Wisteria

– А куда мы идем? – уже в который раз за последние несколько минут спросил Джисон, крепко сжимая руку Минхо. – А ты не устал задавать один и тот же вопрос, зная, что ответа не получишь? – усмехнулся Минхо, оставляя быстрый поцелуй на тыльной стороне ладони младшего. Милая улыбка украшала лицо Ли. Мягкие черты так и пели о душевном спокойствии и нескрываемом счастье. Будучи в университете, Минхо держал маску хладнокровия. Но стоило только промелькнуть в толпе знакомой макушке, по телу растекалось тепло, будто тягучий сладкий мед, и ледяное равнодушие покрывалось мелкими трещинами, распадаясь на крупицы. – И все же? – не унимался Хан, лучезарно улыбаясь. – Нетерпеливый ты, однако. И как меня угораздило связаться с таким, как ты? – Скорее влюбиться, – поправил младший, хмыкнув. – И да, это был четко продуманный план действий. Ты не мог не влюбиться в меня. А вообще, я думал, что ты тот еще цундэрэ. Ты себя хоть со стороны видел? Ледяной принц с острыми шипами на спине. Вот только оттепель у тебя наступала неожиданно, но ощутимо. Скажи честно, когда ты запал на меня? – Слишком многого хочешь, глориоза, – закатил глаза Минхо, крепче сжимая ладонь Хана. – Или Кальцифер? А может лучше по имени? – спародировал старший, вспоминая их давний диалог. – Джисон? Хан? Хан зачесал пятерней волосы, отчего те заблестели рыжим в лучах весеннего солнца, и резко остановился, почувствовав, что Минхо стоит на месте. – Что-то не так? – переведя взгляд со старшего на их переплетенные руки, уточнил Джисон. – Нет, – вновь улыбнулся Ли, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони, и резко притянул Хана к себе, накрывая его губы своими. Джисон расположил свободную руку на груди старшего, через одежду чувствуя его ровное сердцебиение. Поцелуй оказался недолгим, но таким нежным, что по телу пронеслась мелкая щекочущая дрожь. Хан отстранился первым, тяжело дыша. Затуманенные дымкой глаза смотрели точно в омуты Минхо, и младший готов поклясться, что видел в них не себя, а отражение собственной души, которая медленно переплеталась с Ли. – Люблю тебя, – совсем тихо произнес Джисон, слегка задевая губы Минхо. Старший оставил еще один быстрый поцелуй. – Не торопись с признаниями, – ответил Ли. Хан на секундное мгновение почувствовал укол на сердце. Минхо был прав и одновременно неправ. И если от этих слов стало больно ему, то какого же Ли? Хан не хочет об этом думать, но неприятные мысли все равно проникли в голову. – Пойдем, – поцеловав в щеку, Минхо быстрым шагом направился вперед, утягивая за собой задумавшегося Джисона. Извилистые дорожки припорошило опавшими с деревьев нежно-розовыми и кремово-белыми лепестками сакуры. В воздухе витал сладкий свежий запах, оседая на плечи невидимыми частичками, создавая длинный легкий шлейф. – Так куда мы идем? – Джисон, – устало протянул Минхо, вызывая заливистый смех младшего.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Залитый глубоким синим и лазурно-голубым светом тоннель. Мерцающие дрожащие белые волны отражались на начищенном полу. Коридор, обрамленный толстым стеклом, устремлялся куда-то вперед. Со всех сторон плавали разноцветные рыбы, маленькие косяки и величественные акулы, внимательно следившие за гостями, хотя порой те казались совершенно незаинтересованными в чем-либо. Красные и белые кораллы росли практически у самого ограждения, скрывая за собой некоторых морских созданий. Водоросли мерно шевелились от движения даже самой маленькой рыбки. Где-то вдалеке только погрузился водолаз, оставляя после себя множество пузырьков. Довольные дети прижимали к себе мягкие игрушки в виде дельфинов, акул, рифовых рыбок, осьминогов и морских котиков. У некоторых на головах виднелись специальные ободки с плавниками или хвостиками. Родители с нежностью смотрели то на своих малышей, то с интересом