Не складывается - помогут, и сложится.

Для Лауры пришедшее уведомление о том, что абонент «Маруся» появился в зоне действия сети, стало неожиданностью. Женщине оставалось только догадываться о причине такой выходки дочери: та либо боялась последствий своего благого дела, либо успела ещё что-нибудь учудить. Только вот как она могла оказаться вместе с Олегом, если бывший муж несколько часов назад утверждал, мол, Маша вместе с Егором ушла в ботанический сад? В неодобрительном жесте покачивает головой, осознавая, что семейка-то уже завралась: пора проводить воспитательные работы, а то скоро и сына научат нагло лгать матери. А пока нет возможности поговорить с чадами, Лукина допивает последний бокал вина и направляется в номер. Тихо открывает дверь, надеясь, что Третьякова спит. Так и есть: Мария, ошеломлённая нежданным прибытием своей возлюбленной на курорт, провела в ванной ещё около часа; когда вышла, то Лукиной в апартаментах уже не было; ждала же Лауру до поздней ночи, но всё-таки погрузилась в царство Морфея одна. Женщина бесшумно проходит в ванную комнату, где позволяет себе наконец-то включить свет, переодеться и подготовиться ко сну. Мешки под глазами, тусклый взгляд, да и в целом уставший вид свидетельствовали о тяжёлом дне, который поскорее хотелось бы завершить. Ступает тихо и медленно, лишь слегка позволяет включённому фонарику освещать дорогу, чтобы не споткнуться обо что-либо. Оставляет на прикроватной тумбочке телефон и украшения и ложится на постель. Ощущает озноб — как правило, ночью на черноморских курортах температура воздуха значительно падает: днём отдыхающие могут сетовать на невероятную жару, а после захода солнца – на неожиданную прохладу — и начинает искать одеяло. С трудом достаёт один край из-под лежащего на другой половине кровати тела, перетягивая на себя. На данную минуту небольшого кусочка согревающей материи ей достаточно, поэтому засыпает быстро. Ночью же неосознанно раскрывает Машу, тем самым её и будит. Небольшая перепалка из-за одеяла кажется Лауре сном, она что-то едва понятно бормочет на возмущения Третьяковой, даже не отдавая себе отчёт в действиях: — Оденься теплее, — разобрать тихие ворчания сложно, отчего женщине приходится внимательно вслушиваться в каждое слово. — Лаура! — то ли с усмешкой, то ли с раздражением восклицает Мария. — Если ты сейчас не вернёшь часть одеяла, то я буду вынуждена предпринять крайние меры! Возлюбленная молчит, полностью погрузилась в царство Морфея. У Третьяковой же больше не остаётся терпения: она касается оголённого плеча Лукиной — только эта часть тела и была неприкрыта — и сдвигает женщину. Та переворачивается на живот, что позволяет Марии отобрать нагретое одеяло и быстро укутаться в него, пока её спутница не опомнилась.

***

Июльское раннее утро весело заглядывало в окно: ветер колыхал занавеску, и та развивалась, словно парус, высоко поднимаясь над полом; в помещении пахло цветами, спелыми яблоками, созревшей клубникой и морем; первые лучи солнца уже окрасили небо в бледно-розовый цвет. Ещё не отошедшая ото сна Лаура тщетно пыталась согреть свои холодные руки, зажав ладони между коленями. Но от растекающейся по телу дрожи раскрыла глаза и зло посмотрела на мирно сопящую Машу. Та ещё совсем не собиралась вставать: ночной образ жизни давал о себе знать. Проснувшейся не оставалось иного выхода, как только быстро справиться со всеми необходимыми утренними процедурами и покинуть апартаменты так же бесшумно, как и вчера войти в них. Она шла, чуть ссутулясь, в ярком зелёном сарафане, придерживая небольшую пляжную сумку. С каждым шагом женщина всё чётче слышала лёгкий шум ласкающихся о прибрежную гальку волн. Через несколько десятков метров открылся вид на немноголюдный пляж: конечно, лишь единицы решат в такую рань наслаждаться чёрным морем и климатом города Сочи. Улыбнувшись, казалось, самому небу, Лаура оставила вещи на шезлонге и, поправив соломенную шляпу, направилась к воде. Села на уже нагревшиеся камни так, чтобы небольшие волны касались лишь лодыжек, и начала смотреть вдаль, на бескрайнее море. Залитое солнцем небо сияло, яркие лучи не знали преград. Дневное светило накалялось, поэтому Лукина, так не любившая находиться на жаре, провела ещё чуть менее часа на пляже отеля, после чего покинула территорию, направившись сначала на завтрак, а затем — в СПА и парк «Дендрарий».

