Не складывается - помогут, и сложится.

***

У них были и солнце, и град;

Океаны и всякие лужи.

Иногда жить с ней — это ад,

Но без неё — ещё хуже.

***

В помещении стояла какая-то особенная атмосфера: ещё никто не произнёс ни одного слова, ещё оставалось несколько минут до начала, но зрители уже были захвачены непонятно откуда взявшимся настроением. Эта атмосфера буквально «лилась» со сцены. Массивные золотистые колонны, хрустальная многоярусная люстра, которая освещала громадное пространство и украшала зал, бархатные алые занавесы — всё способствовало погружению в таинственный и завораживающий мир высокого искусства. Свет постепенно гас, разговоры становились всё тише и тише, тревожно-радостное ожидание в душе нарастало. Под блески софитов раздался первый звонок, за ним — второй и третий. И вот, наконец, началось действие.

***

По окончании представления все аплодировали стоя, не отпуская артистов: повсюду царило радостное оживление. Лаура в первых рядах покинула помещение, устремившись к месту, где скрываются от людских глаз артисты — она отправилась в гримёрную. С небольшим букетом белых роз, что так любила Мария, и маленьким пакетиком в руках женщина быстро шагала по извилистым коридорам. Однотонные стены, выкрашенные в нежно-голубой оттенок, не выглядели так же благородно и богато, как сам зал и холл с лепными украшениями и красными ковровыми дорожками. Преодолев небольшой путь за пару минут, Лаура без задней мысли бесшумно входит в комнату. Берёт удобнее цветы и уже делает небольшой шаг к следующей двери, за которой обычно скрывалась возлюбленная, как слышит негромкий мужской голос. Она сразу догадывается, кто заглянул к Марии сразу после спектакля. [Признаться честно, Лукина не раз ловила себя на мысли, что молодой паренёк частенько забывался, стремясь оказаться в личном пространстве своей коллеги. Влюбился, бедолага]. — Да, такие бурные овации последний раз мы сорвали только в Твери... — с чем-то соглашается Третьякова. До Лауры долетели лишь отдельные фразы разговора. — Но, уверяю, в этом есть и твоя заслуга. Мне хватило и нескольких секунд, чтобы увидеть в глазах зрителей восторг от такого музыкального сопровождения. Лукина не видит, что происходит за стеной, но она убеждена: Мария сейчас нежно касается своей рукой мужских пальцев в ободряющем жесте. Ревновать в данном случае глупо и неуместно, однако, осознавая намерения парня, хочется как можно быстрее разорвать диалог. Но интерес берёт верх, поэтому гостья оставляет мимолётную идею «на потом». — А что, если нам сыграть на пианино в четыре руки? Хотя бы попробовать. Как ты на это смотришь? — тихий скрип свидетельствует о том, что мужчина расположился на небольшом диванчике, на котором в прошлый раз — несколько месяцев тому назад — женщины одаривали друг друга любящими поцелуями. Звонкий смех, такой искренний и родной, разнёсся в помещении. — Я уже несколько лет не практиковалась, поэтому не гарантирую, что у нас что-то получится. Мои пальцы слишком давно не касались клавиш... — признаётся Мария. — Разве это проблема? Восстановим твои навыки, — опять какая-то возня заставляет женщину, стоящую за дверью, вздрогнуть. — Какие у тебя холодные руки. Ты замёрзла? Лукина сводит брови к переносице, стискивая зубы. «Пусть ещё попытается согреть, болван,» — возмущается в мыслях. — Они у меня часто бывают холодными, это нормально, — успокаивает парня. — Разве твой любимый человек не пытается их согреть жаркими поцелуями? — на полном серьёзе интересуется музыкант. — У меня нет молодого человека, — игриво отвечает женщина, ненароком приводя свою возлюбленную в замешательство. Лаура озадаченно потирает свободной рукой лоб. И ради этого она стояла несколько минут за стенкой? Или чего она ожидала услышать, решив подслушать чужой разговор? С лёгкой, заметно натянутой улыбкой, Лукина специально громко хлопает дверью, обозначая свой приход. На несколько секунд прикрывает глаза, а после входит к Марии и Ивану. — Это Вам, Мария Владимировна. Спасибо за приглашение на столь прекрасный спектакль, — протягивает артистке приготовленный подарок, смотрит с упрёком в невинное личико. — Лаура? Я не ожидала, что ты... — Я это поняла, — с лица шатенки не сползает кривоватая улыбка, — поэтому извиняюсь за столь неожиданное появление. Пойду, пожалуй. — Мы можем поговорить? — вопрос в спину. — Спасибо... — говорит дежурную фразу больше из-за необходимости, чем из благодарности. Она чувствует, что виновата. Вечер обещает быть не из приятных.