наблюдали за беспечной жизнью подводных обитателей. Иногда можно было заметить мелькавшие печаль и грусть – осознание жестокой участи глубинных жителей, что весь свой век только и могут плавать по замкнутому пространству и наблюдать за сменяющимся бесконечным потоком незнакомых двуногих существ. В переливающихся синевой волосах Хана также спрятались торчащие в стороны плавники какой-то рифовой рыбки. Минхо прижимал к груди небольшую игрушку морского котика, которую они купили при входе в здание океанариума, и без которой, по словам Хана, он просто не мог существовать. Джисон выглядел таким счастливым и довольным, что Минхо невольно подумал, а не лишним ли он является в данный момент. Нет, не лишним. Без него бы Хан не чувствовал себя так свободно и комфортно. Минхо знал это, чувствовал сердцем. – Не хочешь после покушать? – внезапно спросил Джисон, наблюдая за проплывающей совсем рядом акулой. – Проголодался, следя за рыбами? – усмехнулся Минхо, прижимаясь к спине младшего и располагая подбородок на его плече. Кончик носа коснулся мочки. – Не дергайся, а то еще привлечем внимание непрошенных зрителей. Минхо приобнял одной рукой Хана, прижимая еще ближе к себе, и оставил невесомый поцелуй на нежной коже. Джисон покрылся гусиной кожей, одновременно располагая свою ладонь поверх руки Ли. – Ну так что? – Только не рыба, – ответ утонул в шее Джисона. – Конечно, – согласился Хан, легонько кивая. – Как насчет морских ежей или осьминогов? О, точно! Креветки! – довольно воскликнул Джисон, ехидно улыбаясь. – Еще одно слово, и вечером ты будешь молить, чтобы день поскорей закончился, – горячее дыхание послало очередную волну мурашек по всему телу. Волосы на руках встали дыбом. Джисон опустил затылок на плечо Минхо и протяжно выдохнул, прикусив нижнюю губу. – Я готов хоть отправиться в Ад. Главное, чтобы ты был рядом, – ответил Хан, закрывая глаза. – Туда я не согласен, но мы что-нибудь обязательно придумаем, Хани.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Джисон крепко прижимал к груди букет белых георгинов. Нежный запах образовывал небольшой купол над головой. Мягкие лепестки щекотали шею. Яркое солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая голубое небо в розовый и рыжий, мерцая лазурными вставками. Закатные лучи озаряли высокие стеклянные здания, создавая нежные переливы, радующие глаз. Объемные лиловые облака плавно плыли по небу. Легкий ветерок спутывал волосы. – Джисон? – смутно знакомый голос разрезал воздух. – Ч-Ча..? – Бан Чан, – помог вспомнить парень, в два широких шага преодолевая разделяющее их расстояние. – Точно, прости. – Все в порядке, – успокоил старший, лучезарно улыбаясь. – Куда идешь? – К Минхо, – без задней мысли ответил младший. – А ты? – Встречался с Хенджином и Феликсом, – усмехнулся Чан, убирая руки в карманы темных джинсов. – Но, как понимаешь, долго не смог находиться в их компании. В отличие от вас с Минхо, эти двое никого не стесняются. Пришлось звонить Чанбину и просить составить мне компанию где-то подальше от тех бесстыдников. – Они стоят друг друга, – согласился Джисон. Хоть губы и растянулись в улыбке, та не коснулась глаз. В их глубине томилась тоска. Феликс по-прежнему был далеко. Их связь стала тоньше, однако на прочности это никак не отразилось. Младший всегда отвечал на звонки или сообщения. Порой назначал встречи после университета или звал на прогулки. Вот только Ли не мог долго существовать без Хенджина, как и тот без младшего, из-за чего приходилось заканчивать раньше. – Куда пойдете? – внезапно спросил Джисон, выныривая из собственных мыслей. – В бар неподалеку отсюда, – усмехнулся Чан. – Мы частенько там зависаем, – пояснил парень. – В тот вечер, когда были гонки, мы тоже там отдыхали. А потом Минхо и Хван как с цепи сорвались – резко подскочили и убежали. Даже