Wisteria

Просторная светлая аудитория. За передним длинным столом сидели члены комиссии, которые одним лишь видом создавали нервозность. Суровый взгляд и тяжелое дыхание колкими иглами покрывали грудь. Джисон сидел в самом конце, стараясь не привлекать внимания выпускников. Их неуверенность и переживания лились через край, хоть те и старались казаться собранными. На лицах виднелись напряженные, вымученные улыбки. В глазах искрилась надежда на скорый конец и легкую сдачу. Минуты медленно сменяли друг друга, приближая час начала защиты. Старшекурсники что-то тихо обсуждали между собой, стараясь успокоиться. Несколько девушек держались за руки. Кто-то спокойно дремал, предпочитая красочную страну серой реальности. – Ты чего сел так далеко? – вдруг прямо на ухо прошептал знакомый глубокий голос. – Феликс, – шуточно-брезгливо произнес Хан, откидывая голову в сторону. Ли улыбался. Россыпь веснушек из-за проникающих сквозь большие окна лучей казалась светлей. Будто блестящие звезды спустились с небес, чтобы даже днем сиять ярче горячего солнца. Светлые волосы переливались жемчугом, а длинные черные ресницы выделяли теплые карие глаза. – Где Минхо? – спросил младший, присаживаясь на соседний стул. Их плечи на мгновение соприкоснулись, и кончики губ Хана приподнялись. – Сказал, что хочет кофе, и сразу ушел, – усмехнулся Джисон, пожав плечами. – Волнуется, – заключил Феликс, складывая руки на груди. Хан быстро кивнул. Хотелось оказаться рядом с Минхо, обнимать его, целовать, нашептывать милые слова, сделать все возможное, чтобы успокоить и подбодрить. Но, похоже, у старшего имелся свой план действий. И Джисон не спешил нарушать то, что уже давно запланировал Ли. Минхо знал, что делает, а Хан понимал, что так для него будет лучше. Сейчас он мог лишь наблюдать со стороны, а когда старший подаст знак, сделать все, чтобы создать желаемый комфорт. Минхо вошел в аудиторию ровно в десять утра. Темные штаны в тонкую крупную клетку подчеркивали накаченные бедра, в то время как белоснежная рубашка придавала легкости. На ослабленном галстуке виднелся зажим в виде эмблемы университета. На запястье сверкал браслет, который Хан подарил ему несколько дней назад. В руке парень держал большой держатель с кофе. «Айс-латте» – подумал Джисон. Старший уважительно кивнул комиссии и прошел к заднему ряду. Следом вошел Хенджин. Минхо сел рядом с Ханом и оставил теплый поцелуй на щеке. Кожу приятно обдало жаром. Джисон прикусил губу и посмотрел на Ли, замечая сверкнувшую в лучах длинную серьгу. Он коснулся уха старшего, кожей чувствуя холодный металл. Маленькая острая звездочка на кончике замерла на подушечке указательного пальца. – Парные серьги? Мило, – усмехнулся Хенджин и обнял Феликса, прижимая ближе к себе. – Не, мы разделили мои, – поправил Минхо, а Хан убрал руку, невесомо коснувшись шеи. Табун мурашек пробежался по спине старшего. – Разбирайте кофе, чего сидите? – Ли обхватил запястье Хана и оставил легкий поцелуй. В глазах сияла чистая любовь и забота. Джисон широко улыбнулся и, поставив к себе ближе один из напитков, лег на плечо Минхо. – Ты как? – тихо спросил, смотря на вышедшего первого студента к трибуне. – В порядке. Теперь все хорошо. Хан переплел под столом их пальцы и протяжно вздохнул. Несмотря на демонстрируемое спокойствие, напряженное тело полностью выдавало Ли. Карие глаза смотрели точно вперед, замирая на слайдах презентации. Пальцы сильней сжали ладонь, и Хан провел большим пальцем по тыльной стороне. – Когда я пойду выступать, буду смотреть только на тебя, – прошептал Минхо так, чтобы его слышал только младший. – Хорошо, – ответил Джисон и бросил косой взгляд на Феликса и Хенджина. Те тихо сидели в телефонах, порой что-то показывая друг другу, вызывая теплые улыбки. Минхо не соврал. Когда наступила его очередь представлять выпускную работу, он смотрел точно на Хана, подмечая даже быстро, всего на долю секунды, проносившуюся в них эмоцию. Карие глаза смотрели прямо вглубь, достигая сердцевины души, пропитанной любовью, теплом и защитой. Легкая улыбка растянула губы старшего, в то время как бесцветный голос рассказывал подготовленную речь. Уверенная поза делала Минхо