Речь о пролитом молоке

Когда-то давно Кастиэль отчаянно мечтал стать врачом. У него был настоящий набор доктора, который ему подарил отец на Рождество – и хотя он состоял из пяти инструментов, они были совершенно как настоящие. Особенно Кастиэлю понравились щипцы для зубов – и он был достаточно мал и неразумен, чтобы тут же засунуть их в рот. Чуть позже его, плачущего и глотающего кровь, срочно осматривал семейный дантист, со смехом заявивгий, что малыш в будущем точно станет дантистом. Ведь обычно дети боятся вырывать себе зубы, а взрослые только и мечтают, чтобы зубы выпали сами до последнего. Эта мечта могла исчезнуть, как большинство детских иллюзий. Он мог ужаснуться, впервые увидев кровь (в детстве, разбив коленку и губу, упав с велосипеда, Кастиэль понял, что кровь, в общем-то, довольно вкусная штука), мог заплакать, увидев мертвого человека (это была соседка по улице, через три дня, когда приехали обеспокоенные родственники, а открыть дом смогли, лишь запустив маленького Кастиэля в окно на кухне), мог почувствовать отвращение, побывав в приемном покое больницы. Однако Кастиэль не сделал ничего из перечисленного. Однажды он вывихнул ногу, пытаясь влиться в местную компанию мальчишек, играя в футбол (а Кастиэль, честно говоря, не был самым спортивным мальчиком), и даже назвался вторым своим именем, нормальным, чтобы над ним не смеялись, но вот он подвернул ногу и не выдержал боли. Мальчишки все равно его не приняли – он плакал. Однако стоило скорой доставить его в больницу, как он тут же убежал от медсестры, что дала ему обезболивающее и готовила к снимку голеностопа. Он видел открытые переломы в соседних смотровых, видел разбитые головы и даже кишки, примотанные к животу – мельком. Но этого было достаточно, чтобы он испытал необъяснимый восторг. Позже он о нем почти забудет. Как и большинство подростков, Кастиэль совершенно не знал, чего он хочет. Ему казалось, что все останется так, как есть, навсегда: школа, внеклассные занятия, поездки, дружба и вражда с одноклассниками, победы и поражения. Однако лишь он перешел в среднюю школу, как все чаще учителя говорили о том, кем они могут стать. О своей любви к лечению людей Кастиэль вспомнил лишь на уроке профориентации учеников перед выпуском из средней школы. Он влюблялся – предпочтительно в мальчиков, но это было на уровне простой симпатии, и Кастиэль даже не подозревал, что это ненормально – дружил с девочками, которые обожали его за мягкий характер и нежелание дергать их за юбки или блузки. Он учился, потому что больше нечего было делать, а телевизора дома не было. Порой компания, в которой работал его отец, терпела убытки, и дома еды не бывало, не то, что техники. Он получал двойки, потому что иногда уходил гулять и не был в состоянии заниматься. Он не думал о том, кем хочет быть, не делал упора на биологию, химию и физику… И в конце года оказался перед добродушной женщиной, полноватой, но какой-то притягательной, как будто она была родной тетушкой. Она взяла в руки список его результатов, прогресс, оценки за год, характеристики и спросила его, кем он хочет быть. Кастиэлю так надоел этот вопрос, что он даже перестал отвечать «космонавтом». Никем, но когда-то очень хотел доктором. Пожал плечами, сказал как есть, а женщина только улыбнулась, хотя он не сказал ничего смешного. Она мягко рассказала ему о том, как выглядит высшее медицинское образование. Оно было дорогим еще тогда, года три назад, но сейчас еще дороже, а свой шанс поступить бесплатно Кастиэль уже прогулял. Так он и попал в училище, слабенький колледж, где и обучался на протяжении трех лет. Только там он узнал, что медбратьям и медсестрам уже никогда не стать обычными врачами без бессонных ночей и ужасных занятий. И тем более им никогда не стать своими в докторском коллективе. Там только так и обучали – вы не врачи, извольте помнить, что