гадать не пришлось, сразу понятно, что дело было связано с вами двумя. Вот только никто из нас не ожидал, что вы окажитесь на ночных гонках. Кто-то из знакомых? – Два друга, – ответил Джисон, вспоминая победу Сынмина. – Я слышал, у Минхо тоже есть друг, который гонял? – то ли спросив, то ли озвучив факт, произнес младший. – Ты знаешь про Сухо? Многое же он тебе успел рассказать. Да, есть такой, – опустив голову, ответил Чан. – У него… все хорошо? – осторожно поинтересовался Хан, смотря на старшего широко раскрытыми глазами. – Ммм, – задумчиво протянул Бан, вытягивая губы, – смотря, что ты вкладываешь в это «хорошо». Но да, думаю, он в порядке. Устроился на работу, выплачивает долг, занимается интересным для себя делом. Не все так плохо, как могло показаться в начале. Тем более у Сухо есть мы, в особенности Минхо, который уж точно не оставит в тяжелые времена. – Они так близки? – С тобой никто не сравнится, будь уверен, – нежно улыбнулся Чан, а в груди Хана растеклось тепло. – Минхо редко кого так подпускает к себе. Так что считай себя особенным. – Я не это имел в виду, но… спасибо, – запунцовевшие щеки выдавали ложь, но Бан решил не акцентировать на этом внимание. – Хочу сказать тебе лишь одно: Минхо не поддерживает веяния общества, касаемые поиска соулмейтов, – парень посмотрел на белоснежный букет. Капля грусти промелькнула в карих глазах. – Так что советую тебе не поднимать данную тему. Если не уверен в ваших отношениях или планируешь бросить его, если встретишь родственную душу, то лучше скажи ему об этом сразу. Сейчас не будет так больно. – Я не... – Навредишь нашему другу, и мы сделаем больно тебе, – серьезный взгляд и теплота в глазах путали и пугали, однако спокойное выражение лица и расслабленная поза успокаивали. – Я не собираюсь бросать его. – Я просто предупредил, – мягкий голос выбил воздух из легких. – О, чуть не забыл! Передай Минхо, чтобы он отправил мне файл. Он поймет, – Джисон безмолвно кивнул. Чан растянул губы в тонкую линию. – Ладно, мне пора. Не хочу заставлять Чанбина ждать. Старший помахал рукой на прощание и направился дальше по улице, ловя плечами нежные лепестки сакуры. Хан проводил Чана взглядом, подождав, пока тот исчезнет за углом высокоэтажного здания. На душе появился неприятный вязкий осадок, граничащий с блаженной теплотой, предназначенной только одному человеку – Минхо, который ждал его у себя в общежитии. Джисон втянул сладкий аромат георгинов, на несколько мгновений закрывая глаза. Сердце продолжало мерно биться в груди. Кружащиеся в голове мысли обрели свою последовательность. Тяжесть в горле начала рассасываться. Вот только на щиколотках и запястьях по-прежнему чувствовались неприятные оковы – холодное сомнение и дрожащая неуверенность.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Минхо только закончил расставлять на небольшом столике, который купил несколько дней назад специально для этого вечера, столовые приборы и закуски. На маленькой плите последние секунды дожаривалось ароматное мясо, наполняя комнату сочным запахом. Бутылка вина стояла возле холодильника, дожидаясь своего часа. На подоконнике, в самом углу виднелась ваза с небольшим букетом лаванды, который принес Хан на прошлой неделе. Тот уже почти завял, но выкинуть засохшие цветки у Ли так и не поднялась рука. То ли лень, то ли времени нет, а может, ему все же приятно получать такие подарки. Смотря на букет, в груди Минхо будто кололи острые иглы, оставляя мелкие дырки, из которых текли длинные багровые струйки. Возможно, Джисон просто хотел поднять парню настроение после загруженных дней, где каждодневная практика тяжелым пластом ложилась на плечи. А возможно, он так и не отпустил надежду подтвердить их невидимую связь. Джисон как-то рассказывал, что, будучи с Минхо, чувствует тугой узел на мизинце. Как в той самой