Туман

Держа руки в карманах, странник бродит среди бараков. С черного неба падают снежинки, опускаются на город, где их ждёт одна и та же судьба - стать ещё одной мерзкой частью непритязательных домов, деревянных настилов и обрушившихся каменных стен. Назарет, точно старый высушенный труп, который неделю за неделей все сильнее укрывает белый саван. Кое-где ещё видны торчащие пальцы или части головы, но и того скоро не останется. И тем удивительнее, каким чудом местные все ещё умудряются влачить свои дни без всякой надежды. Стараясь не наступить в черное месиво под ногами, странник ид по деревянному настилу. Дорога ведёт его мимо хлипких бараков, мимо тлеющих масляных фонарей, висящих на стенах, мимо бесформенных валунов, невесть как оказавшихся здесь. И сопровождают его запахи и звуки. Пьяные крики, смех прячущихся в домах людей, звон падающих оловянных тарелок и кружек. Ноздри трепещут от едкой вони чего-то отвратительного. Его привлекает шум за углом двухэтажного барака. Заинтересованный, он направляется туда. И хотя чутье подсказывает, что это не самая лучшая идея, подавляет в себе страх. До ушей доносится обрывки фраз: - Лыцаль... Должен он уже выйти или нет? Гол щас разбелется... Гол щас вытянет лыцаля! В углу между двух прижимающихся друг к другу деревянных домиков на корточках сидит странное существо. Необъятных размеров горб ломает его тщедушное тельце, плечи кособочатся, руки искривлены. И хотя тень скрывает существо, удается разглядеть лицо. Большие надбровные дуги, нос-картошкой, рот с толстыми губами и практически отсутствующий подбородок... В первое мгновение уродец вызывает во мне отвращение, но он подавляет это чувство. Некая неведомая сила тянет к нему. — Дяденька! Дяденька! – кричит горбун. – Не тлогайте мое сокловище! Там лыцаль, лыцаль! Странник поднимает ладони вверх: – Спокойнее, я не причиню тебе зла. – Сокловище моё! Никому не отдам – Человек с челными стеклышками на глазах сказал, что там лыцаль! –Я забелу его! Нельзя пока домой! Нельзя! Голос его ломанный, высокий, как у ребенка. Сколько же горбуну лет? Странник подходит к нему, тот вжимается в стену, вцепившись в небольшую металлическую коробку с красивой витиеватой вязью. - Не тлогайте! Не тлогайте! – Не кричи, - прошу я. - Пожалуйста, расскажи мне: как ты здесь оказался? - А вы сокловище не отнимите? И никому не ласскажете? Гола будет бить маман! Маман подумает: Гол уклал! А он не уклал! Ему подалили! - Хорошо, хорошо! Я ничего у тебя не возьму. И никому не расскажу. Горбун пристально смотрит на странника, будто способен понять, вру ли я. Затем расслабляется и рассказывает: – Гулял как всегда. Маман выгнала: к ней длузья плишли. Голу совсем нет места. Пусть Гол на улице погуляет, лтом снежинки половит и с камушками поиглает! Ну, он и пошел! Ходит, значит, ходит – скучно, неинтелесно. И тут ему на встлечу выходит человек. Да необычный – с челными стекляшками вместо глаз! Он говолит Голу: поможешь? Ну, Гол, конечно, и согласился! Чего не согласиться-то? Скучно же! Человек с челными стекляшками отдает ему колобку с лыцалем и чудные калты да говолит: колобку можешь себе оставить, там внутли сказочный лыцаль живет Он твой! Но калты отдай тому, кто без памяти всё помнит! Тяжело дыша и сверкая в сумраке глазами, горбун замолкает. Странник усмехается: странная история. Интересно, что на самом деле здесь произошло? Выдумал ли всё это уродец? Нет, не похоже. У него же вместо мозгов каша. – Ты мне покажешь карты? — А вы, дяденька, тот, кто без памяти всё помнит? - А не похож? — Я не знаю... Ладно, забилайте! С этими словами он достает из кармана телогрейки колоду и отдает карты. Странник внимательно разглядывает карты. Сделаны из дерева, бумага или картон на их месте давно бы уже развалились. На всех «рубашках» красуется черный дракон, поедающий свой хвост. Глаза его пылают алым огнем, пасть неправдоподобно широка, с острых загнутых зубов стекает кровь. Но больше всего внимание привлекают крылья - изломанные, порванные, жалкие. Странник переворачивает первую попавшуюся карту лицевой стороной, озноб ледяной волной проходит по спине. От рисунка к