Wisteria

– Весна в этом году какая-то холодная, – поежился Феликс, сильней укутываясь в теплую кофту. – Это не весна холодная, а ты легко оделся, – ответил Джисон, поправляя коричневый шарф. Черная длинная толстовка прекрасно защищала от ветра, не давая телу почувствовать вечернюю прохладу. Купленный несколько минут назад горячий напиток лишь усиливал тепло, разносимое по организму. Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая высотные здания в нежные пастельные цвета, создавая переливы, радующие глаз. Пушистые облака неспешно плыли по небу. В воздухе слышался запах бензина и городской пыли, невесомо оседавшей на одежде. – Сегодня довольно много народа пришло, – заметил Джисон, озираясь по сторонам. Повсюду виднелись лица пришедших посмотреть на гонки людей. С кем-то Хан уже не раз виделся или даже общался, но большинство – незнакомцы, в глазах которых играл восторг или неприятное равнодушие, будто их уже ничем не удивить. Стоявшие в два ряда мотоциклы образовывали подобие длинного коридора. Вокруг двухколёсных монстров кружили механики, проверяющие исправность всех деталей. Порой доносился громкий рев мотора, привлекая к себе внимание, но ни Хан, ни Феликс уже не реагировали на внезапные звуки. Привыкли за столько лет. Сынмин и Чонин начали увлекаться мотоциклами еще в средней школе, став случайными свидетелями ночных гонок. Шум моторов и восторженные выкрики людей вызвали приятную дрожь, от которой они еще долго не могли оправиться. Уже на следующее утро их телефоны и ноутбуки были забиты новостными статьями, информацией о марках, ссылками на записи заездов и другими вещами, связанными с мотоциклами. Каждый грезил о собственном двухколесном друге, который мог с легкостью доставить в любую точку на карте. Ким и Ян устроились на подработки в последний год средней школы, не щадя себя, до изнеможения работая и откладывая деньги. И спустя два года все же смогли накопить на собственные мотоциклы, которые впоследствии старались прятать от родителей и знакомых. Официально они стали участниками заездов три года назад – и оба с треском провалились, заняв одни из самых последних позиций. Однако, когда их навыки улучшились, гонки стали приносить доход, благодаря привлечению спонсоров и других людей, делающих ставки. Тот блеск в глазах никто из друзей никогда не забудет. Чонин и Сынмин, впервые почувствовавшие вкус и силу ветра, что бил в лицо на большой скорости, навечно сохранят в памяти тот восторг и небывалую легкость, продолжая негласно благодарить тех, кто подарил им эту возможность – тайно обучая и предоставив на время мотоциклы. А Феликс и Джисон – навсегда запомнят то удивление и гордость, когда увидели серьезность на лицах друзей и специально подобранную и пошитую для них форму. Историю же своего обучения они до сих пор умалчивают, с хитрецой отводя взгляды в сторону и каждый раз придумывая все новые и новые отмазки. Джисон и Феликс уже и не надеются узнать правду – легче принять одну из версий и придерживаться ей. Если когда-нибудь друзья все же раскроют свои секреты, они будут рады, но уж точно не придадут этому большого значения. Воспримут как что-то обычное и обыденное, однако сохранят в щекотливой тайне от чужих ушей. Сейчас же Чонин и Сынмин имели большую базу поддержки, множество соревнований – шуточных, тренировочных и серьезных, с использованием денежных ставок. А в памяти хранились трассы автодромов и ночные дороги Сеула. – Для Сынмина это же последний заезд? – Да, хочет уделить больше времени учебе. Он же и не так часто появлялся на тренировочных заездах все это время, – пожал плечами Джисон, после поджимая губы. – Надеюсь, у него не возникнет проблем из-за ухода, – переживание тонкой струей обволакивало голос младшего. – Он как раз этим и занимался. Поэтому его финальный заезд состоится сегодня, а