***

День же для второй отдыхающей начался ближе к обеду. Вся спальня тонула в ярком свете. Женщина подошла к приоткрытому окну, подставила своё лицо жарким лучам полуденного солнца и улыбнулась. Подумала о Лауре, которая сбежала без излюбленных аксессуаров из номера столь рано, и немного приуныла. На тумбочке нетронутыми лежали кольца и цепочка: то ли просто забыла надеть, то ли намеренно оставила, чтобы безмолвно передать свой настрой, мол, ещё обижается и мириться не намерена. Однако неожиданно заурчавший желудок прервал мимолётную мысль и настойчиво напомнил, что завтрак Мария пропустила. К счастью, обед не за горами. Да и на курорте слишком много красивых достопримечательностей, пейзажей, поэтому Третьякова отказалась грустить, а составила для себя небольшой план, который обязалась выполнить в ближайшие дни. И начать решила сразу после перекуса.

***

Они провели целый день по отдельности. В отеле же развернулись так, что не застали друг друга в номере. И пересеклись только ночью, когда Лаура отдыхала вдали от людских глаз на верхнем этаже центрального корпуса в ресторане. Мария заняла небольшой столик у окна, из которого открывался поистине сказочный, головокружительный вид на побережье и зелёный парк. Приятная обстановка позволила расслабиться и провести большую часть времени без каких-либо мыслей, просто отдохнуть душой. Лишь в конце трапезы, когда Лукина бросила неоднозначный взгляд в сторону возлюбленной, Третьякова почувствовала некое смущение: ей показалось, что пауза, взятая месяц тому назад, слишком затянулась, и их ссора приобрела какой-то хронический характер; а Лаура, так и не услышавшая объяснений, затаила обиду, которую пока не готова отпустить. «Долой размышления и попрекания. Надо либо поговорить, либо переехать в другой номер, чтобы не мозолить глаза,» — подвела итог недлительного монолога и продолжила наслаждаться заведением и картинкой из панорамного окна.

***

— В общем, решила действовать через дружка?.. — повисает молчание, которое для шатенки означает согласие дочери с раннее сказанными словами. — Ну, правильно, соломка под пятую точку никогда не помешает, — Лаура поправляет мокрые пряди, стараясь убрать их подальше от лица, чтобы не мешались. — Мам, а плоды наших стараний хоть есть? — Мурочкина аккуратно переводит тему в нужное русло. Знает, что родитель не любит обсуждать свою личную жизнь с кем-либо, а с ней – и вовсе. Женщина усмехается. Отношения с Марией не сдвинулись ни на миллиметр за прошедшие недели: о каких плодах может идти речь, если даже цветочков не видать?! — Спешу вас расстроить, — на фоне слышит недовольные высказывания Олега, который так надеялся на стремительную реализацию практически беспроигрышного плана. — Только, дорогие, не смейте выдумать ещё что-либо. Вы меня услышали? Ребята закатывают глаза и через несколько минут завершают разговор, чтобы обсудить последние новости. Девушка закидывает ноги на спинку дивана, с немым вопросом поглядывая на друга. Тот от неимения каких-то новых идей и планов лишь пожимает плечами. — Попали в просак? — Мурочкина нервно крутит телефон в ладони, вонзая взгляд в потолок. — Похоже на то, — заключает Олег. — Но мы не теряем надежд, поняла? Это только вторые сутки. И я бы не стал мириться так быстро, ведь надо же отдохнуть друг от друга, насладиться свободой на отдыхе, пока есть такая возможность... — пытается взбодрить Машу, замечая её унылый настрой. Та лишь легонько ногой толкает парня в бедро. — Можешь заварить зелёный чай? — она решает на день-два отвлечься от этой проблемы. — Мне нужно расслабиться. — А ты разве напрягалась? — Олег поддевает подругу. Вовремя успевает вскочить с дивана, избавляя себя от ещё одного «боевого ранения». — Слушаюсь и повинуюсь, Мария Александровна, — и уходит за горячим напитком.

***

Лукина, как и любая мать, могла даже по интонации определить настроение своего ребёнка: судя по суховатому оттенку голоса и полному отсутствию в нём даже намёка на какие-либо радостные эмоции, дочь была опечалена полученной информацией. Даже её друг потерял оптимистичный настрой, хотя Лаура никогда не видела его угнетённым или злым. Порой ей даже казалось, что у парня просто нет никаких проблем, вот поэтому он и грустит редко. Хотя она прекрасно понимала ошибочность своих предположений. Ещё женщина понимала, что в тот день вспылила: надо было поступить более обдуманно. Только вот причину Машиного молчания до сих пор раскрыть не могла: неужели настолько сильно обиделась? Было принято решение дождаться свою спутницу, даже если та решит бодрствовать до поздней ночи.

***

Третьякова же вернулась в номер уже во втором часу. Дремавшая на кресле Лаура испугалась внезапного шума — Мария уронила телефон, который с характерным звуком упал на пол — и вмиг закопошилась. — Лаура? — женщина попыталась быстро включить свет в помещении, однако найти заветную кнопочку в темноте оказалось не так просто. — Маш, поговорим? — шатенка включает фонарик, ослепляя свою возлюбленную, из-за чего та шепчет куда-то в стену бранные слова. Через пару секунд в номере появляется нормальное освещение. Мария садится рядом с Лаурой, интересуется: — Не поздновато ли? — Лукина не отвечает. Разве не очевидно, что только ради этого диалога она и прождала её полночи? — Значит, поговорим.