горлу подкатывает тошнота. Рой мух облаком висит над мертвецом. Внизу чернилами выведена аккуратная ровная надпись: «вспомни». Он смотрит следующую карту. На ней изображён рыцарь в белых сияющих доспехах, в руках он держит огромный, практически с его рост, двуручный меч с широким лезвием. Его сердце учащённо бьётся от того, как нарисована кровь, вытекающая через проемы стальных пластин доспехов. Рыцарь кажется смутно знакомым. – Ты видел, куда пошел человек с черными стекляшками вместо глаз? Знаешь его? - Не, дяденька, Гол не помнит. Тот стланный человек шагнул от меня – и исчез. Будто и не было! Но лыцаль-то остался! Гол тепель обязательно его вытащит! Пальцы начинают дрожать. Но почему? Это же просто безобидные картинки. Что происходит? Он достает случайную карту из колоды. На лицевой стороне – чудной механизм в разрезе. Медные провода, закрученные катушками, соединяются с грязной стальной монетой, тонкие металлические стержни на корпусе напоминают раскрытую грудную клетку. В памяти всплывает слово магнетрон. Взгляд цепляется за фразу внизу карты: «откуда ты это помнишь?». Он замирает, не дыша. Простой ведь вопрос, но ответа на него не знаю. Он прокручивает в голове последние события. Знахарь. Трущобы. Стражники у ворот. Заметённая снегом дорога в город... А что было до? Пальцы начинают дрожать. Но почему? Это же просто безобидные картинки. Что происходит? Белый лист. Затылок начинает ломить от боли, а перед глазами скачут кровавые круги. Как меня зовут? Что я здесь делаю? Куда иду? И зачем? Откуда ты это помнишь? Откуда... Откуда... Откуда... Он заставляю себя успокоиться. – Вдох-выдох. Пока обойдемся без вопросов. Всему свое время. Для начала нужно определиться с тем, кто дал колоду горбуну. И найти его. – Дяденька, вам плохо? Вы какой-то бледный... - Нет, я в порядке. — Дяденька, а вы не будете лугаться на Гола? Гол не специально, честно-честно. Могу поклясться на последнем желтом зубе маман! - О чем ты? – Человек с челными стеклышками дал Голу колоду! И велел отдать вам. Но Гол, пока шел сюда, чтобы вытащить лыцаля, смотлел калты. Интересно же. И, кажется, потелял несколько по пути. Он не специально, он больше так не будет! Горбун хнычет, брызжут мелкими бисеринками слезы. Через мгновение его искалеченное тело сотрясается от рыданий. Он, повинуясь импульсу, подходит к нему и обнимает. – Тише, тише. Мы все найдем, не переживай. Только не плачь. Ты сможешь показать путь, по которому пришел сюда? Вытирая рукавом сопли, уродец последний раз тяжело вздыхает и кивает. – Дяденька, Гол найдет калты! Он обещает! Кинув колоду в карман, я следую за ним. Мы петляем среди бараков, то возвращаясь на дорогу, то сходя с неё. В основном наш путь лежит во мраке ночи, там, где нет лучей фонарей. Горбун держится увереннее в темноте, словно даже выпрямляется, забывая про горб. Он, точно крыса, принюхивается к запахам и сворачивает в нужные переулки. Редкие прохожие едва обращают на нас внимание. Они останавливаются возле едко пахнущей мусорной кучи. Первые мгновения он не может ни о чем думать, кроме как удушающем гнилостном запахе. Желудок болезненно крутит, тошнота подкатывает к горлу... Замечаю плавающую в мутной лужице карту Странник поднимает её. Взгляд цепляется за рисунок на лицевой стороне, и, как прежде, страх сдавливает грудь. Вроде ничего особенного, обычная мазня, но пальцы начинают трястись, а в виски вбивают невидимые гвозди Грозный черный рыцарь, как две капли воды похожий на белого, размахивает гигантским фламбергом. На доспехах видны царапины и вмятины. Из прорезей шлема вырывается зловещий алый свет. ...