не прошедшей осенью, как он изначально планировал. Все же немало спонсоров он себе нашел за такой период. – Чонин тоже, – убрав замерзшие руки в карманы, добавил Феликс. – Но он не уходит, – Хан зачесал волосы назад, отчего те распушились, переливаясь в свете закатного солнца рыжим заревом. Светлые линзы сделали взгляд хищным, опасным, предупреждающим. – Тебе не страшно? – Немного. В случае чего, я не смогу помочь Киму, как и ты тоже. Ему придется справляться со всем в одиночку. У Чонина связаны руки – если вмешается, также попадет под раздачу. Однако пока все протекает тихо. Если бы не высокие ставки, то проблем и не возникло вовсе. Но что есть, то есть, с этим нужно смириться. В любом случае эти двое изначально знали, на что подписывались. Их наставники несколько раз объясняли всю серьезность данного увлечения и членства. Они это приняли, а значит, всегда понимали, чего стоит ожидать в случае своего внезапного ухода. – Говоришь так, будто являешься членом верхушки, – усмехнулся Феликс. – Минхо рассказывал. У него друг раньше тоже гонял, но потом решил бросить, – Хан прикусил язык, задумываясь, а стоит ли продолжать. – К сожалению, к его решению отнеслись не так благосклонно, как у Сынмина. – Он? – Живой. Все хорошо, – улыбнулся Джисон. – Но ему еще долго придется выплачивать неустойку. Возможно, он вернется на трассу, чтобы побыстрей вернуть долг. Хотя кто его знает. Минхо не особо распространяется на эти темы. Не знаю, можно ли было вообще тебе это рассказывать, – задумчиво выдохнул старший, озираясь по сторонам, проверяя, не подслушивал кто-либо их диалог. К счастью, нет. – Я никому не расскажу, – серьезность резала уши, однако именно в этом и нуждался сейчас Хан. – Обещаю. – Знаю. Облегчение медленной рекой струилось по рукам и ногам. Феликс всегда вызывал чувство комфорта. Хан не сомневался в друге, всецело доверяя недавние слова. Шум моторов и громкие разговоры с каждой минутой все плотней сгущались над головой, будто грозовые тучи перед сильнейшей непогодой. Напряжение тяжело летало в воздухе, отчего казалось, что то касалось открытых участков кожи. Порой Джисон чувствовал взгляды – завистливые и недовольные – тех, кто поддерживает других участников соревнований. Хан уже давно привык, находя в этом толику наслаждения и упования. Их косые взгляды только придавали уверенности в себе и друзьях, которые в эту самую минуту стояли возле своих мотоциклов, проверяя показатели датчиков и экипировку. Их шлемы лежали на небольшом раскладном столике, начищенные до блеска. Рядом стоял кто-то из старших, следя за порядком и безопасностью небольшой зоны. Подойдя ближе к друзьям, Хан мельком взглянул на шлемы, замечая на их поверхности свое растянутое отражение. Феликс широко улыбнулся, прогоняя недавние тревожные мысли, и подошел к Чонину, повторяя его позу. На ровном лбу пролегла длинная морщинка, брови нахмурились. Со стороны казалось, что Феликс имеет немало знаний, касаемых моторов и других частей, вот только красиво врать здесь никому не запрещено. А такому, как Феликс, все сойдет с рук. – Вы сегодня рано, – поочередно бросая на друзей взгляд, заметил Сынмин, вытирая руки полотенцем. – Хотели сделать вам сюрприз, – улыбнувшись, ответил Хан и провел пятерней по огненно-золотым волосам. – Ты как? Готов? – парень приободряюще похлопал друга по спине. – Более чем, – заверил Ким, разминая пальцы. – Пробный заезд в этот раз будет? Или без него? – Без. Сегодня по плану быстро начать и закончить. Никто не хочет тянуть резину без особой надобности. – Здесь не так много гонщиков, – посмотрев назад, продолжил Хан. Глаза полыхнули огнем, встретившись с чьими-то презрительными. На губах заиграл хищный оскал, а на языке чувствовался сладкий вкус победы друга. – Какие тебе поставили условия? – не разрывая зрительного контакта