легенде про красную нить, соединяющую двух предназначенных хитрой судьбой друг для друга людей. Ли ощущал нечто похожее, вот только розовые очки уже давно лежат в самом пыльном углу души, куда не имеет смысла возвращаться. Хан питает себя призрачной надеждой, но для Минхо все и так предельно ясно. И будет таковым всегда. Кристальная жестокая реальность, в которой шанс найти того, кто не уйдет, – ничтожно мал. Хотелось бы верить, что Хан является тем самым. Тем, кто готов на тяжелую жизнь, отбросив в сторону сладкую мечту, о которой грезил все эти годы. Но даже если он и говорит нечто похожее, букеты различных душистых цветов твердят об обратном. В дверь несколько раз предупреждающе постучали. Минхо оторвал взгляд от небольшого букета и вернулся к плите, выключая ту. Хан зашел через мгновение, позволяя запаху жареного мяса обволочь себя, затягивая в комнату. Джисон довольно улыбался, смотря яркими чистыми глазами на старшего, который в это момент раскладывал приготовленную еду по тарелкам. За спиной прятался белоснежный букет. Хан кинул быстрый взгляд на подоконник и подошел к нему ближе. Парень взял вазу и вернулся к раковине, чтобы сменить воду и выкинуть завядший букет в урну. Минхо бросил косой взгляд на Хана, но промолчал. Лаванда – сомнения. Белые георгины – непостоянство. Пытается ли Джисон намекнуть на что-то, или это просто совпадение? Минхо надеется на второе. Сердце каждый раз ноет, когда парень приносит очередные цветы. В глазах мелькает почти незаметная вспышка призрачной надежды, а после сменяется разочарованием и принятием. Внутренняя борьба не утихает в груди Джисона ни на миг: свинцовые пули летят со всех сторон, оставляя глубокие дыры, осколки от внезапных взрывов посылают ударные волны по организму, заставляя корчиться от душевной боли. Хан медленно умирал внутри. А Минхо корил себя за это. Он обременял младшего, держал подле себя. Вот только Джисон был не против, сам тянулся, сам посадил себя на поводок, сам повязал на пальце красную нить. – Ты немного задержался. Что-то случилось по дороге? – Минхо поставил на столик тарелки. – Встретил Чана. Немного поболтали, вот и припозднился, – пояснил младший, пальцами коснувшись лепестков. – На улице зацвела сакура. – Знаю, – улыбнувшись, ответил Ли, обнимая Хана со спины и располагая подбородок на его плече. – Чан попросил напомнить тебе про файл, – произнес Хан, повернув голову к Минхо, сталкиваясь носами. Старший потерся кончиком о джисонов. Теплое дыхание обожгло губы. – Спасибо, – поблагодарил Минхо и поцеловал Джисона в уголок губ. Хан взгрустнул, что поцелуй не перетек во что-то большее. Младший развернулся лицом к Ли и опустил ладони на щеки. Линии скул ярко чувствовались на коже. Тепло одного человека мерно передавалось к другому, перемешиваясь между собой. Холодные губы соединились с мягкими и влажными, предлагая разделить кислород на двоих. Сминая и посасывая поочередно то верхнюю, то нижнюю Джисон внутренне задрожал, плавясь под действиями старшего, который сразу перенял инициативу на себя. Язык провел по расщелине между губами, задевая зубы, и после сразу проник в разгоряченный рот. Минхо действовал медленно, сладко-тягуче, вырывая из на мгновение отстраняющихся губ немые стоны. Минхо держал крепко за талию, притягивая ближе, будто старался избавиться от малейшего пространства между телами. Он проникал в самую глубь, заполнял мысли, впитывался в кожу. Хан старательно вжимался в Ли, пытаясь как вобрать в себя частичку старшего, так и отдать свою. Пальцы вплелись в черные волосы, сжимая те в кулаке на затылке. Ресницы трепетали, щекоча кожу. Минхо был всем для Хана – воздухом, светом, домом, частью души. Они будто созданы друг для друга, как бы странно это ни звучало. Джисон знал это, нутром чувствовал. Ли был его, а он полностью принадлежал Минхо. Связаны