врачи вам враги и всегда спишут свою ошибку на вас. Да только Кастиэль никогда не верил. Но это не имело никакого смысла. Прошла неделя с тех пор, как погиб отец. Это была последняя неделя месяца, и Кастиэлю начали приходить счета, в которых он почти не разбирался. Он впервые обшарил весь дом от начала и до конца и нашел небольшое сбережение, которого хватило бы еще на месяц при очень экономном использовании. Он перевелся на полную ставку и прогулял один день занятий, вынужденный работать на уик-энде и еще один день на неделе. Из-за исключительно больничной еды он стремительно потерял в весе около двух килограмм, что для одной недели уже было много. Но даже когда он отошел от шока и просчитал свою зарплату с возможными тратами (слава богу, его обучение в колледже было полностью оплачено), то цифры сошлись едва-едва, а он выделил на еду так мало, как ни один бедняк, наверное, не выделял. Такое бывало в крутых Штатах. И, конечно, не он первый и не он последний, кто так и не сможет исполнить свою мечту стать врачом. - Кастиэль! – до него наконец-то донесся голос Анны, дежурной медсестры. Она присела рядом с ним на старый диван в крохотной комнате для младшего медицинского персонала и притянула к себе. Кастиэль никогда бы не позволил жалости по отношению к себе, но в комнатке было темно, а он слишком устал, чтобы думать об этом. Анне тоже досталось от жизни, и она была такой же сиротой, однако она успела попасть в программу опеки, после которой ей выделили сразу маленькую квартирку и небольшую сумму денег. Она выкарабкалась. Кастиэль, похоже, не сможет. – Может быть, тебе стоило бы найти другую работу? - Тогда я не смогу учиться, - пожал плечами Кастиэль. Он не обнимал Анну, но постепенно расслаблялся в ее руках. Кого он обманывает, ему всего восемнадцать, и он не хочет орать, что он взрослый. Ведь он ничего не понимает в налогах, тем более – в планировании бюджета, не отработал даже года на одном месте. А что будет, если он заболеет? Что будет, если его уволят? - Это так важно для тебя? – спросила она тихо. Беззвучно в темноте мелькал телевизор, старый и ближайший родственник первого цветного, вероятно. Кастиэлю не спалось, хотя время после ужина было самым спокойным. А Анна, похоже, застала его именно в таком расположении духа. – Будь ты девушкой, я посоветовала бы тебе срочно найти парня. Знаешь, все сейчас направлено на то, чтобы люди создавали пары – посчитай, сколько нужно на обычную жизнь, и ты поймешь, что тебе одному в ней делать нечего, только если тебе не повезло с рождения. - Можешь посоветовать мне найти парня, - «если это решит все проблемы» - закончил мысль про себя Кастиэль. То, что он не был представителем нормальной ориентации, сейчас стояло в списке проблем последним. В конце концов, он попросту очень давно не ел. Еда предназначалась для пациентов. Впрочем, он рискует им стать. - Ты только что принес мне приз в десятку баксов, - фыркнула Анна. Она смешно потрепала его по волосам – и почему у Кастиэля нет старшего брата или сестры? Почему он остался один? Он никогда не позволит себе завести только одного ребенка. Теперь он в курсе, что значит одиночество. – Могу сводить тебя в кафетерий и поддержать репутацию обычного парня, - Кастиэль кивнул. Он был настолько слаб, что даже возражать не смог. Он посмотрел дома все продукты, что были – этого хватило бы на первое время при самом экономном использовании, ведь пятничные деньги пойдут целиком на оплату всех счетов. - Черт, сперва надо истории отнести в приемный покой, - Анна недовольно посмотрела на стопку историй болезни. – Я же за этим сюда и пришла, - она посмотрела на Кастиэля с большой долей извинения. – Я бы отнесла, но прямо сейчас нужно дождаться результатов КТ. А после сходим в кафетерий, идет? Он, наверное, еще не закрылся. - Идет, - Кастиэль поднялся на ноги и забрал стопку историй. Он