с незнакомцем, спросил Хан. – Выиграть. И если с Чонином проблем не будет, то с той шестеркой, – Сынмин поравнялся с Джисоном, собрав руки на груди, – придется попотеть. – Не переживай, я помогу от них отвязаться, – довольный голос Чонина взбурлил кровь в венах. – Мухлевать не буду, но если они попытаются к тебе приблизиться – уничтожу. Некогда светлый, по-доброму детский взгляд сменился серьезным и властным, от которого дрожат колени и бежит холод по спине. – За тобой самое малое – вырваться вперед в первые же секунды. Остальное я беру на себя, – Чонин ткнул языком в щеку и посмотрел на одного из противников. Воздух стал еще плотней. – Эм, а вы не думаете, что это уже перебор? Давайте полегче сейчас. Выяснить отношения еще успеете, а пока давайте просто насладимся этой атмосферой – чистое небо, пустая трасса, запах бензина и шум моторов, – мечтательно протянул Ли, закрывая глаза. Джисон посмотрел на друга, а после на небосклон. В голове промелькнуло: «Не такое уж небо и чистое, хоть и бескрайнее. А твои веснушки куда прекрасней, чем те яркие звезды над головой, что образуют бесчисленное количество созвездий» В свете уличных фонарей сверкнуло кольцо на указательном пальце Феликса, которое ранее Хан не видел. На языке возник вопрос, щекоча рецепторы, но парень промолчал, прикусив кончик. За последующий час рев моторов уже не вызывал в глубине души щекотливое чувство предвкушения и переживания. Он стал восприниматься как нечто обыденное и само собой разумеющееся, хотя в данной ситуации так оно и было. Когда до начала заезда осталось всего тридцать минут, Хан и Феликс не отходили от Сынмина ни на шаг, а тот и вовсе перестал обращать внимания на друзей. В ушах звенело, сгущая свинцовые тучи. Чонин молча стоял в стороне, скрестив на груди руки, и, опустив голову, бездумно смотрел себе под ноги. Все нервничали и переживали. Всего некоторое время назад никто и подумать не мог, что страх и неизвестность накроют их с головой. Заезд обещает быть быстрым, но до сводящей органы боли в животе – интересным. Для зрителей захватывающим, но никак не для двух участников и их группы поддержки. Пульсирующие виски давили, будто готовые взорваться. Джисон взглянул на Чонина, стараясь понять, нужна ли ему сейчас поддержка или лучше оставить наедине со своими мыслями. Ян не шевелился – замер, будто каменная статуя, старательно высеченная скульптором, потратившим немалое количество часов, а то и лет на создание своего шедевра. Светлые волосы переливались холодным перламутровым жемчугом. Белесые струи теплого пара клубились над головой, возносясь к молчаливым звездам. Яркие скулы казались еще острей. Напряжение чувствовалось в воздухе, смешавшись с бензином. Возле ног Чонина растеклась радужная жидкость, переливаясь в свете фонарей. – Не нужно, – будто прочитав мысли, произнес Чонин. Руки Хана покрылись гусиной кожей. – Мы справимся, так что перестаньте наводить тоску и панику. Вы сейчас только мешаете нам сосредоточиться и войти в, так называемый, поток. – Перестань это так называть, – внезапно повеселел Сынмин. Серьёзный взгляд смягчился просветлев. – Но Чонин прав, вам пора идти. – Скоро увидимся и… удачи, – без лишних вопросов и пререканий произнес Феликс, нежно улыбнувшись, вот только дрожащие кончики губ выдавали в нем нетерпение и переживание. Хан натянуто улыбнулся и похлопал друзей по плечам, стараясь молча поддержать. – У них все получится, – прошептал Феликс, пытаясь унять горевшее в груди желание обернуться, будто то был последний раз, когда они видятся. – Согласен, – полыхнувшие пламенем глаза смотрели точно вперед. Сынмин и Чонин проводили друзей взглядом и сжали губы в тонкую линию.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