***

Она едет по оживлённой дороге, едва превышает допустимую норму. В салоне тихо играет какая-то малознакомая мелодия: женщина не раз замечала, что именно музыка помогает ей расслабиться, отпустить проблему. Песни стали её верной спутницей. Из-за вечерних пробок добирается домой дольше, чем в дообеденное время. Калитку не закрывает: кажется ей, что Мария приедет объясниться. Опять ненароком вспоминает о сложившейся ситуации; понимает, что придаёт небольшому инциденту слишком большое значение. Но разве мог человек, состоящий в отношениях, хоть и тайных, отречься от любимой? И любимой ли? Приглушённый свет не действует на глаза; невесомая пена и запах ароматических масел приятно расслабляют. Из-за шума льющейся воды не слышит, как в комнату входит та, которую она ждала больше часа. Мария становится к ней спиной, пока что не решается заглянуть в глаза. Тянет время: уже третий раз моет руки, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Будем молчать? — проводит рукой по виднеющейся из-за слоя пены коленке и ждёт хоть какого-то действия от возлюбленной. — Дома закончилась вода, и ты решила принять водные процедуры у меня?.. — намеренно провоцирует. Гостья выключает кран и ягодицами касается края раковины. Не спеша вытирает руки, всё-таки решаясь настроить зрительный контакт. Хочет подойти ближе, но мечется: не подумает ли Лаура, что она хочет только поглазеть на её обнажённое тело? Но в ту же минуту делает несколько небольших шагов к ванной, останавливаясь в пару сантиметрах. — Хоть где-то начала соблюдать дистанцию, — режет без ножа, отводя взгляд от белокурых локонов. — Ты слишком вспыльчива, — присаживается на край прохладных бортиков. — Не нужно было воспринимать мои слова в таком ключе, — касается рукой коленки, опускаясь пальцами ниже, под воду. Лаура подавляет нервный смешок. Как же неуместны действия Третьяковой: бесстыдно ласкать тело пассии ей не стыдно, а говорить о любимой – стыдно. — Маш, поговорим о наших отношениях тогда, когда будешь к этому готова. А сейчас можешь со своей невспыльчивой натурой ехать домой. Горю желанием отдохнуть от тебя и от всего того, что происходило со мной в последние дни, — хозяйка прикрывает глаза, показывая всем своим видом, что более не желает продолжать разговор. — Я хочу побыть с тобой. Мария старается пропустить мимо ушей последнюю фразу Лауры. Но внутри остаётся какой-то неприятный осадок: она прокрутит сказанное ещё не один раз за ближайшие дни. — Маша, ты хочешь повыяснять отношения? Я тогда это сейчас устрою, — она удобнее располагается в ванной. — Не ты ли говорила своему дружку, что не состоишь в отношениях? — Лаур, я не то имела в виду... — виновато опускает голову, но оставляет свою руку на бедре возлюбленной. — Ты что – приревновала? — Да не в этом дело... — без звука, одними губами. — Я сделала выводы, — безразличный взгляд выдаёт настроение Лукиной. — Нам надо взять паузу... Переночуй несколько дней у себя.

***

В слезах выходит из дома, ощущает какую-то безысходность. Мир вроде не рухнул, но значимая его часть пошатнулась. Понимает, что сама виновата и не надо было отрицать существование рядом любимого человека. Вспоминает давнишний разговор с Лаурой, когда они договаривались не афишировать их отношения, однако всегда помнить друг о друге. Болит голова, перед глазами туман. Когда закрывает веки и делает глубокий вдох, на секунду слышит, как роятся мысли в голове, будто небольшая кучка пчёл, перебиравших лапками в воздухе. Опять ощущает какое-то раздирающее изнутри чувство пустоты. Её терзают сомнения: сможет ли она вновь сохранить отношения и безболезненно пережить «паузу»? Боится, но вновь не оставляет себе выбора.