И кровь из пластин льется густая, зелёная. – Дяденька, идёмте дальше! Не будем здесь оставаться. Гол говолит, что здесь опасно! – Да-да, конечно... И снова они петляют во тьме улиц. Изредка из рваных облаков показывается луна, одаривая нас холодным мертвым светом. Горбун в такие моменты поднимает голову и зло смотрит на небо. Мне же на всё наплевать. Лишь бы найти недостающие части колоды. Удача улыбается им: находят валяющиеся карты. Странник на них не смотрит и сразу же кидает в карман. Когда хватит смелости взглянет. Но не сейчас. К тому же голова раскалывается от чудовищной боли такое ощущение, будто череп лопнет. – Вот тут я встлетил дяденьку! – мычит горбун. Небольшой закуток между четырьмя бараками. Идеальное место, чтобы спрятаться от всех. – Мы точно нашли всё? - Наверное, да. Словно в опровержение этих слов возле небольшой горки грязного снега он замечает карту, лежащую «рубашкой» вверх. Тяжело вздохнув, подходит к ней и поднимает. Не сдерживаясь, смотрит на лицевую часть. Никаких рисунков. Лишь надпись, выведенная чернилами: «мы встретимся там, где больше нет запретов». Странные слова. – Кто дал колоду горбуну? Откуда была уверенность, что карты возьму именно я? Может, они мне и не предназначались? А сейчас всё выдумал? Проклятье! От вопросов пухнет голова. Странник поворачивается к горбуну, рассматриваю. Есть одна возможность вытащить нужные воспоминания из него... Возможность увидеть лицо человека с черными стёклышками вместо глаз. У знахаря же получилось залезть в глубины его памяти! Стягиваю перчатки. – Позволь тебя коснуться, Гол, — говорит. Кивнув, Гол подходит к страннику, не подозревая ни о чем. Мгновение...и... Обрывки чужой жизни проносятся мимо меня. Жалят, царапают сознание. Большинство из них неясны, под завязку наполнены эмоциями. Странник хватается за первый попавшийся обрывок, вскрикиваю от чудовищной боли. Накатывает волной тоска. ...Он отомстит! Всем им. Его кожа ещё помнит те удары сапогами, а по ночам ему снятся кошмары. И до сих пор страшно выходить на улицу, приходится постоянно оглядываться, вздрагивать от каждого звука... Он подносит горящую дощечку к бараку, огонь медленно, неохотно лижет стену. Вскоре здесь всё запылает! А его обидчики, эти поганые мальчишки, умрут! Он вырывается из воспоминания, тут же хватаясь за следующее. Пока маман ушла за жгучей водой к торговцу, он склоняется над её новым ухажёром. Тот мерзко посапывает на кровати, из уголка губ стекает слюна. Рожа опухшая, покрыта шрамами и глубокими морщинами. Но отчего-то больше всего ненависть вызывают ногти на руках – длинные, жёлтые, потрескавшиеся. Достав из-за пазухи собственноручно сделанный нож, горбун сдвигается вправо. Случайно задевает ногой пустую бутылку из-под жгучей воды. Но ухажёр маман не просыпается, лишь переворачивается на другой бок. Улыбаясь, горбун вонзает ржавое лезвие в его шею. В стену бьет струя крови... От накатившей мерзости странник стискивает челюсти – до боли, до хруста. Да это маленький ублюдок! И где же воспоминание со странным человеком, у которого вместо глаз черные стеклышки? Видения кружат, дразнят. Какое выбрать? Не будем спешить... Нужное воспоминание где-то рядом. Присматриваюсь. Кажется, нашел. Дяденька смотрит на него. Сразу видно, не местный – одежда странная, кожаная. Ни тебе телогрейки или меховой шапки какой. И как не мёрзнет? Длинные белые волосы падают на плечи, лицо мужественное, как у тех героев на старых картинках. стекляшки. Но больше всего внимание привлекают глаза дяденьки – абсолютно черные Хотя... если приглядеться, можно рассмотреть колкие красные зрачки. Хочешь подарок? – спрашивает он и протягивает коробку, украшенную витиеватой вязью. — Там внутри прячется рыцарь. Горбун кивает. Сердце бешено стучит. Тогда передай одному человек эту колоду. Но помни... Странник одёргивает руку. Реальность наваливается каменной глыбой, придавливает своим циклопическим весом. Мальчишка-горбун ошарашенно мотает головой, пытаясь прогнать остатки воспоминаний. Странник молчит. Ненависть к уродцу переполняет его - Дяденька, можно я пойду домой? Вспоминаю про шкатулку внутри которой прячется рыцарь. И на многих картах изображён рыцарь. Есть ли здесь какая-то связь? Все взвесив, говорю: - Отдай подарок человека с черными глазами. Несколько мгновений горбун молчит. Затем мотает головой. – Нет, дяденька. Это мое! Там лыцаль, лыцаль! Я должон его вытащить! Не могу... не могу! – Подавись, ублюдок. Не хочется трогать шкатулку после тебя. Уродец падает на колени. Плача, благодарит меня. Но ор его не слушает. Наплевать. – Не сделал ли сейчас ошибку, проигнорировав чутье? Время покажет. Я ухожу