По ушам били неприятные громкие выкрики зрителей. Чье-то тяжелое дыхание жгло кожу. Дрожь покрывала тело, порой сковывая или заставляя дергаться. Джисон не моргая следил за Сынмином и Чонином, стоявшими возле своих мотоциклов у стартовой линии. Несколько человек – их соперники – о чем-то переговаривались, то поддерживая друг друга, то произнося что-то склизкое. Хан был уверен, что правильно прочитал слова по губам, но старался проглотить это, зная, что ничем не может помочь. Феликс казался безразличным, но его внутреннее напряжение все равно передавалось Джисону – незримо, медленно, остро. – Покажите им! – внезапный крик Феликса заставил Хана вздрогнуть, но спустя уже полсекунды губы старшего растянулись в довольной улыбке. – Вперед! – что есть сил добавил Джисон, устремив кулаком в небо. Чонин и Сынмин, улыбнувшись, замолчали и с благодарностью кивнули. Поддержка друзей была хоть и далекой, но такой теплой и сильной, что зародившееся тепло на кончиках пальцев переместилось к кистям, а после перетекло к остальным частям тела. В карих глазах полыхнул огонь, взгляд устремился точно вперед, туда, где петляла длинная дорога. Сынмин видел лишь пустую городскую трассу, яркие фонари-указатели и чувствовал щекочущий ветер, своим холодным порывом указывающий путь. Чонин же, наоборот, внимательно следил за всем происходящим вокруг, продумывая пути наступления и защиты. Ему все равно на место, которое займет сегодня. Главная цель – сделать Сынмина победителем. Ян сжал кулаки и кивнул сам себе. У них все получится. Должно получиться. Появление на дороге одного из организаторов заставило всех участников замолчать и взять в руки защитные шлемы. Высокий мужчина, равнодушное выражение лица которого посылало по телу дрожь, в последний раз обошел каждый мотоцикл, бегло проверяя, все ли в порядке. Приготовившись к скорому старту, гонщики внимательно посмотрели на главного. И даже воцарившая тишина не позволила расслышать то, что говорил мужчина – низкий голос был строго устремлен к участникам гонки, затухая в районе ушей каждого. Слова касались только их и более никого другого, постороннего, чужого. Хан и Феликс с силой сжали ограждение, чувствуя, как обжигающий холод сковывает руки. Сердца бились так сильно, что ребра начали болеть, будто боясь треснуть. Воздух мерно исчезал из легких, оставляя внутри только дразнящую, тяжелую пустоту. Мелкая испарина проявилась на лбу Джисона, благо за челкой та так и осталась незамеченной. Как только мужчина покинул дорогу, все участники заняли свои места, надели шлемы и опустили визоры. На установленных специальных светофорах загорелся предупреждающий красный свет. Даже через специальную экипировку Джисон заметил, как напряглись мышцы друзей. Рев моторов на мгновение оглушил, создавая неприятный звон в ушах. Сынмин и Чонин переглянулись, пожелав друг другу удачи, и сильней сжали ручки управления. Мгновения ожидания и смены цветов на длинном светофоре казались вечностью, хоть на деле прошло меньше десяти секунд. Хан не успел моргнуть, как загорелся ярко-зеленый и все мотоциклы рванули с места, оставляя после себя только громкий звук шин и облако городской пыли. Мотоциклы безжалостно разрезали холодный весенний воздух. Огоньки задних фар быстро слились в единое пятно, иногда разбиваясь на кусочки. Джисон задержал дыхание, наблюдая за тем, как мотоцикл Сынмина, набирая скорость, устремился вперед, сразу занимая лидирующую позицию. Чонин держался чуть позади, но все равно близко, выступая в роли опекуна-телохранителя. Феликс незаметно прижался к Хану, стараясь почувствовать родное тепло – внутренние переживания твердили о своем, нагоняя тревоги. Мотоциклы петляли по извилистым дорогам, то, казалось, поднимаясь, то опускаясь. Звуки моторов затихали, но через несколько мгновений будто раздавались рядом с ухом, оглушая и пугая. Сынмин старался дышать ровно и неспешно, будто за спиной не