Речь о пролитом молоке

- … Его зашивают, а он тут приходит в себя и говорит: «Господа, по-моему, вы неправильно накладываете мне швы»! – Дин поставил стакан на стол, смеясь так же, как смеялся Кастиэль. – Я на полном серьезе, мне потом даже запись показали! У него живот еще не зашит до конца*, а он врачам указывает, что делать! – Кастиэль закрыл лицо ладонями. Он вдруг понял, что слишком давно не смеялся. В первый раз он едва ли высидел с Дином полчаса, ерзая, как на иголках, в основном потому, что не знал, когда это свидание закончить, и потому что Дин сказал ему что-то вроде: «расслабься, если у тебя сутки и тебе нужно возвращаться, я пойму». После этих слов Кастиэль не мог уйти просто так, не оставив номера (хоть для чего-то мобильник пригодился). Он почти забыл о Дине в те два дня, что оставались до оплаты всех счетов. Ему пришли новые, исправленные, и даже при большом желании и проданных вещах, которые не ушли бы с молотка так быстро, Кастиэль не мог их оплатить. То, что ему не по силам было содержать целый дом, он понял слишком поздно. Отец умер слишком рано. Все не складывалось. Не складывалось в колледже, где ему простили прогулы во время организации похорон, которые чудом спонсировала компания, где отец отработал двадцать лет, но не простили незнания материала. И Кастиэль проводил ночи в обнимку с учебником. По крайней мере, они помогали отвлечься. Проблема даже не в том, что он стал часто думать о смерти и вспоминать отца, просто все ощущалось так, словно оно копилось и давило, давило, давило… К концу второго дня Кастиэль обнаружил себя в комнате медперсонала, уже выполнившем все свои обязанности к вечеру. Руки пахли мылом, а одежда – средством для мытья пола, специфическим, как и все в больнице. Глаза слипались – он не спал две ночи подряд, зато закрыл быстро часть долгов у тех преподавателей, что его любили. Тогда телефон зазвонил снова. Это не мог быть арендатор, так как у Кастиэля срок истекал только к утру, да и то он бы появился не сразу, так что Кастиэль поначалу не смог даже представить, кто бы это мог быть. Так он оказался снова в том же баре уже за столиком напротив Дина, распознавшего его усталость и тут же шестым чувством подобрав нужную историю. Историю, которая заставила бы Кастиэля рассмеяться – о том, как его младший брат (которого тогда Дин и навещал в больнице, где работал Кастиэль) очнулся во время операции и указал докторам на ошибки в его операции, как будто лично видел ее во всех деталях. Самое смешное, что он оказался во всем прав, а по пробуждении даже не вспомнил об этом. - Ну как, легче? – уже тише спросил его Дин, склонившись над серединой стола. Он так прямо смотрел на Кастиэля, что ему не удалось бы скрыть улыбку, которую и сам Кастиэль забыл. Он просто кивнул, снова не доверяя словам. Ведь это он первым решил, что отношениям с Дином Винчестером – быть, а получалось, что в этом его убеждал Дин. - Намного, спасибо, - все же рискнул ответить Кастиэль. Перед ним стояла только кола со льдом – ему предстояло возвращаться на смену. Он, казалось, уже слышал так много из жизни Дина, словно бы последнее время только и был с ним рядом – даже брата отлично представлял. Один раз видел по данному описанию, ведь недаром Сэм Винчестер был назван «высоким». – Я давно не смеялся, - Дин кивнул, как будто и так это знал. Дин откинулся на спинку своего диванчика. Под его взглядом не было неуютно, скорее просто и естественно, и Кастиэль расслабился окончательно. Он незаметно для себя рассказал о том, что он устает в колледже, а Дин умело вопросами вывел его на байки и смешные истории из колледжа. Только рассказывая их, Кастиэль впервые понял, насколько тепло он относится к тем трем годам, что проучился в своем колледже. - Ты, наверное, здорово хотел стать врачом. Почему колледж? – и Кастиэлю показалось, что своим рассказом он Дина разочаровал. Это тут же родило страстный рассказ о детстве, о