Кровные узы

       Я стояла на краю обрыва и наблюдала за тем, как незнакомый мне город внизу был объят алым пламенем, что не щадил ничего и никого живого на своём пути. Люди… люди кричат, срывая голос, бьются в отчаянии. Их лица выражают неимоверный страх. Они пихают друг друга в огонь, лишь бы выжить, закрывая глаза на то, что когда-то общались и помогали друг другу. Желание выжить стояло выше человечности. Спасти свою шкуру — вот, что было превыше всего. Голоса обрывались с постепенным приближением огня, люди сгорали заживо, оставляя после себя лишь горстку пепла. Матери спасали детей, пряча в каких-нибудь оврагах, а сами погибали. Представляю их разочарование, когда огонь добирался до ихних отпрысков. Кто-то бежал, кто-то пытался выстоять против несокрушимого врага, но тщетно. С каждой секундой город всё больше и больше превращался в пепелище. Огонь странный… словно адский. Обычный огонь не смог бы распространиться с такой бешеной скоростью, сжигая за пару секунд то, что люди выстраивали днями, годами, столетиями. Адское пламя, словно сам Люцифер, повелитель ада, пришёл наказать грешных поданных за непослушание. Но, глядя на столь ужасающую картину, я не чувствовала ничего, кроме пустоты, что росла вместе со мной из года в год. Я развернулась, сталкиваясь со взглядом алых глаз. Это был сгусток, что преследует меня, казалось бы, всю жизнь, сколько себя помню. От него веет холодом; по коже пробежали неприятные мурашки, из-за которых я поëжилась. «Во всём виновата ты»       Сказал мне дух и испарился, оставляя после себя пищу для размышления. Ветер развивал мои волосы и ночнушку, в которую я была одета. Лёгкие словно сковали в цепи. Тяжело дышать, словно я тону. Тону в пучине бездны, не имея возможности сделать даже малейшего вдоха. Я развернулась обратно к городу, хотя нет, теперь это пепелище было сложно назвать городом: просто горстка пепла огромного масштаба. Тишина гробовая, слышен лишь свист ветра в ушах. Запах гари неприятно ударил в нос. Я закашлялась. При каждом откашливании лёгкие пронзались острой болью, а изо рта сочилась чёрная жидкость.       На улице стояла глубокая ночь. Лунный свет мельком просачивался через чуть приоткрытые занавески, освещая ближе лежащие вещи и растворяясь во мраке комнаты. На улице было слышно, как поют свои песни сверчки, порой слышен лай и вой соседских собак, тишина и спокойствие.       Грохот, доносящийся из одной из комнат моего особняка, вытянул меня из ночных кошмаров, заставляя вернуться в реальный мир. Я разомкнула веки, словно налитые свинцом, спустила ноги на прохладный пол, пальцы инстинктивно поджались. Я вытерла со лба капельки пота, прислушиваясь к происходящему. Звук бьющейся посуды не прекращался. Меня это весьма насторожило. Проникнуть в мой особняк практически невозможно. Может, Артур разыгрался. Я позвала его, но чёрная мордашка высунулась из-под моей кровати. Доберман начал носом подбивать мою руку, словно намекая, что стоит проверить, что за шум. Артур рядом со мной, а звук не прекращался. Неужто Мери что-то оставила у меня и решила вернуться за этой вещью, или Анабель с Вероникой. Я взглянула на часы, что стояли у меня на тумбочке. «3:33»       Абсурд, никогда не верила в магию чисел да и во что-либо мистическое. Всё, что люди не могут объяснить, сваливают на мистику. Глупо. Люди, что могут предсказать твою судьбу. Серьёзно? Только ты можешь её вершить и прописывать, делая какие-то выборы и выбирая действия. Бог… Его все так чтят, а существует ли он вообще? Просят у него помощи и совета, а в ответ — тишина, но даже её смертные воспринимают как ответ и принимают какие-то решения, сославшись на «волю Господа». Даже оправдываются им… Забавно. Люди должны во что-то верить, иначе, они потеряют тонкую ниточку надежды.       Что касается времени, сейчас слишком поздно, следовательно, теорию о том, что горничные вернулись, чтобы что-то забрать — недействительна. Охранник… Вильям служит мне достаточное количество времени, никогда не нарушал правила и не покидал пост без разрешения.       Я надела тапки и накинула на оголённые плечи кардиган. Встав на ноги, я потянулась к прикроватной тумбочке, к содержимому первого ящика. Серебристый металл лёг мне в ладонь, и я сразу же почувствовала себя более защищённой. Револьвер. Перестраховка никогда лишней не бывает, поэтому я стараюсь держать огнестрельное оружие рядом с собой. В правой руке пистолет, по левую руку — доберман. Я не чувствовала страха ни за свою жизнь, ни за то, что, возможно, кто-то пришёл по мою голову. Потому что знала: чтобы заполучить желаемое, человеку придëтся довольно сложно, так как я всегда настороже и привыкла защищаться в одиночку, не рассчитывая ни на кого. Рассчитывать на кого-то… ха-ха-ха. Когда ты рассчитываешь на кого-то, сразу же становишься более уязвимым, следовательно, становишься слабее.       