на век, если не судьбой, то желанием и любовью друг друга. – Ты голоден? – тяжело дыша, поинтересовался Минхо, не решаясь открыть глаза. – Смотря, что ты имеешь в виду. Хотя ответ один – да, – они соприкоснулись лбами, продолжая стоять в объятиях и посылать струи горячего воздуха в губы друг друга. – Садись за стол, – Минхо оставил быстрый поцелуй на влажных губах и отстранился. Взгляд оценочно коснулся лица Хана, после переместился на стол, проверяя наличие всего необходимого. Вино. Пока Хан присаживался за стол, Ли взял одинокую бутылку и штопор. Звук высвободившейся пробки, опьяняющим теплом скользнул по коже, вызывая табун мелких мурашек. Тонкий аромат вина смешивался с приготовленным ужином, прекрасно сочетаясь и дополняя. Благородного глубокого цвета напиток завораживающей волной наполнил бокалы. Джисон смотрел на уверенного старшего чуть ли не с открытым ртом. Длинные пальцы крепко держали бутылку и аристократично бокал. Спокойное выражение лица излучало уверенность и мастерство. Как часто он это делал? И с кем? – Ты работал барменом? – спросил Джисон, прищуриваясь. – Друг как-то раз давал мастер-класс, не более, – ответил Минхо, усмехнувшись. – У тебя столько друзей в разных областях. – Возможно. Если хочешь, могу познакомить, – нежно-карие глаза смотрели в темные, глубокие, переворачивая все вверх тормашками. – Нет, спасибо, – неуверенно произнес младший. – Я буду только рад познакомить тебя со своими друзьями. Ты только скажи, – добавил Ли, поставив бутылку на столик возле стены, а бокалы у тарелок. – Хорошо, приму к сведению, – улыбнулся Хан, а в голове всплыли недавние слова Чана. Он не подведет Минхо. Тихие, спокойные разговоры переплетались со звуками разрезания мяса и аккуратными глотками обжигающего горла вина. В голове Минхо проскользнула мысль, что им не хватало только бархатных штор, приятной музыки и величественных люстр, освещающих помещение теплым светом. В следующий раз он обязательно сводит Хана в ресторан, где на стенах будут висеть картины или автографы знаменитых людей. – Не знаю, почему, но у меня перед глазами сейчас Фарерские острова. Мы сидим практически у самого обрыва. Под ногами мягкая, коротко скошенная трава. У подножия бушуют волны, принося белую пену и разбивая ту о скалы. Позади нас небольшие домики – уютные и теплые. Холодный ветер путается в волосах, оставляя на коже мелкие холодные капли. А мы сидим друг напротив друга, держась за руки, и наслаждаемся прекрасным ужином. – Интересно, – прикусив губу, ответил Минхо, представляя все, что только что услышал. – Я подумал об обычном ресторане. По сравнению с тобой ничего особенного. – А мне нравится, – Хан накрыл своей ладонью руку старшего. Мягкая кожа походила на шелк. «Не хватает кольца» – вдруг подумалось младшему, и он тут же отпрянул. – Ты чего? Что-то болит? – Минхо привстал, намереваясь уже подбежать к Хану, но тот поднял руку в останавливающем жесте. – Все в порядке, просто… – Что тебя тревожит? – сев обратно на стул, спросил Минхо. Карие глаза смотрели четко, пытливо, вытягивая все мысли из укромных уголков сознания. – А тебя? – ответил вопросом на вопрос Хан. Что-то в груди Минхо внезапно надломилось. – Я спросил первым, – настоял Ли, слизывая застывшие капли вина. – Ничего особенного, – начал Хан, стараясь правильно подобрать слова. – Ты скоро выпускаешься, вот я и переживаю, что таких моментов станет меньше. Ты и так целыми днями то на стажировке, то на занятиях. И мне боязно, что скоро все изменится, – ложь, приправленная щепоткой правды. – Твоя очередь. Но только начистоту. «А сам то ведь соврал» – пронеслось в голове Минхо. Приняв нечитаемое выражение лица, Ли выпрямился и протянул одну руку к белоснежному букету. Пальцы ощутили нежные лепестки. – Ты ведь сомневаешься, не так ли? – Минхо не требовался ответ, все