желаниях лечить, о том восторге, что охватывал его на первой практике… Слишком уютная атмосфера бара, поздний час и природное обаяние Дина Винчестера развязало ему язык. Он проболтался о том, что врачом ему, похоже, уже не стать. Дин Винчестер был явно из тех людей, кто не лез в карман за словом. Он потребовал – вежливо и окольными путями – объяснения. Кастиэль не сразу смог рассказать. Он не упоминал отца, просто о всей ситуации в целом, после чего Дин кивал около десяти минут, одарив его подозрительным взглядом, после чего махнул официантке: - Гамбургеры, если у вас найдутся, - Кастиэль встал из-за стола, покраснев в одно мгновение. Вот в чем-чем, а в подачках он точно не нуждался! Это просто временные трудности… - Сядь ты, я не ужинал, а есть в одиночку не хочу, - миролюбиво пояснил Дин. Кастиэль не видел, как на одно мгновение Дин дернулся остановить его, так что миролюбивый тон его удивительным образом утихомирил, а названная еда точно была желанной. От этого он покраснел еще сильнее. - Ты вроде не похож на того, кто не в курсе, что деньги на деревьях не растут, - подначил его снова Дин. Кастиэль пытался увести разговор от этой темы в сторону, неловко отводил взгляд и продолжал краснеть – теперь ему казалось, что он слишком замахнулся на такого парня, как Дин. Чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что Винчестеру (фамилию он узнал из рассказов про Сэма) место на обложке журнала, а не с Кастиэлем. Это он обычно тоже умел определять – равенство с собой потенциального партнера. В тот день он просто был слишком занят своими мыслями. Но, черт возьми, это работало! Он уже не представлял, что они просто возьмут и никогда больше не встретятся после того, как выйдут отсюда – после всех этих разговоров. – Я, кстати, из таких, - донеслось до Кастиэля сквозь эти ужасные догадки о своей неполноценности для Дина Винчестера. – Не может же быть, чтобы и ты был таким же балбесом… Кастиэль не сдержался. Ему пришлось сказать об этом. Однако удивительное дело – стоило словам вырваться наружу, как ему стало значительно легче. Ему просто нужно было это услышать – потому что тогда он легко подумал о том, что не у него одного умер отец. Это бывает. Нужно просто пережить. Он любил отца. Первые дни он пребывал в шоке, вспоминая все, от детства до юношества. Но не плакал. Отец не любил слез. Отдавал дань молча. - Ты отлично держишься, - тихо заметил Дин, впервые опуская взгляд на уже пустую тарелку. Кастиэль робко взял один ломтик картофеля и откусил кусочек. Ему перехотелось есть от всех тех мыслей, которые снова набежали в его разум. Дин сочтет, что он сентиментален. Дин сочтет, что ему нужно держать траур (стоп, он же не вдова?). – Но так нельзя загоняться. Даже с такими проблемами. У тебя разве никого… - Нет, - хотел сказать независимо, а получилось жалко. Он смущенно доедал картофель, даже не думая поднять на Дина взгляд – стыдился за такую глупую ситуацию, из которой не умел выбраться. За гамбургер очень хотелось взяться, но не хотелось выглядеть аборигеном с голодного острова. Желудок неприятно стянуло от всех этих укоряющих самого себя мыслей. - Я на условном сроке, отрабатываю общественную работу в магазине, - неожиданно произнес Дин. Кастиэль уставился на него в ту же минуту, как баран на новые ворота. О чем он вообще говорит? – Это чтобы вот эту неловкость убрать. Разлеглась тут между нами, как ленивая корова, - Дин замахал руками, прогоняя воображаемую корову, а Кастиэль не сдержал глупой улыбки. Это было забавно. Да и неловкость действительно исчезла. Он даже смог доесть гамбургер, ощущая себя сытым и довольным котом. Однако сытость потянула за собой сон. Кастиэль потряс головой. - За что тебя? – пробормотал он, сонно разглядывая Дина в новом свете. А ведь действительно, настоящий образ хулигана, а потому такой притягательный. Кожаная куртка, темные и тесные джинсы, самоуверенность… Только не было в нем