Не складывается - помогут, и сложится.

Перед тем, как что-либо сделать, женщина всегда старалась мыслить рационально. Взвешивала все варианты, перебирала, как говорится, все «за» и «против». Она всегда руководствовалась головой. Но тогда поступила иначе... Чувства и эмоции после прекрасного выступления затмили рассудок. Ей раньше думалось, что если Лаура уйдёт, то жизнь продолжится; что лишь первые часы расставания выдадутся самыми эмоциональными и трудными; что она сумеет быстро вернуться в реальность, найдя подходящие успокаивающие слова для своей израненной души. Врала самой себе. Мария никогда не думала, что Лаура уйдёт. А сейчас она просто верила: всё происходящее с ней — к лучшему.

***

Первые три дня казались вечностью. Женщина была до того полна горем, что весь мир перестал для неё существовать. С ней осталась одна опустошённость. Невыразимо одиноко. Она всё ещё чувствовала запах её духов в своём доме; сидя за своим рабочим местом, тихо оплакивала воспоминания в надежде, что станет легче. Ей трудно было терпеть порывы сердца: оно затаскивало её на эмоциональные американские горки. По прошествии недели душа перестала терзать разум. Рабочие будни оказали своё влияние: репетиции, лекции, деловые встречи позволили не думать о случившемся целыми часами. Однако Марию не покидала тоска, и женщина до сих пор ждала звонка от возлюбленной, хоть какой-нибудь весточки. Почему она искренне верила, что Лаура позвонит первая, что успокоится и вернёт их отношения в прежнее русло? Но почему сама не делала первый шаг? Вторая неделя тишины пролетела гораздо быстрее прежней: гнетущую обстановку разбавил Олег, вовремя приехавший погостить к матери. В первый день своего пребывания дома он безрезультатно пытался узнать причину подавленного состояния родителя. А потом, так и не добившись успеха в начатом деле, решил самостоятельно докопаться до истины. В ванной всё также стояли две зубные щётки, в гардеробе висели футболки не материного размера, из кухонного шкафа не исчезла та самая кружка с ярким принтом. Но о владелице всех этих вещей за прошедшие сутки ни разу Мария не упомянула. Это означало для парня только одно: женщины в ссоре. Цель достигнута.

***

— Ма, у меня есть для тебя небольшой сюрприз, — радостный Олег с конвертом за спиной заходит в комнату. Мария с неподдельным интересом рассматривает не без причины светящегося сына и озадаченно почёсывает затылок. Незаметно скрещивает пальцы, в мыслях прокручивая лишь одно: хоть бы не стать свекровью или бабушкой. Второй вариант, между прочим, пугал её ещё больше, чем первый, ведь к внебрачному ребёнку она морально не была готова. — Ну же, — недовольно цокает женщина, сгорая от нетерпения. — Моя любимая мамочка на выходных собирается в театр? — уже с менее прекрасной улыбкой задаёт чисто риторический вопрос. — На выходных я собиралась посетить не менее прекрасное место, — видит меркнущий взгляд ребёнка. — Хотела сходить в салон, привести себя в порядок... У тебя появились какие-то планы на меня? Олег надеется, что мать не откажется от его предложения пойти на замечательный спектакль — признаться честно, он понятия не имел, о чём пойдёт речь в постановке, но хорошие отзывы убедили его в качестве представления — и без лишних недовольных высказываний примет небольшой подарок. — Неоднократно слышал, что произведения Чехова остросоциальны и глубоки, — об Антоне Павловиче парень знал только из учебников литературы, прочитанных лет пять тому назад, поэтому сочинять биографию писателя пришлось на ходу. — Через свои рассказы он передавал мудрость и ценности тех времён... В общем, не буду многословен. Это тебе, — робко протягивает конверт. Она расплывается в улыбке, радуется, что наконец-то сын решил приобщиться к искусству. Столько лет пыталась внушить чаду: поэзия и искусство служат источником духовного обогащения, помогают лучше понять мир и людей. И вот, на третьем десятке, Олег образумился! Мария открывает конверт, доставая из него лишь один билет на «Чайку». Вертит его в руках, будто пытается наколдовать ещё одну бумажку. Тщетно. — Спасибо... Мы идём вдвоём? — интересуется с надеждой. Он мысленно усмехается: вдвоём, конечно. Только вот... — Мне очень жаль, но я успел захватить последний билет. При покупке сказали, что на эту постановку билеты раскупаются очень быстро, словно горячие пирожки, — и пусть лучше мать не узнает правду. Знает, что любимое чадо врёт. И так жаль саму себя: ещё один человек заставляет её пасть в уныние. А так надеялась, что Олег всё-таки остепенился...