похожего на короля, что с мягким нажимом смотрел на своих подданных. Хитрый взгляд щекотал кожу, посылая мелкую дрожь по рукам. Подушечки пальцев закололо. Джисон хотел прикоснуться к нему, провести по фарфоровой коже, оставив видимый только им двоим след. Легкая пульсация почувствовалась на губах. Хан прикоснулся к ним, неторопливо проводя по краю. Голос Минхо дрогнул в усмешке, но в следующее мгновение вернулся к ровному тону. Тихий смешок слетел с губ Хенджина. – Не заводи его сейчас, – посоветовал Хван. Вот только Джисон понятия не имел, о чем он. Низ живота свело, образуя теплое напряжение, медленно распространявшееся по всему телу. – Я не… завожу его, – запротестовал первокурсник, разрывая зрительный контакт со старшим. Скулу обожгло, и парень поспешил восстановить утерянную на долгое мгновение связь. – Я посмотрю на твою реакцию, когда у тебя будет защита, – встал на сторону друга Феликс, мило улыбаясь и прищуриваясь. Хенджин провел пальцем по нижней губе и улыбнулся, будто представляя. – Буду ждать с нетерпением, – протянул Хван, с соблазном взглянув на возлюбленного. – А когда она? – Через два дня, – прошептал Феликс и вырвался из крепких объятий. Хан нахмурился, задумываясь о своем, но промолчал. «Будет весело» – пронеслось в голове Джисона, а в мыслях уже образ возник, как Феликс станет всячески издеваться над Хенджином, подмигивая или посылая воздушные поцелуи. А старший будет пытаться не смотреть на того, но с грохотом провалится. Минхо бегло ответил на задаваемые вопросы. Легкая усмешка украсила его губы, когда Хан мельком кивнул. Защита Ли прошла даже лучше, чем представлялась. Легкие вопросы и расслабленная комиссия – лучшее сочетание, о котором только может мечтать любой выпускник. И сегодня Минхо сорвал джекпот. Оставшееся время защиты пролетело незаметно. Минхо расслаблено сидел, закинув на свои бедра ноги Джисона. Пальцы одной руки медленно водили по черным классическим брюкам, щекоча скрытую под ними кожу. Вторая рука нежно водила по шелковой кремовой рубашке младшего, задевая ногтями пуговицы. Теперь настала очередь Минхо заигрывать, отыгрываться. Вот только Хан действительно ничего не делал. Или ему так только кажется? Минхо поцеловал младшего в плечо, замирая на несколько секунд так, чтобы очертания губ запечатлелись на коже невидимым следом. Джисон резко втянул воздух и задержал дыхание. Уши покраснели, но из-за густых волос это осталось незамеченным. – Ну что? Вы с нами? – задорно воскликнул Хенджин, когда закончилась защита, и притянул Феликса за плечи. Младший обнял его за талию в ответ. – Музыка, алкоголь, танцы, друзья. Что может быть лучше? – У нас свои планы, – с нежностью посмотрев на Хана, ответил Минхо. – Он хотел съездить в одно место. А сейчас, как мне кажется, самое лучшее время для небольших путешествий. – Уверен? Там будут все наши и, кажется, Чонин с Сынмином. Возможно придет Сухо, – не унимался Хван, хоть уже знал неизменное решение друга. Минхо не требовалось отвечать. Они с Хенджином задолго обо всем договорились. Разыгрываемый спектакль служил лишь формальностью, но довольно приятной и интересной. – Вы серьезно планируете отмечать защиту каждого? Не легче подождать и отпраздновать разом? – Хан все же озвучил крутящийся на языке вопрос, но получив протяжное «не-а, так интересней», решил закрыть тему. – Куда отправитесь? – поинтересовался Феликс. – Пусан, – коротко произнес Джисон, поймав на себе взгляд старшего. В зрачках сверкнула яркая искра, образуя между ними связь. – Мы едем в Пусан, – повторил Минхо, после оставляя легкий поцелуй на лбу Хана.