Не родной, но любимый

Дни шли своим чередом. Мы с Пико занимались вместе чем-нибудь, я общался с Грейс, налаживал контакт с мистером и мисс Н. Граундс. Иногда приходили из опеки с проверкой, чтобы в очередной раз убедится, что у меня всё хорошо. Кстати, я кажется, начал привыкать к моей новой семье. Я не знаю, сколько раз я это говорил, но они действительно очень добрые, заботливые и понимающие. С Пико мне действительно хорошо, уютно. Я чувствую, что могу довериться ему. Но я пока не готов рассказывать ему о своём детстве. И не потому, что недостаточно доверяю. Я не хочу пугать его. С мистер Джоном и мисс Алисией тоже всё налаживалось. На одном из ужинов я набрался смелости и поделился с ними своей мечтой — стать всемирно известным художником. На тот момент они уже знали о моей любви к рисованию. И я ожидал какую угодно реакцию, но не ту, что получил в итоге. Они поддержали меня, порадовались и сказали, что это очень здорово. А когда я показал им свои наброски, они… Они сказали, что я очень красиво рисую и… Сказали, что у меня всё получится. Мои родители никогда не говорили мне чего-то такого. Я тогда расплакался, не выдержав всплеска эмоций и обнял их, искренне поблагодарив. Папа… Мистер Джон (!) даже сказал, что мы с Пико могли бы оба пойти на художников. Пико сказал, что подумает. А я был бы очень рад этому. Мы с Пико — два художника. Художественный дуэт, вот! Вобщем, всё было замечательно. Это был самый обычный, ничем непримечательный день субботы. Я и Пико сидели в его комнате и рисовали, болтая о чëм-то. Я снова рисовал Пико. Пытался запечатлеть его в той позе, в которой он сейчас рисовал. Он сидел на кровати, уперевшись спиной к стене, ноги согнуты в коленях. Он улыбался. Это так… Очаровательно… — Хех. Чего ты так смотришь? — внезапно спросил Пико, посмотрев на меня. — А! Д-да просто… — я прикрылся скетчбуком от смущения. — Что ты рисуешь? — спросил он. — Это личное! — крикнул я, покраснев. — Извини… Мне стало стыдно, за то, что я накричал на Пико. — Не извиняйся. — сказал Пико. — Это нормально. — Хех. А что ты рисуешь? — Кхм. — Пико покраснел. — Это л-личное. — Ладно. Интересно, а что он там рисует? Не меня ли…? Чëрт! Бенджамин, о чëм ты думаешь?! Я продолжил рисовать. — Бен! Из опеки пришли! Это был мистер Джон. — Иду! — крикнул я. — Да они заколебали! — простонал Пико, ложась на кровать. — Приходят и приходят! Чë им надо? Вроде же итак понятно, что мы хорошо о тебе заботимся!.. Пико внезапно замолчал и посмотрел на меня. — По крайней мере… Стараемся… Улыбнувшись, я подошёл к Пико и обнял его. Он обнял меня в ответ. Его объятия такие тëплые… Отпустив Пико, мы вместе спустились в прихожую, держась за руки. Мне так нравится держать его руку. — Здравствуйте, мисс Джонс. — поздоровался я. — Здрасте. — кивнул Пико. — Здравствуйте, мальчики. — сказала мисс Джонс. — Бенджамин, пойдëм поговорим. — Хорошо. Я неохотно отпустил руку Пико. Мы с мисс Джонс прошли в мою комнату. Мисс Джонс снова задавала вопросы, а я отвечал. Она проверяла наличие синяков. — Так, всё понятно. — наконец сказала мисс Джонс. — Кстати… Она достала из кармана брюк конверт и протянула его мне. — Меня просили передать тебе. Я пойду. Она вышла из комнаты. Что это за конверт? От кого? — Бендж? Я могу войти? Это был Пико. Я хотел, чтобы он вошёл, но ещё мне очень хотелось узнать, что в конверте. — Пико, м-можешь з-зайти позже? У меня есть одно дело. Я п-потом к тебе з-зайду. Я решил не говорить ему про