разворачивается бой, а обычная тренировочная вылазка, когда старшие любили подшучивать над своими учениками, пугая или пуская пыль в глаза, готовя к непредвиденным ситуациям. Впереди мелькали огни фонарей, создавая односторонний коридор. В наушнике звучал голос Чонина, который напевал какую-то мелодию, вот только по иногда скачущим вставкам становилось понятно, все не так гладко, как может показаться на первый взгляд. Сынмин старался не смотреть в боковые зеркала, чтобы не отвлекаться. Пока в наушнике поет друг, а перед глазами лишь длинная дорога – все хорошо и нет смысла паниковать. Чонин внимательно следил за Кимом и его манерой управления. Даже мельчайшие смены линий отпечатывались дрожью на теле. В зеркалах заднего вида то и дело появлялись соперники, старающиеся обогнать, посмеяться и унизить. Все знают, в каком положении сейчас находится Сынмин и что для него означает отдать первенство. С одной стороны, соперники легко встали на место Кима, поняли и приняли его отчаяние. Но, с другой, так просто проигрывать они не намерены. Эти проблемы никак не касаются их, а значит и поддаваться не имеет смысла. Легкий выигрыш никому не приносит удовольствия, только досаду и огорчение. Победа, не стоящая свеч, равносильна печали спортсмена, не сумевшего принести своей команде судьбоносное очко из-за мелкой, детской ошибки. Пытавшиеся подрезать Чонина соперники безуспешно отступали. Ян со всей силы сжимал рукоятки, и если не перчатки, пред глазами предстали бы мертвенно белые костяшки. По лицу тек горячий пот, порой замирая на ресницах тяжелыми бриллиантами. От теплого дыхания, полностью пронизанного нервозностью, защитное стекло запотело, и парню пришлось открыть визор. Поток холодного весеннего воздуха ударил в лицо, отчего Ян на несколько мгновений закрыл глаза, теряя скорость и собранность. В левом зеркале показался мотоцикл, пытавшийся пойти напролом, но Чонин успел среагировать, резко перекрыв путь. В это время второй соперник решил воспользоваться появившейся возможностью, но и здесь Ян смог справиться, начав ехать зигзагом. Мелькавшие на пути лужи от прошедшего дождя оказались как нельзя кстати. Наезжая на них, Ян посылал струю воды и грязи прямо в противника, перекрывая обзор. Секундная передышка – но такая необходимая, что внутри играла ночная серенада, внушая уверенность в скорой победе. Впереди виднелся самый непредсказуемый участок дороги – тоннель. Если раньше все было как на ладони, то скрывающаяся в нем неизвестность пугала. Ночь – далеко не гарант спокойной поездки, а значит и борьба перейдет на новый уровень. Золотые огни поглотили участников гонки. Бетонные стены сгустились над головами, давя своей мощью. В груди Чонина все остолбенело, дыхание сперло, когда в уши ударили бесконечные звуки моторов, сигнализирующие о повышении скорости. В горле застряла вязкая слюна. Мотоцикл друга был совсем близко, протяни руку и коснешься задней фары. Проверять это, конечно, Чонин не стал. В боковых зеркалах сверкнули холодные огни чужих мотоциклов. Если приглядеться, можно заметить полыхавшие пламенем серьезные глаза соперников, открывших визоры. Но Чонину было плевать на них, куда больше страшило неприятное чувство в груди, будто что-то может пойти не так. Будучи в тоннеле, никто не пытался действовать опрометчиво и резко, каждый придерживался своего места, хотя бы до тех пор, пока перед глазами не возникнет конец длинного коридора. – Я ускоряюсь, – послышался в наушнике уверенный голос Сынмина. Чонин моргнул фарами, подтверждая услышанное. – Только осторожней, здесь не успели обновить разметку, – предупредил Ян, облизывая губы. Боковым зрением он продолжал наблюдать за дышавшими ему в спину соперниками. В следующее мгновение мотоцикл Кима стал отдаляться, мерцая черно-золотым переливом. Теперь была очередь Сынмина напевать