***

Лукина лениво растянулась на диване, вертя в руках не столь интересующую её бумажку. Она поглощена мыслями, которые куда важнее, чем предстоящее событие. Месяц прошёл, а ей не легче. Чёрт возьми, в голове никак не складываются действия Марии: можно было скрыть от музыканта самого партнёра, но его существование... Неужели Третьякова не была против провести с молодым человеком несколько лишних часов вместе, чтобы тот погрел ей холодные пальцы? Может, паранойя? Она помнила их историю: то, как всё начиналось. Помнила каждый момент, который с ними происходил, который они проживали вместе. Иронично, но женщина даже запуталась, сколько месяцев прожила с ней: семь, девять, тринадцать? Такое ощущение, будто были вместе всегда, всю жизнь знакомы. Из памяти не выбрасывает кадры, как обнимала её, понимая, что больше некуда спешить, ведь любимый человек находился в её объятиях. Обнимал в ответ ещё крепче. Она всегда хотела дополнять их историю новыми, не менее яркими моментами. Сейчас же рядом с ней нет того самого человека, есть только воспоминания о счастливо проведённых днях. Понимает, что надо бы сделать первый шаг, но боится отказа. Постоянно себе твердит: «Твоё всегда останется с тобой. Если надо — вернётся, судьба поможет».

***

Одна шагает радостно, одухотворённо. Другая — медленно и лениво, без какого-либо азарта. Обе идут по отдельности и даже не подозревают о том, что через некоторое время будут сидеть в нескольких сантиметрах друг от друга. Мария устраивается удобнее на своём месте, переводит гаджет в беззвучный режим и в нетерпении листает ленту социальной сети. До начала остаётся несколько минут. Лаура опаздывает. Разговорившись по телефону, совсем не заметила, как время начало поджимать. Буквально врывается в зал и быстро, на ходу, ищет нужное место. Замечает знакомый силуэт и в изумлении останавливается: вовсе не ожидала, что Третьякова тоже окажется в театре. Аккуратно проходит между рядами и, бросая оценивающий взгляд, садится рядом. — Какова встреча, Мария Владимировна... Следите? — ухмыляется, дабы скрыть свою растерянность. Третьякова приподнимает брови в немом вопросе. — Пригласили, — намеренно врёт. Хочет вызвать у возлюбленной ревность, однако совсем не думает о том, что ревности уже предостаточно: Лукина закипает от нахальства. — Неужели решила сходить с пианистом в театр? Не молод ли для тебя? — душа мечется от неожиданного прилива злости на женщину, которой она когда-то дарила любовь в неисчерпаемом количестве. — Сын порадовал, — с отчаяньем, но лишь от того, что Лаура в буквальном смысле назвала её старухой, не достойной любви и внимания молодых мужчин. Лукина закусывает нижнюю губу, понимая свою оплошность. Разум даёт ей освежающую пощёчину, приводит в чувства. Но внезапная мысль уносит её в раздумья. «Маша, чёрт бы тебя побрал...» — не замечает своего напряжённого, тяжелого вздоха; Третьякова же озадаченно пробегает по соседке взглядом.

***

— Мария, больше не смей никогда влазить в чью-либо личную жизнь, — говорит строго, чеканит каждое слово. — Ещё одна подобная выходка – и я не знаю, что с тобой сделаю. Ты меня услышала? Девушка опускает взгляд в пол, осознавая свою вину. Изначально понимала, что задумка Олега вряд ли принесёт плоды, однако всё-таки решилась на авантюру. Сейчас же вновь ощущает себя шаловливым подростком, вынужденным выслушивать замечания матери. — Я неясно выражаюсь? — казалось, разъярённая Лаура сейчас разнесёт всё в пух и прах. —Я поняла, извини, — пару раз постукивает зубами. — Просто мы хотели помочь вам... — Не надо думать только о себе! — сильнее сжимает кулак, после чего ощущает неприятный хруст пальцев. — Помогать надо тогда, когда просят. Ещё не усвоила? — Но... — вновь не успевает высказать свою мысль. — Не хочу больше обсуждать эту тему, — так просто разворачивается и уходит наверх. Не любит, когда в её жизнь влезают без предупреждения. Взрослая девочка — сама разберётся со своими проблемами. Мурочкина тяжело вздыхает. Она всегда слушалась мать и соглашалась с ней. Сейчас не тот случай. Вмешается, чтобы мать была счастлива. И ей всё равно, что за смелые поступки потом, возможно, придётся вновь выслушивать тираду.