удобная штука, учитывая, что лица пленных обгорели и вряд ли сейчас смогут что-то разблокировать. Несколько телефонов разрываются трелью и вибрацией: "Пупсик", "БИГ Босс", "Мамуля"- прочел он то, что было на английском, остальные звонящие были написаны неизвестными каракулями, похожими на иероглифы. Конечно, положены совсем другие манипуляции для похищения с целью выкупа, но тут уж придется импровизировать. Он отвечает на звонок от Бигбосса, решив, что с Мамулей конструктивного разговора не получится. —Где вас черти носят?!—рычит телефон страшно на неизвестном главарю языке, кажется, даже подпрыгивая на столе.—Шейх в бешенстве, уже хочет отказаться от вас! Знаешь, что будет, если он это сделает?!! —Будьте добры, включите запись разговора.—негромко просит Али и голос закашливается. —Это еще кто?!!—шипят снова, но уже по-английски, затем слышится характерный звук, означающий, что собеседник послушался. —Мое имя- Господин, царь и предводитель великой армии освобождения от грязных святой земли. Я взял ваших людей в плен и продержу их здесь до летнего солнцестояния. В этот день, если вы не оплатите 70 миллиардов долларов за их шкуры, они будут повешены, а после- сожжены, в знак единственной верной цели. Трубка издает невнятные звуки и шуршания и Али пожимает плечами, сбрасывая звонок. Ему стоит только повести головой, как из ниоткуда появляется Камаль с чашей горячей воды и чистыми полотенцами. Он осторожно промокает лицо, шею и руки господина, сбрызгивая после этого открытые участки специальным спреем с эфирными маслами.  —Разберись с ними, а мелкого- приведи ко мне,—тихо говорит Али прислужнику, получая в ответ покорный поклон.—Пусть баню подготовят. И для него-тоже. Камаль понятливо опускает голову-он единственный, кто служил у Али едва ли не с самого зарождения Господина и прекрасно знал, что кроется за теми или иными приказами.  Пленные выглядят неважно, по всему  видно-не привыкли к таким нагрузкам, Камалю придется сильно постараться, чтоб они продержались у них до указанного срока, если даже обычное сидение под солнцем едва их не убило. —Вы пробудете здесь, пока за вас не заплатят выкуп,—он делает паузу, чтоб его слова осмыслили.—В оплату за еду и воду будете работать, Абдул расскажет, что и где делать. При любой попытке отлынивать или еще как то задеть чувствительную нервную систему Абдула за всех вас будет нести наказание он.—Камаль кивает на серого Чимина, находящегося в полубессознательном состоянии. Примерно в середине его речи происходит несколько событий одновременно: темненький парень вскакивает на ноги и бросает в кусты быстроногой ланью, другой, с очень запоминающимся лицом, бросается вперед на коленях, прижимая к себе мелкого и пряча его за свою спину, а тот, кто ранее называл себя лидером- ползет к Камалю, бормоча что-то на другом языке. —Он у вас что, дурачок?—удивленно интересуется Камаль у самого бледного и самого спокойного, кивая на убежавшего в кусты, а Абдул тем временем заезжает рукоятью тесака Намджуну прямо в висок. Камаль переводит укоризненный взгляд на мужчину, который максимально невинно таращит глаза:—Мне показалось, он хотел напасть на тебя, Мастер! —Я уже говорил не звать меня так. Дай этим воды, одежду какую-нибудь и самую легкую работу. За них выкуп хороший назначен, головой отвечаешь за каждого. С остальными не церемонься. И найди этого идиота убежавшего, пока он не покалечился. Абдул, скабрезно ухмыляясь, уходит вслед сбежавшему; остальных, напуганных и обессиленных, волоком перетаскивают в яму, сверху прикрытую тентом на палках. Пришлось применить силу, чтоб отодрать самого мелкого от парня, клещом в него вцепившегося, но, в конце концов, Чимина утаскивают в неприметное строение и во дворе становится тихо. Оставшийся стафф под дулом уводят в глубь острова. Намджун приходит в себя медленно, с полной уверенностью, что умер, потому что кожу больше не печет солнце. Он с трудом приоткрывает глаза, упираясь взглядом в серое полотно над головой, которое заслоняет Хосок. —Джуни, милый, я уже подумал, что ты  умер!—шепчет Хосок горячечно, дрожащими пальцами стирая кровь из рассеченного виска. —Ерунда, просто задумался,—хрипит в ответ Намджун, заставляя свой мозг включится и обработать информацию, например, с каких это пор он "милый". —Ты не дышал...—мямлит Хосок еле слышно, а после делает то, от чего все еще не включившийся мозг дает окончательный сбой- нагибается и целует, с напором, но осторожно сминая джуновы губы.