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Черепичные крыши создавали подобие набегающей волны. Красные и зеленые постройки соединялись между собой подвесными разноцветными фонарями. Каменные лестницы, будто бы не тронутые временем, казались чистыми и крепкими. Спокойные приветливые статуи Будды возвышались над головами. Туристы небольшими группами исследовали обширную территорию. Несколько монахов, облаченные в красные одежды, молчаливо проходили мимо гостей, приветливо улыбаясь. В воздухе чувствовались горная свежесть и сладость цветущей глицинии. Изящные рисунки из цветов украшали территорию, приковывая к себе взгляды многих посетителей. Зеленые холмы уходили ввысь, местами заменяя небосклон. Сердце Джисона билось с неистовой силой. Казалось, будто все, что здесь происходит, проходило через его грудную клетку. Множество запахов и звуков кружили перед ним. Ветер касался пальцев, будто намереваясь взять за руку, обволочь запястье и утянуть в неизвестном направлении, скрыть от чужих глаз. Минхо шел рядом. Руки убраны в карманы брюк, слегка натягивая ткань на бедрах. Неспешный шаг глухо звучал в голове. Старший бросал заинтересованные взгляды на любимого, наблюдая за его умилительной реакцией. Губы Хана приоткрыты, то и дело роняя тихие вздохи. Темные волосы отливали огнем. Их кончики развевались на ветру. Широкие глаза с интересом рассматривали все, что попадало в поле зрения. Джисон походил на малыша, который впервые оказался в незнакомом месте и старался запечатлеть в памяти как можно больше. – Ты ищешь какое-то определенное место? – спросил Минхо, переплетая их с Джисоном пальцы. – Да, – кивнул младший. – Мама рассказывала об одной аллее. – Ты уверен, что все будет хорошо? В прошлый раз же… – У меня нет аллергии, – резко оборвал Джисон. – Прости. У меня нет аллергии, – повторил он более спокойным и ровным голосом. Минхо не ответил, только сильней сжал ладонь и спокойно подстроился под его шаги. Храм остался далеко за спиной. Теперь их окружали величественные деревья, длинные лозы которых тянулись к широкой тропинке. Фиолетовые, розовые, нежно-лиловые цветки свисали с неба, маня прикоснуться к ним. Сладкий запах витал в воздухе, подхватываемый приятным ветром. Казалось, цветки колебались в медленном танце, перекликаясь друг с другом, то соединяясь, как возлюбленные, то расходясь, будто незнакомцы. Душистая аллея тянулась все дальше и выше. Несколько тропинок расходились в стороны, ведя неведомо куда. Вспоминая слова мамы, он выбрал правую. Чем дольше они шли, тем больше в сладко-свежем запахе слышались пресные нотки. Хан ускорил шаг. Захлестнувшие мысли чуть было не вытеснили из сознания Минхо. И если бы тот не крепко держал руку младшего в своей, тот бы, как и в детстве, убежал так быстро, как только мог. Наперегонки с самим ветром, который никогда и никому не проигрывал. И не проиграет вовек. Джисон сошел с тропинки. Высокая зеленая трава коснулась голых лодыжек, щекоча мягкую кожу. Минхо тяжело сглотнул. Только сейчас он понял, куда привел его младший. Минхо давно позабыл то место, что определило его дальнейшую жизнь. Место, где оборвалась так и не начавшаяся полноценная жизнь. Место, где он приобрел недостающую часть и тут же ее потерял. Упустил. Опоздал. Деревья, от которых на душе с каждой секундой становилось все грустней и тяжелей, давили. Они окружали их, создавая незримую клетку, стены которой постоянно приближались. Воздух покинул легкие, и в груди стало тесно. Минхо задыхался, медленно тонул в сладости деревьев, лишаясь возможности дышать полной грудью. Мелкая дрожь покрыла тело парня. На лбу выступила испарина, а по спине пробежалось дуновение сковывающего холода. Минхо остановился, однако руки не расцепил, из-за чего Джисон шикнул от внезапного натяжения в плече. – Ты чего? – в недоумении спросил Хан, смотря на их переплетенные пальцы. – Это то самое место, – только губами произнес Минхо. Голос застрял в горле, не смея пробить невидимый барьер. – Крольчонок? – Хан приблизился к Ли, прижимая ладонь к прохладной щеке. – Все хорошо? Минхо накрыл руку Джисона своей. Он молчал, глубоко дыша и наслаждаясь теплом родного человека. Кажется, это впервые, когда он не в состоянии сдерживать себя, когда чувства, что томились глубоко внутри, смогли найти трещины и вырваться на волю, очерняя все вокруг. На глазах навернулись первые слезы. Прозрачные капли стекали по щекам, оставляя неприятный след. Хотелось стереть его, избавиться от любого напоминания слабости, но не получалось. Руки не слушались, оставаясь на своих местах, перенимая тепло Хана. Джисон притянул старшего ближе так, чтобы голова легла на плечо, утыкаясь носом в изгиб шеи. Ладонь с щеки переместилась на макушку, медленно поглаживая, в то время как рука Ли