конверт. — Ну ладно. — послышался голос Пико, а затем шаги. Я аккуратно развернул конверт и достал лист бумаги. — Р-родители? Что им надо? С чего это вдруг мои родители послали мне письмо? Что они мне хотят такого сказать? Они снова хотят оскорбить меня и сказать, какой я ужасный сын? А может… Они раскаялись? Может, в них проснулась человечность, хоть и поздно? Или они, хотя бы, интересуются, как у меня дела? Ага. Наивный. Столько злости, оскорблений, ненависти в свою сторону я не видел никогда. Они писали, какой я ужасный человек, что я их предал, что мало они меня били, и что такого как я никто никогда не полюбит. Потому, что я не заслужил этого… И много чего ещё… Я опустился на колени. Я же много раз слышал от них подобное… Тогда… Почему по моим щекам идут слëзы? Почему…? Почему я сжимаю руки в кулаки так, что ногти впиваются в кожу? Но… Я ведь даже не надеялся, что они исправятся! Тогда, почему я плачу?! Может… Из-за слов в этом письме? Я привык к простым словам о том, что я бездарность, ничтожество, отброс, слабак, жалкое подобие сына… Но именно сейчас это было… Так больно… — Бендж? Всё в порядке? Я слышал плач. — Ах? Пико стучался в мою комнату. Как он услышал мой плач? — К-как т-ты услышал? — Элементарно. Я хотел пойти на кухню, а из коридора хорошо слышно, что происходит в других комнатах. А плакал ты достаточно громко, чтобы я услышал. Я могу войти? Я встал и вытер слëзы. — Да, входи. Пико вошёл в комнату. — Бендж, что случилось? — спросил Пико, подходя ко мне и обнимая за плечи. Пико… Всё время моего проживания тут он искренне заботился обо мне. За всё это время он стал моим лучшим другом и старшим братом. — Да. Теперь всё хорошо. — сказал я обнимая Пико. — Спасибо… Б-брат — Ээмм… Д-да не за что…? — Пико… Брат обнял меня в ответ. Постояв несколько минут, мы отстранились. Пико держал меня за руки. Они такие тëплые… Такие родные. — А это что? — спросил Пико, наклонившись и взяв письмо, которое я тут же выхватил. — Что это, Бен? Я пробежался глазами по строкам. Потом посмотрел на Пико. — Да ерунда. — я порвал лист. — Давай забудем и займëмся чем-то, лады? Я улыбнулся. Внезапно стало так легко. Это нормально? — Ну, как скажешь. — ответил Пико потирая шею. До самого ужина мы рисовали, смотрели видео и разговаривали о всякой фигне. Рядом с Пико я как-будто забываю обо всех своих переживаниях, печалях. Становится спокойно. Это нормально? — Пико, Бенджамин! Ужинать будете? — послышался голос мисс Алисии внизу. — Бендж, пойдëм? — Да. Я и Пико спустились на кухню. За столом сидели мистер Джон и мисс Алисия. Эти люди всё время, что я живу здесь также заботились обо мне и… Любили… Да, это определëнно можно назвать любовью. Я подошёл к ми… К маме и обнял еë. — Л-люблю тебя… М-мам… Мама погладила меня по голове: — Я тебя тоже. Она поцеловала меня в лоб. — Люблю тебя, пап. — сказал я, обняв папу. — И я тебя. — папа обнял меня. Мы сели ужинать. Ужин прошёл как обычно: в разговорах и шутках. Кажется, я и к этому начал привыкать. Поужинав, мы с Пико поднялись на второй этаж. Я обнял его: — Люблю тебя, братик. Пико обнял меня в ответ: — И я тебя, братик. Скоро мы неохотно отстранились. — Может, ещё посидим? — предложил Пико. — Давай. — кивнул я. — Только я переоденусь. — Лады. Переодевшись в пижаму, я пошёл к Пико в комнату. До поздна мы сидели в ютубе, шушукаясь о всяком. Мне было уютно и хорошо. Уснул я ближе к часу ночи, мыслью о том, что этих людей я буду с гордостью называть семьëй.