мелодию, дабы заверить друга о своем состоянии. Чонин тихонько хмыкнул, также нажимая на газ. Счетчик спидометра зашкаливал, натягивая нервы, как струны изящного музыкального инструмента. Сынмин тяжело сглотнул и сразу продолжил напевать мелодию, уже и не зная, успокаивает этим друга или себя самого. Это впервые, когда он ездит на подобной скорости. Сопротивление воздуха дает о себе знать, отчего руки слегка скользят на рукоятках. Тяжелые плечи ноют от напряжения и стали в воздухе. Мотоцикл ревет между ног, будто разговаривая с владельцем, уверяя в своей пригодности и намекая на еще большие возможности, не понимая, почему их не используют. Вдали уже показалось заветное ночное небо, по которому Сынмин за короткое время успел соскучиться. Губы растянулись в облегченной улыбке, но спустя долю секунды сжались в линию. В визор ударил свет от ехавшей навстречу машины. Сынмин поднял левую руку вверх и резко опустил, ладонью вниз. Светоотражающая перчатка сверкнула, показывая Чонину и другим, что сейчас не самое лучшее время для маневров. Ким, сам того не заметив, сбавил скорость, стараясь спокойно проехать летевший навстречу автомобиль, благо водитель придерживался определенной линии. Вот только Чонин не уследил за таким ходом друга. Послышался неприятный лязг металла. Полетевшие перед лицом искры фантомно обожгли открытую часть лица. Ян зажмурился: – Блять, дави на газ, придурок! – завопил Чонин, чуть сбавляя скорость, вновь начиная ездить зигзагом. – Прости, – виновато ответил Сынмин, ускоряясь. – Предупредил бы хоть, – заключил Чонин, бросив косой взгляд на зеркала. Никто будто и не заметил мелкой заминки впереди, хотя, возможно, так только казалось. Выехав из злополучного тоннеля, Сынмин и Чонин вздохнули с облегчением. Последний поворот и прямая, в конце которой уже ждут друзья и горят фонари, сигнализирующие об окончании бешенного адреналина, что струится по венам мелкой крошкой. Мягкий поворот и в ухе вновь звучит голос Чонина, от которого в груди будто взрывается вулкан, а вместо лавы приятное тепло, согревающее руки: – Жми на полную и ничего не бойся, я с тобой. Сынмин хищно сощурил глаза и корпусом опустился ниже к ветровому стеклу. Воздух нежно обтекал тело, переставая сопротивляться разрезающему его мотоциклу. В ушах звучал лязг шин – Чонин вновь не давал противникам приблизиться к Киму хоть на метр. Пульс бил по вискам, оглушая и отрезая от остального мира. Мелькавший холодный свет фонарей слился в один протяжный поток, представая дорожкой, рассчитанной лишь на одного человека: того, кому в голову дышат недовольные соперники и смотрит преданный друг, что еле справляется с управлением мотоцикла. Сынмин не слышит, как в наушнике что-то кричит Чонин, не видит приближающегося к нему соперника. Только огни финишной прямой, шумевшую толпу и встревоженные взгляды Хана и Феликса, что закрыли ладонями рты. Протяжный долгий выдох соскочил с пересохших губ, и руки вывернули газ на максимум, резко отрываясь от до этого момента незамеченного соперника, оставляя того далеко позади. Сынмин не помнит, как пересек финишную линию, не помнит, как остановил свой мотоцикл и открыл визор, не помнит, как его обняли друзья. Все померкло, сливаясь в одну нечеткую картинку. Голова кружилась, а легкие горели. Напряжение накрыло с головой. Трясущиеся колени с трудом удерживали его на ногах. Кто-то похлопывал по плечу, поздравляя с победой, а кто-то ругал и оскорблял, стараясь вывести на эмоции. Чонин подоспел именно в тот момент, когда Ким был готов упасть на землю. Крепкие объятия сдавили тело, стараясь вернуть в реальность. Ян стянул с головы друга удушающий шлем и отбросил куда-то в сторону, под ноги незнакомцев или собственных друзей. Сейчас это не столь важно. Сынмин победил. Они победили. Облегчение слилось с разрывающим тело