было понятно по реакции парня – дернувшиеся плечи и расширившиеся зрачки. Если сердце могло биться громче, то он бы услышал его давящий ритм. – Ты сомневаешься в нас? Или есть что-то еще? – Не то чтобы… – но Джисон так и не закончил. – Я понимаю, что ты хочешь сделать мне приятно, принося букеты. Вот только я воспринимаю их иначе. По крайней мере те, у которых определенное значение. Сомнение, неуверенность, перемены, желание исчезнуть, прощание. Меня тревожит твое рвение докопаться до истины того, где нет подтверждения. Что бы ты ни приносил, как бы ни старался, итог будет одинаков – ничего, – голос предательски дрогнул, выдавая волнение старшего. – Мне, действительно, очень жаль, Хани, но это правда. – Я готов поклясться, что ты ошибаешься, что мы созданы друг для друга, но пока не нашли нужные цветы. Я чувствую сердцем, что это так. – Прекрати, Джисон! Хватит! – не выдержал старший, повышая голос. – Я был бы рад, будь это правдой, но нет! Понимаешь? Никогда. – Но… – дрожащий голос Хана выбил воздух из легких Минхо. – Прости, – постарался успокоиться старший, вставая из-за стола и подходя к Джисону. Парень присел на корточки и положил ладони на колени Хана. – Давай я объясню иначе, – мягкий голос пытался успокоить, как и поглаживающие движения на коленях. – Ты уже встречал своего соулмейта? – Нет, – парень покачал головой и прикусил нижнюю губу, стараясь удержать рвущиеся наружу слезы. – А я да, – Хан резко раскрыл глаза и посмотрел на Минхо. – Я еще не готов рассказать тебе всю историю. А пока, думаю, этого будет достаточно для понимания. Небольшая пауза. Полные воздуха легкие и быстро бьющееся в груди сердце. Минхо боялся. – Я уже встретил однажды свою родственную душу. Но это дало мне лишь потерянную надежду. До сих пор помню, как долго я плакал и чувствовал себя ущемленным из-за этого. На протяжении нескольких месяцев, а потом и лет я пытался отыскать того человека, но так и не смог. А когда силы иссякли и розовые очки были сняты, я, наконец, начал стараться жить дальше. Мне потребовалось много времени, чтобы принять все и отпустить, чтобы свыкнуться с печальной истиной и жестокой участью. Несколько горячих капель упали на джинсы Хана, оставляя расползающиеся следы. – Мы не можем быть соулмейтами. Но никто не отрицает возможности, что мы просто подходим друг другу, дополняем и понимаем. – Минхо, я… – Я не хочу заставлять тебя или давать ложные надежды. Я пойму, если ты в конечном счете все же решишь уйти. Особенно, когда встретишь своего соулмейта. Минхо расположил одну ладонь на горячей щеке Хана, большим пальцем утирая слезы. – Я желаю тебе только счастья. И если вдруг ты решишь, что твое место рядом с другим человеком, я отпущу тебя. Хан резко поднял голову вверх, устремляя взгляд на светлый потолок. Мокрая соленая линия вновь подвела глаза, но так и не стекла по щекам. Рука Минхо застыла в воздухе. – Я не пытаюсь проверить нашу связь с помощью букетов. Не отрицаю, что я все еще надеюсь на это, но… Я не могу… Не могу, – дрожащий голос и трясущиеся пальцы – Хан теряет контроль над ситуацией. Он никогда не задумывался, что делает больно любимому. Никогда не смотрел на ситуацию под иным углом. За попытками сделать приятный подарок, он не замечал своего истинного намерения. Маскировка оказалась слишком искусной. – Хани… – Не могу, прости, – Джисон встал со стула. Минхо еле успел отпрянуть в сторону, чтобы не упасть. – Мне нужно время, – и в следующую секунду младший быстрыми шагами направился к двери, скрываясь по ту сторону. На кончиках пальцев Минхо по-прежнему чувствовалось трепетное тепло, похожее на тлеющую спичку, которая вот-вот погаснет, погружая все вокруг в кромешную тьму. – Даже если завтра мы не будем вместе, ты навсегда останешься в моих воспоминаниях, которые я бережно буду хранить глубоко в своем сердце.