не смог бы заснуть, даже если бы и захотел. Его мысли снова и снова подбрасывали ему новые проблемы, от того, что случиться, если дома что-нибудь сломается до того, куда ему девать вещи отца. Их было не так много, но прикасаться к ним Кастиэль все еще не мог. Он не мог проспать первую ночь в пустом доме, пугаясь каждого шороха. Ведь если бы это был кошмар, и он проснулся наутро перед живым отцом, это было бы еще хуже – второго раза он бы не вынес, а родители имеют свойство рано или поздно умирать. Так Кастиэль и просидел со светом, обняв подушку и напряженно вслушиваясь в шорохи дома. Их было так много, что Кастиэль не выдержал и попросту накрылся одеялом. Было жарко, нечем дышать, но Кастиэль упрямо пролежал там до утра. На вторую ночь он просто вырубился от усталости. Звонок мобильного телефона застал его по пути. Мобильник был старым и достался ему от отца, которому его, в свою очередь, презентовала компания за какую-то там отличную работу. Отец счел, что телефон Кастиэлю нужнее. На него никто и никогда не звонил, кроме отца, что сообщил о боли за грудиной. Но Кастиэлю не хотелось об этом вспоминать. Он просто нажал на кнопку ответа: - Мистер Новак? Мистер Кастиэль Новак, я правильно набрал номер? - Вам виднее, - Кастиэль спускался по лестнице на первый этаж, наблюдая за обычной больничной дверью сквозь стеклянные двери, ведущие на этажи. Он спускался медленно, боясь упасть – он за день только и пил чай с той же Анной, которой для него не было жалко ни пакетика, ни сахара. – Да, я слушаю, - сжалился он над подвисшим собеседником. Он даже не стал спрашивать, откуда у него номер Кастиэля. - Видите ли, при подсчете арендной платы за ваш дом мы допустили ошибку. Мы, безусловно, приносим свои извинения, если вы уже их оплатили, но просим доплатить еще пятьдесят долларов. Весь последний месяц мы извещали жителей вашего района о поднявшейся цене на землю… - Кастиэль отнял трубку от уха. Такое могло быть только в очень плохой драме, и от него требуется немедленно выйти в окно и упасть этажа с шестого, а лучше с десятого, чтобы надежнее. Потому что обычный человек бы не перенес столько проблем сразу. Кастиэль не перенес. Он просто заметил, подходя к посту приемного отделения, уже знакомого консультанта из магазина. Сперва он задумался над тем, откуда мог знать этого парня, тут же заметившего Кастиэля и широко улыбнувшегося, несмотря на овладевавшее им беспокойство, однако уже через секунду вспомнил. Молоко. Тот самый парень, что приглашал его в бар. «Я бы советовала тебе найти парня», - голос Анны звучал в голове так ясно, словно она сама произнесла эти слова рядом с ним. В конце концов, никто не осудит Кастиэля за то, что он отчаянно цепляется за возможность хотя бы не голодать. Он тут же нажал на кнопку отбоя, прерывая арендодателя-убийцу, как только консультант сделал первый шаг ему навстречу. В тот момент Кастиэль, кивнув полненькой медсестре в белом костюме и оставшись ждать тех самых результатов КТ, смог разглядеть его получше. Это, конечно, был отличный вариант для ситуации, в которой он не искал себе парня. Он был приятен во всех отношениях: от веснушек до заметно накачанных рук, на которые Кастиэль повелся бы без всяких сомнений, думай он только о поисках парня. Он не был девственником. И уж точно мог сказать, что был и с девушкой. Безумный первый курс колледжа, куда пошли все те, кто не имел шансов получить высшее образование. Безумные вечеринки, на которых приходилось бывать, чтобы не прослыть белой вороной. И уж точно потрясающая свобода, которая не заставляла думать о последствиях. Там он научился всему: различать взгляды, ловить намеки, соглашаться на предложения, там он нашел свой образ в этой стороне жизни, разве что никогда не соглашался на проникновение. Но при всей своей отвязности большая часть ребят этого тоже побаивалась, так что обходились, как