одного – наглости. Вместо этого было природное притяжение. Кастиэль бы притянулся. В конце концов, ему почти девятнадцать, а он ни с кем не встречался почти год из-за этой чертовой работы. Тогда чертовой, сейчас – спасительной. Ему бы думать, где денег достать, а не о том, как привлечь парня. Тем более он выглядит смешно: тощий, в несколько подростковых джинсах и великоватой кофте, да еще и с волосами растрепанными. Красота, ничего не скажешь. Так бы и изнасиловал. А потом сел за педофилию и плохой вкус в выборе жертвы. Кастиэль вздохнул своим мыслям. Может быть, Дину вообще за двадцать пять. Нужен ему пацан такого возраста. - На мотоцикле друга впилился ночью в витрину магазина, - пожал плечами Дин. – Друг отбрехался, сказал, что мотик мой. Так моим и остался, - он потянул янтарную жидкость из стакана, вероятно, виски. Даже то, что он был за рулем и пить не должен был, никак не убавило растущий к нему интерес Кастиэля. - Бывает, - только и ответил Кастиэль. Он подумывал о том, чтобы привлечь парня и пожить за его счет. Дин влетел ночью в витрину магазина. Они оба хороши, но тем и прекрасно юношество – можно делать, что угодно. – Я думал, в детские сады или стены красить посылают… - Я чертовски хорошо контактирую с людьми, - подмигнул ему Дин, после чего перестал вести себя как дурак. Это был неуловимый переход к необычной серьезности. Кастиэль был слишком усталым, чтобы показать, что он это видел. Он просто готовился к фразе «крутой ты чувак, но нам не по пути», когда услышал: - Я так понял, у тебя и с домом проблемы? У меня брат уезжает, мне все равно вторая комната нафиг не нужна, - быстро проговорил он, прищурив один глаз, как будто только им неотрывно следил за каждой реакцией Кастиэля. Тот мгновенно подобрался и проснулся – ну конечно, все было слишком хорошо и слишком просто. Не бывает в их круге хороших отношений. Не только потому, что общество против, но еще и потому, что они сами не привыкли считать себя обычными. Вот сейчас он потребует за комнату каждое утро устраивать какой-нибудь золотой дождь или ходить дома в костюме горничной. Извращенцы хреновы… - И что ты за это хочешь? – ответная фраза получилась какой-то очень сухой. Однако Дин не испугался, не разозлился – он только искренне удивился. - Ничего. В смысле, я не очень смыслю во всех этих делах, но квартира принадлежит нам с братом, и мы платим только за всякую фигню типа воды и интернета, но мне так вообще только вода нужна… Короче, за хорошую компанию, - Дин почесал затылок. – А что тебя… Ты, блин, подумал, я маньяк какой? – дошло до него. Он рассмеялся и прилег под стол на диванчик, пытаясь прекратить громко ржать. Кастиэль почувствовал себя не то обиженным, не то обманутым – он просто проявил осторожность! Но его чувства были солидарны с Дином – это глупо. Он сердцем чувствовал, что Дин – хороший человек, несмотря на общественные работы. В нем не было второго дна, не было никакой показушности, в нем был сам Дин и больше никаких лишних слоев. Уж людей Кастиэль на своей работе много успел повидать и хорошо разобрался, к кому и как стоит подходить. - Прости, я просто никогда еще не оказывался в такой ситуации, - Кастиэль точно так же потрепал себя по волосам. – В смысле, я бы понял, если там надо было что-то делать за комнату, ну, ты понимаешь… Но это глупо, потому что у тебя, наверное, таких проблем точно нет…Черт, зря я вообще это произнес, - он лег лбом на скрещенные на столе руки. Какой же он идиот. Думал, что проблемы делают его взрослее, а на деле он такой придурок… Да еще и выставляет себя наивным парнем. В самом деле, зачем такому, как Дин, завлекать кого-то вроде Кастиэля? Он не был плохого о себе мнения, однако Дин совершенно точно был на несколько уровней выше по значимости и привлекательности в их кругах. Да и не был бы против Кастиэль такой цены (простого секса, а не дождя и передников, поправка). Ему все равно такое только в