адреналином, запечатлеваясь на лице сумасшедшей улыбкой, от которой у зрителей пробежалась дрожь, и те сразу отошли на несколько шагов назад, решая переключиться на кого-то еще. Тихий смех смешался с громкими возгласами, медленно перерастая в звонкий и заливистый. Сынмин провел по волосам, взъерошивая мокрые пряди, и уткнулся Чонину в шею, дрожа всем телом. Ян крепче прижал к себе Кима, что-то приговаривая. Джисон и Феликс молча стояли в шаге от друзей, стараясь не подпускать остальных, позволяя продлить такой интимный момент. Хан почувствовал, как внутри все сжалось, перевернулось и вывернулось наизнанку. Дрожь в пальцах нарастала. Страх отступил, позволяя телу наконец расслабиться. Феликс стучал зубами, то ли от холода, то ли также столкнувшись с последствиями сильнейшего напряжения. – Все будет хорошо, – громко и четко произнес Чонин, чуть отстранившись от Сынмина и посмотрев на Ли и Хана. – Теперь все хорошо. А ты, дырявая башка, – внезапно Чонин шутливо стукнул ладонью по плечу Кима, – думай, как будешь возмещать мне ремонт мотоцикла. Это ж надо, блин, предупредить о машине, которую все и так видели, он предупредил, а о торможении – забыл! – Прости, – дрожащим голосом ответил Сынмин, натянуто улыбаясь. Его по-прежнему потряхивало, но свет в глазах показывал, что беспокоиться не о чем, и он, правда, в порядке. – Идите все сюда, – Ким раскрыл одну руку для объятий, пока вторая покоилась на плече Чонина. Феликс и Джисон переглянулись и направились к друзьям. На лице Хана застыла улыбка, а Ли со звонкими возгласами подпрыгнул несколько раз. Крепкие объятия, разделенные на четверых, затмевали царивший вокруг гам. Все проходило мимо, оставляя только сладкое, волнительное послевкусие. Кончики пальцев продолжало покалывать, в то время как на душе воцарил долгожданный штиль. – Нам нужно идти, – вдруг сказал Сынмин. – Осталось уладить некоторые моменты, – Чонин кивнул, тихо хмыкнув. – Да и вам уже пора. Здесь больше не на что смотреть. – Но… – хотел было запротестовать Феликс, но был прерван мягким голосом Чонина: – Посмотри туда, – указал младший рукой куда-то за спину Ли. – Тем более вас двоих уже ждут. Хан повернулся вполоборота, сразу сталкиваясь со светло-карими глазами, от взгляда которых губы сильней растянулись в теплой улыбке. – Завтра обязательно увидимся, – пообещал Сынмин, подталкивая друзей. – Пока. Джисон не стал пререкаться и, на прощание помахав рукой, побежал в сторону Минхо, который давно терпеливо ожидал его с распростертыми руками. Родное тепло обволокло тело, избавляя от всех теней недавних переживаний. Джисон обхватил ладонями лицо старшего и соединил их губы в чувственном и сладком поцелуе, от которого сердце Ли готово порхать. – Спасибо, что приехал, – слегка осипшим от громких криков голосом произнес Феликс, оставляя поцелуй на щеке Хенджина. – Ты же попросил забрать тебя. Как я мог не прийти? Если бы ты сказал, куда идешь, я бы пошел с тобой, – Хван притянул младшего за талию и поправил выбившиеся несколько прядей за ухо Феликса. – Держи, – парень отступил на шаг и снял с себя куртку, сразу протягивая Ли. – Не нужно. – Ты дрожишь, дурачок, – Хван накинул на плечи любимого куртку и вновь приобнял. – Пойдемте, – произнес Минхо, прерывая зрительный контакт между Хенджином и Феликсом. Те молча кивнули. Сынмин и Чонин со счастливыми улыбками проводили взглядом друзей, после чего сменили выражения лиц на серьезные. Впереди их ждал долгий разговор со спонсорами и организаторами. А в конце – желанное завершение, где каждый продолжит заниматься тем, что считает сейчас важным и нужным. Крепко держа в руках шлемы, парни кинули оценивающие взгляды на свои мотоциклы, которыми уже занималась их команда, и направились в обговоренное перед началом гонки место. Ночь обещает быть длинной, но несомненно приятной.