резко опустилась, пальцем цепляясь на карман штанов младшего. – Дай мне минуту. Всего одну минуту, – прошептал в шею Минхо, сильно зажмуриваясь до появления белых вспышек. – Столько, сколько потребуется, крольчонок. Щебетание птиц и шелест лоз на ветру сгущались над головой. Минхо чувствовал, как бьется чужой пульс – испугано, тяжело, но в то же время достаточно ровно, чтобы подстроиться под него, мысленно считая удары. Усталость прокралась незаметно. Тяжелые веки ощутили холод, а желание лечь обозначило шах и мат. – Пойдем, – внезапно произнес Минхо, поднимая голову. Красные пятна покрывали его лицо, а в уголках глаз по-прежнему виднелись слезы. – Но… – Спасибо, – старший оставил соленый поцелуй на щеке. – Давай отдохнем там, – указал на одно из множеств деревьев и, не дожидаясь ответа, продолжил свой путь. Как только над головой оказались пушистые гроздья с нежно-розовыми цветками, Минхо сел между крупными корнями, выглядывавшими из земли. Облокотившись макушкой о ствол, парень на мгновение закрыл глаза. Вот только усталость и сонливость пропали, будто их и не было пару минут назад. Минхо прикусил нижнюю губу и посмотрел вперед. Чуть дальше, в метрах семи от них, развернулся прекрасный пруд, на ровной поверхности которого солнце играло ярким искрами. Сиявшие зайчики слепили в глаза. Однако раздражения, которое обычно бывает, так и не возникло. Минхо наблюдал за их игрой, не в силах отвернуться. Джисон бесшумно подошел к нужному дереву и, поставив рюкзак на землю, лег на прохладную траву, расположив голову на ногах старшего. Минхо опустил руку на грудь Хана, ладонью вновь чувствуя сердцебиение. Джисон хотел было задать вопрос, но вовремя спохватился, решая отложить разговор. Приятная тишина и звуки природы окружили их, создавая некий барьер, где были только они вдвоем. Высокая трава щекотала голые участки кожи. Ветер игрался с волосами, путаясь в них. Спокойный взгляд Минхо глядел будто сквозь водную гладь, а Джисон осторожно наблюдал за Ли. – Когда мне было около восьми, мы с родителями решили посетить один храм, который славился не только своей историей и красотой, но и большим разнообразием цветущей вистерии. Мы так же, как сейчас с тобой, прогуливались по обширной территории, о чем-то болтали. Думаю, мама и папа обсуждали историю храма, а я… Мне тогда было уж точно не до этого. То место казалось слишком прекрасным, чтобы забивать голову ненужной информацией: когда, кто и где построил. Это не то, что хочет знать маленький ребенок. Джисон на мгновение закрыл глаза, но после так и не смог открыть. Вторая рука Минхо переместилась на голову младшего, зарываясь пальцами в темно-огненные волосы. – В какой-то момент я отделился от них, ушел гулять среди вистерии. Конечно, предупредив их заранее. К тому же всегда был на связи. Каждый из нас отдыхал по-своему. Минхо нежно гладил Хан по волосам, порой накручивая на пальцы несколько прядей, посылая приятные мурашки. – Я решил отдохнуть возле водоема. Просто сидел и наслаждался природой, как вдруг почувствовал, что что-то не так. В груди стало тяжело, а дыхание сперло. Я услышал чьи-то тихие шаги, словно гром среди ясного неба. Почему-то те выделялись среди всеобщего спокойного гама. Я встретил мальчика, немного младше себя, – задумчиво протянул, улыбаясь. – В моей памяти уже стерся его четкий образ. Лишь размытое очертание, утопающее в солнечных лучах. Ложь. Минхо помнил, как выглядел тот малыш. Помнил его выражение лица и большие оленьи глаза, одежду… и как он убегал обратно к маме, легко позабыв обо всем. Ли даже сейчас мог с легкостью ощутить то, что чувствовал во время встречи с соулмейтом. Яркий водоворот щекотал кожу, соединяя его с правильным незнакомцем, который таковым и останется до конца дней. – Цветочный водоворот поистине прекрасен. Мелкие цветки вистерии кружились над головой, медленно обволакивая нас, соединяя. Сладкий запах стал ярче и щекотливей, – Минхо опустил взгляд, проверяя выражение лица младшего. Ни один мускул не дрогнул. – Прости, что рассказываю тебе это. Знаю, как ты мечтаешь ощутить подобное. И когда-нибудь оно произойдет. Я уверен, – горькая печаль уколола язык, вязкой струей стекая в горло.