цене светит. - Я был бы совершенно не против такого приложения к договору, - Кастиэль вздрогнул, но головы не поднял. Не к чему видеть Дину Винчестеру, что его шепот на самое ухо заставил его мгновенно покраснеть, затем побледнеть и снова покраснеть. Кастиэль в своих страданиях настолько погряз, что не заметил даже, как Винчестер пересел к нему по этому странному диванчику, полукругом идущему вокруг столика. – Особенно после этого костюма как из какого-нибудь порно, - Кастиэль даже дышать не смел, лишь бы не шевелиться вообще и не показывать, что его за какую-то минуту буквально зажгло изнутри тысячью желаний немедленно прикоснуться к Дину Винчестеру, и как можно скорее, тем лучше. - Обычный костюм медбрата, - с трудом контролируя голос, ответил Кастиэль, раздражаясь на себя и за то, что мгновенно взмок, стоило Дину нарушить его личное пространство. Все вокруг настолько заменилось Дином, что даже вечно мучавшие его проблемы затихли. Он забыл о комнате, обо всем забыл. - Обычный костюм так не облегает, - и его слова как будто отлично облегали, во всяком случае, Кастиэль их мгновенно почувствовал на себе. Как прикосновение, только словами. Трудно описать, легко почувствовать. - Было бы что облегать, - проворчал Кастиэль, упорно забывая о главном правиле никогда себя не ругать при том, кто так симпатичен. Кастиэль мысленно покрыл себя трехэтажным матом… и это дало ему сил немедленно выпрямиться. - А нафига мне второй качок, - натурально удивился Дин. Он подпер щеку рукой и смотрел прямо на Кастиэля. Сидел он при этом крайне близко, до контакта бедер. Прямо там, где Кастиэль вообразил себе всевозможные реакции от прикосновения. – Меня одного хватит! - Ну у тебя и самомнение! – фыркнул Кастиэль, почему-то теряя всю неловкость и неуверенность в себе. У Винчестера как будто был доступ к невидимым рычагам ситуации – раз, и нет неловкости. Раз, и все снова друг друга понимают как надо. – Не вижу ничего особенного, - и язык бы показал, не будь девятнадцати лет. - Я как-нибудь покажу, - ухмыльнулся Дин так, как будто играл дешевого мачо. Они снова не сдержали смех, после чего Дин отодвинулся – словно это стоило усилий. – Так как насчет комнаты? – спросил он уже без всяких намеков и интонаций. – Меня надо контролировать, мне доктор Сэмми прописал. - А Сэм разве пустит кого попало в свою комнату? - засомневался Кастиэль. И как-то быстро чужаком почувствовал себя он, а не Дин. Он представил, что дом все равно нужно будет перестать арендовать, успеть до выплаты коммунальных, вещи перевезти и вообще нужно время, чтобы этим заниматься. Да и машина, опять же… - Без предварительной тотальной проверки, опроса и удостоверения в подлинности – вряд ли. Еще и расписку возьмет. Что меня вернуть ему по окончанию учебного года целым, невредимым и полностью контролируемым, - Дин поморщился, как будто это было для него самой противной вещью на свете. – Но на самом деле… - он помолчал, поглядев на экран телевизора за спиной бармена. – На самом деле мне действительно нужен человек, который бы давал пенделя за каждый поступок. Я не очень хорошо различаю границы, - и сказал это все так же, отведя взгляд. Кастиэлю показалось, что Сэму такой радости услышать подобное признание не представилось. - Мне с домом разобраться, вещи разобрать, да и смены еще с колледжем… - устало возразил он Дину, понимая, что проиграл хотя бы потому, что сам отчаянно хочет больше не оставаться одному. Неважно, насколько это опасно (Кастиэль доверяет предчувствиям), он просто поговорит с Анной, как себя обезопасить, а потом совершит самый глупый поступок в своей жизни. - Круто, будет, чем заняться вечерами. Можно нам счет? – и расплатился, не слушая никаких возражений Кастиэля. Поднимаясь на свой этаж, Кастиэль уже думал о том, что если утром Дин Винчестер не появиться на парковке больницы и не заберет его, то Кастиэль не будет особенно жалеть. Ну разве что чуть-чуть.