умели. И Кастиэль совершенно не собирался признаваться в том, что с девушкой ему было противно. Она просто была совершенно не интересна для него: ему куда приятнее было касаться сильных рук, чем грудей. Так сложилось, что он не смог бы завести с девушкой отношения: он сам зачастую разделял их позиции в отношениях. И он не был тем, кто постоянно терпел бы капризы девушек. Он просто не был для них принцем и никогда бы не стал. Разные стороны предпочтений, разные стороны характера, несовпадения в предпочтениях. Никаких проблем, он даже встречался несколько недель с одним спортсменом, который оказался точно таким же новичком на вечеринке, как сам Кастиэль. Тогда он понял, что если и сможет когда-нибудь с кем-нибудь проводить время больше одной ночи, то только с парнем. Ему так удобнее. И, конечно, он умел влюбляться. В киногероев, в актеров, в звезд – уж их он точно оценивал со всех сторон. Ему нравились темные глаза Колина Ферта ровно так же, как и женской половине его курса. Ему нравился Тиль Швайгер без футболки так же, как и его подругам. И он совершенно точно смотрел спортивные состязания только ради представителей мужского пола. Просто он никогда не в влюблялся в реальных парней – они были слабее тех образов, на которые Кастиэль мог бы согласиться. Но здесь, несмотря на огромное «надо», Кастиэль был близок к тому, чтобы по совместительству потерять голову. Он отлично знал, что влюбленным проблемы не так страшны. Это удобно. Еще удобнее, если кандидат на это сам идет в руки. Важно просто не вести себя так, словно он уже готов немедленно отправиться к нему на квартиру – кстати, совершенно не готов. - Привет, мы, кажется, уже встречались, - он произнес это первым в извинение за тот сердитый тон неделю назад. Брови консультанта чуть поднялись, однако после секундного размышления Кастиэль про себя выдохнул – похоже, он все еще вызывал у этого парня хотя бы какой-то интерес. – Извини, я тогда был не в себе. - Я заметил, - вежливо ответил парень, склонив голову к плечу. – Со всеми бывает, особенно если надо выбрать из нескольких йогуртов один, - тут настал черед Кастиэля улыбаться. Он сделал это совершенно искренне, не боясь показаться особенно заинтересованным. Просто не думал о своем плане. – Меня зовут Дин, - парень протянул руку, так что, если что, Кастиэль не настаивал. Он все еще произносил про себя всевозможные отговорки на будущее, в том числе и извинения перед Дином, если тот раскроет его план, когда решился пожать руку в ответ. Это можно было бы описать словами из обычных романов, но на деле это было просто приятно. В основном потому, что Кастиэля никто давно не касался из того пола, что ему симпатичен. Обычная сильная кисть, широкая ладонь и шершавая кожа, вот и все. - Меня зовут Джеймс, - на этот раз Дин даже думать не стал, просто скосил глаза на бейджик Кастиэля, где было написано совсем другое имя. – Не хотел пугать первым именем, - вынужден был признаться он. – Мой отец был большим оригиналом… - По-моему, это прикольно. Выйдешь на улицу, заорешь «Джеймс», а там человек двадцать обернутся. А на «Кастиэля» - никто, - Дин отпустил руку Кастиэля, облокотившись на пост медсестер рядом с ним. Он разглядывал Кастиэля именно тем самым знакомым образом, только без напора – это значило совершенно точно обычные свидания, как бывают во всех нормальных отношениях. Незаметно для себя Кастиэль выдохнул. Если бы этот парень оказался секс-маньяком, было бы гораздо неприятнее выполнять тот план, что изначально придумала Анна. А так… Кастиэль решил не забегать вперед. - Предложение про бар еще действительно? У меня смена заканчивается, - покривил Кастиэль душой. Он знал, что Анна все равно отпустит его, лишь узнает про парня. А больше некому было ловить убежавшего на два часа санитара. – И я чертовски хочу выпить, - улыбка Дина была красноревичее всяких слов.