❀・────━【✿】━────・❀

Яркое солнце. Волосы развевались в разные стороны, подхваченные ласковым ветром. Нежная глициния создавала длинный пестрый коридор, конца и края которого не было видно. Сладкий запах кружил над головой, мелкими частичками оседая на одежде, создавая незримый шлейф. В руке громко шелестела желто-фиолетовая вертушка. Довольная детская улыбка казалась такой притягательно-милой, что проходившие мимо люди останавливали взгляд на маленьком чуде, чувствуя в груди небольшой теплый заряд, медленно растекавшийся по всему телу. Хан бежал быстро, без оглядки. Пробивающиеся сквозь длинные цветочные лозы лучи манили, уводя все дальше. В душе спокойствие перемешивалось с растекавшимся счастьем. Свернув с уложенной камешками тропинки, мальчик очутился среди бескрайней зелени, на которой несколько человек устроили пикник, расположившись под тенью высоких деревьев. Кто-то сидел на траве, читая или старательно рисуя окружающий пейзаж, запечатлевая навеки счастливые моменты людей на холсте. Кто-то неспешно прогуливался, озираясь по сторонам, наслаждаясь природой. Несколько детей шумно играли в догонялки, обегая всех, кто встречался на пути. Джисон стоял неподвижно, внимательно разглядывая всех блестящим от мелких слезинок-бусинок взглядом. Пальцы сильней сжали ручку вертушки, прижимая к груди. С волосами по-прежнему игрался ветер, спутывая между собой. Сладкий аромат глицинии словно покрыл тело своим тонким слоем, медленно проникая под кожу. Ноги быстрыми шажками уводили мальчика все дальше от длинного цветущего коридора. Сердце внезапно забилось чаще, так неожиданно, что Джисон остановился и приложил ладонь к груди, словно пытаясь понять, точно ли сильный стук исходил от него. Брови нахмурились, проявляя свету тонкую складку на лбу. Нижняя губа вытянулась в недовольной манере. Хан стоял так несколько минут, буравя взглядом вздымающуюся от каждого вдоха грудь. В нос ударил сладкий запах глицинии, который до этого уже успел притупиться и стать чем-то обыденным и невзрачным, словно воздух всегда пах этим цветочным ароматом. Вот только сейчас его стало больше, слаще. Кончики пальцев приятно закололо, отчего Хан потер их о ладони, стараясь унять новые ощущения. Что-то резко менялось. На мизинце будто завязалась тонкая ниточка, начавшая тянуть его дальше. Мальчик шел, словно заворожённый, ведомый волшебным созданием, которое открылось лишь его невинному чистому взору. – Привет? – приятный голос разрезал наваждение. Сердце пропустило удар, падая куда-то в пятки. Длинные ресницы затрепетали, а рот приоткрылся. Перед Джисоном стоял мальчик, немного старше его самого. Яркое солнце обрамляло его силуэт. Теплые лучи слепили в глаза, из-за чего разглядеть незнакомца становилось все сложней. Светлые волосы развевались на ветру, то и дело спадая на лицо. Губы растянуты в теплой улыбке. Старший внимательно наблюдал за мальчиком, с похожим восторгом глядевшим в ответ. – Привет, – дрогнув в голосе, ответил Хан. Внезапно все вокруг растворилось, исчезло, сменяясь прекрасными мелкими фиолетово-розовыми гроздьями, заполонившими пространство. Цветы теплым вихрем пронеслись между двумя мальчиками, будто соединяя их между собой. Джисон затаил дыхание, боясь пошевелиться и прогнать прекрасный мираж, от которого внутри все напряглось, словно струна. Сладкий