Я вышла из комнаты, осматриваясь по сторонам. Я затаила дыхание, стараясь не издавать лишних звуков. Я аккуратно спустилась по лестнице, но решила остановиться на последней ступеньке, прислушиваясь. Грохот превратился в шорох. Видимо, этот кто-то услышал меня. Шуршание доносилось из кухни. Я резко ворвалась в комнату, одной рукой включая свет, другой — направляя дуло пистолета в глубь кухни. Донёсся громкий протяжный девичий крик. Я опешила. На меня смотрела юная девушка своими большими и завораживающими глазами необычного цвета… Глаза, словно аметисты, очень яркие и глубокие. Линзы, чтобы я не увидела настоящий цвет глаз? Видимо… Ведь людей с такими глазами не существует. Белоснежные волосы длинными волнами струились по плечам, спадая на лицо и прикрывая испуганные глаза. Одежда была довольно странной и, на мой взгляд, неудобной. Длинное и пышное платье, украшенное лентами и кружевами. Передо мной как-будто стояла принцесса из Диснея. Если это такой новый вид воровок, то многие, думаю, были бы не против, чтобы их обокрала столь прекрасная леди. Кожа, словно фарфоровая, без единого недостатка. Пухлые щёчки, прямой маленький носик, длинные и такого же цвета, как волосы, ресницы. Руки худые, тонкие пальцы с ярко выраженными костяшками. Они дрожали. Да не только руки — она сама дрожала вся, словно осинка. Глаза — я не могу оторвать от них свой взгляд. Кажется, что они смотрят прямо в душу и видят тебя насквозь. Видят твои переживания, страхи, желания, мечты. Под взглядом этих аметистовых глаз чувствуешь себя нагой. Глаза наполнены неимоверным страхом, ужасом. Если бы Богини и существовали, то, я уверена, они выглядели бы именно так. Такое ощущение, что воровка здесь не она, а я. Я даже почувствовала угнетение совести. Мой пистолет всё ещё смотрел ровно на её голову. И что-то сподвигло меня его опустить. Я бросила взгляд на пса. Он спокойной сидел возле моей ноги, глядя на нежданную гостью. Странно, обычно он агрессивно реагирует на посторонних людей.       На кухне стояла гробовая тишина, позволяющая слышать сердцебиение воровки и её прерывистое дыхание. Я устало протёрла глаза, рукой зачёсывая волосы. Меня начали подбешивать наши с ней гляделки. Я медленным, но уверенным шагом направилась в её сторону. Артур же продолжал смиренно сидеть и наблюдать за происходившим. Девушка рухнула обессилено на пол. Я села на корточки перед ней. Я не сводила с неё глаз, наблюдая, что она предпримет или, возможно, что-то скажет. Видимо, бедняжку настолько сильно сковал страх, что ничего не последовало. Моё лицо медленно приближалось к её, стремительно сокращая дистанцию. Воровка залилась румянцем и отшатнулась от меня, продолжая молчать. — Может скажешь уже хоть что-нибудь. Обычно люди на твоём месте начинают оправдываться, мол: меня заставили, меня шантажировали здоровьем моей семьи, собаки и всего прочего. — в ответ, я лишь получила молчание, девушка сидела и в ужасе хлопала своими большими глазами, — Знаешь ли, мадемуазель, я ведь даже не посмотрю на то, что ты изумительно прекрасна и на вид хрупка. Прикончить тебя — не составит мне труда и какого-то сожаления, и знаешь, что расстроит тебя ещё больше: мне за твою смерть ничего не будет. — я сама не заметила, как на моих губах заиграла ухмылка хищника. Стыдно о таком говорить, но мне безумно нравится наблюдать, как она дрожит от страха, как даже слов оправдания вымолвить не может. Она — словно маленькая белая мышка, загнанная в угол хищником вроде меня. Я чувствую власть, чувствую своё превосходство. Но с другой стороны, мне противно самой от себя. Я снова подняла пистолет, посмотрев на него, потом перевела взгляд заново на воровку. — Пф, толку от тебя никакого: ты молчишь и, думаю, говорить не собираешься. Отпустить тебя безнаказанной я не могу. Остаётся только убить тебя, принцесса.       Я направила дуло пистолета на её лоб. Мой указательный палец лежал на курке и я была готова уже на него нажать, как на меня набросился мой же пёс, выбивая пистолет из рук и наваливаясь на меня сверху. — Псина, ты что, сбрендил на старости лет?! — в ярости выкрикнула я. Тогда пёс посмотрел на меня весьма серьёзным взглядом, отчего я невольно поморщилась. Он живёт со мной уже более семи лет и ни разу меня не подвёл. Он был, есть и будет моим верным другом и спутником по жизни. Странно об этом говорить, но он часто спасал меня от необдуманных поступков, пришедших мне в голову во время излишних эмоций. — Ладно, слезай с меня, не буду я её убивать, пока что, — пёс радостно скульнул, — Но это только пока что! — Артур недовольно нахмурился. — Радуйся, что вообще оставила её в живых! И отпускать её, кстати, я не намерена.       Пёс понёсся, виляя хвостом, к до сих пор сидящей на полу воровке, а я принялась вставать с прохладного пола. Она обхватила массивного Артура своими тоненькими ручонками, прижимаясь и еле видно улыбаясь. Они так контрастно смотрелись. Массивная чёрная собака с устрашающим видом и маленькая хрупкая девушка с белыми волосами, прячущаяся за его спиной, спасаясь от злой ведьмы. И когда эти двое успели сделать из меня злодея? Но меня волновал более важный вопрос: как она пробралась в мой особняк и преодолела мою защиту в виде охранника и сигнализации? Что-то тут не чисто. Да и, если честно, то злодейкой она совсем не выглядит. Но не суди книгу по обложке, так ведь? Такое ощущение, что она вообще из другой вселенной. Но эта теория — полный абсурд. Я быстрее в Бога поверю, чем в эту чушь! Хотя и то, и то, маловероятно. Недосып дал о себе знать, и моё тело так резко ослабло, что я еле удержалась на ногах, опираясь на стену позади меня. Ладно, завтра с ней разберусь — всё равно никуда не убежит уже. — Хей, ты, блондиночка, харе валяться на полу. Поднимайся. Я покажу тебе комнату, где ты можешь переночевать эту ночь, а завтра, на свежую голову, я решу, что с тобой делать.       Воровка встала с плитки, отряхивая подол платья и медленным, неуверенным шагом направилась в мою сторону, опуская глаза в пол. В каждом её незамысловатом движении виднелись лёгкость и грациозность. Словно она — принцесса-лебедь, сошедший из страниц сказки. Я невольно засмотрелась на неё. Но смогла быстро вернуться в чувства. Я дала ей довольно просторную комнату в белых тонах, которые очень даже подходили ей, однако комната не была сильно обставлена мебелью. Главное, что всё необходимое было: кровать, прикроватная тумбочка, шкаф и письменный стол со стулом к нему, и собственный санузел имелся. Воровка даже такой комнаты не заслужила. Я оставила её осваиваться; она всё разглядывала с некой диковатостью, будто многое видит впервые, особенно санузел. Я покинула её комнату, оставляя воровку на попечение Артуру.       Конечно, я могла бы вызвать полицию, её бы забрали на удостоверение личности: кто она и откуда. Однако, и мне бы хлопот прибавилось. Так что решу всё своими руками, пока это возможно. Но, а чуть что, придётся вызвать полицию, от которой толка особого нет. Я обречённо вздохнула.       Как только моя голова коснулась подушки, я погрузилась в царство Морфея. Мне снился, опять-таки, довольно странный сон:       Я стою в непонятной мне комнате, что была довольно маленькой, в серо-коричневых цветах. Напротив меня — сгусток синей энергии. Он манил, приглашал вступить в него. Сердце учащенно бьётся, будто подсказывая, что вступать в него опасно. Но потоки портала усилились и меня словно засосало. Я была поглощена тьмой. Она окутывала не только моё тело, но и мой разум. «Это всё из-за тебя. Во всём виновата ты»       Мой взгляд упал на руки: они бледные и худые; я схватила прядь волос, поднося ближе к себе, и начала рассматривать. Они белые, словно первый снег. Я не в своём теле… Очень напоминаю себе ту воровку. Тут резко появляется вспышка света, отчего я невольно зажмурилась. Открыв глаза, я очутилась на собственной кухне. Услышав чьи-то неторопливые шаги, спряталась за столом. У меня дух захватило от увиденного. Передо мной стояла я, направляя пистолет на меня. Всё выглядело, как дешёвый американский хоррор. Моё тело стало подходить ко мне точно так же, как я подходила к воровке. Почему-то мне было безумно страшно, что случилось со мной впервые за многие годы. Моё тело говорило и делало всё, что делала я по отношению к принцесске. Неужто я сейчас очутилась на её месте, чтобы осознать, что чувствовала белобрысая в этот момент? Чушь собачья. Но моё тело говорило об обратном. Оно дрожало, и я не могла ни малейшего движения сделать, так как всё тело парализовало от ужаса. Почему я должна проявлять жалость к воровке?! «Я не воровка» — пронеслось в моей голове.       Моя голова просто разрывалась от переизбытка непонятной мне информации, и своё спасение я нашла в голосе горничной, которая разбудила меня.