запах накрыл их тонкой простыней, скрывая от происходящей вокруг обыденной жизни, унося далеко вперед, туда, где не ступала еще нога человека. – Ты… ты мой… Вистерия… – на выдохе произнес незнакомец, указывая на мальчика пальцем. – Джисон-и! – обеспокоенный голос матери пробудил сознание, заставляя отвести взгляд от мягких черт лица, что манили уже несколько минут. – Иди сюда, малыш! Хан повернулся вполоборота к тропинке, где его ожидала обеспокоенная мама с отцом. – Хани, беги сюда! – женщина расставила руки в стороны. – Мама! – счастливо воскликнул Джисон, забывая про недавнее видение, и побежал прямо в объятия матери, желая поскорей почувствовать ее объятия. Нежные руки сцепились в замок за спиной, отрывая от земли. Губы оставили несколько поцелуев на пухлой щеке, кончик носа щекотал кожу, вызывая заливистый детский смех. Джисон обнял женщину в ответ, прижимаясь сильней. Отец положил ладонь на макушку сына и потрепал по пушистым волосам, передавая тепло. Улыбка ярким заревом осветила лицо мальчика. Счастливый смех ласкал уши окружающих. – Нам пора уходить, малыш, – тягучий голос мужчины, привлек внимание Хана. Мальчик быстро закивал, соглашаясь с отцом, и после щекой прижался к мягким волосам, от которых пахло свежим апельсином и сладкой глицинией. Веки медленно опустились от соединившихся ароматов. Губы растянулись в нежной сонной улыбке. Усталость накрыла мальчика с головой, как тяжелое одеяло в прохладную ночь. Ресницы трепетнули, когда он открыл глаза всего на несколько секунд. Взгляд застыл на удалявшейся фигуре парня, что так и продолжал смотреть ему вслед, с грустью провожая, не в силах пошевелиться.

❀・────━【✿】━────・❀

Хан медленно поднял тяжелые веки. Через заспанную пелену просачивался образ старшего, ласкаемый теплыми лучами. В ярких глазах блестела искренняя нежность и доверие. Минхо провел пальцами по щеке Хана. Легкая улыбка коснулась джисоновых губ. – Привет? – поздоровался Ли и сразу наклонился, соединяя их губы в сладком поцелуе. – Привет, – ответил Хан. – Выспался? – Немного, – пожал плечами парень и вытянул губы, прося еще об одном поцелуе. – Что тебе снилось? – Прошлое, – Хан принял сидячее положение и потянулся к рюкзаку. Минхо медленно поднялся, ссылаясь на затекшие мышцы, и вышел из тени высокого дерева. Яркие лучи подхватили его силуэт, обрамляя и подсвечивая. – Ты сказал, что веришь, что однажды я встречу своего соулмейта и смогу ощутить тот водоворот. Минхо опустил голову, тяжело вздыхая. – Не произойдет, – по-прежнему сонно, но довольно уверенно произнес Джисон, прокручивая в голове недавний рассказ старшего. Минхо вздернул бровями и повернулся вполоборота к Хану. – Не произойдет, – повторил младший. – Джисон стоял позади, скрывая руки за спиной, что-то пряча. – Вот как, – растянув губы в тонкую линию, ответил Ли. – Мама сказала, что я уже встречал своего соулмейта, – Джисон протянул небольшой букет. – Гречиха означает возлюбленного. Видел однажды во сне, как дарю тебе ее, и так захотелось воплотить в жизнь, – легкая улыбка озарила Минхо. – Спасибо, – поблагодарил Ли, принимая букет. – Ты знаешь, что означает глициния? – Новое прекрасное начало, – ответил старший, подушечками пальцев касаясь белых цветков гречихи. – Да. Но есть еще одно – клятва в верности и нескончаемой опьяняющей любви. Именно это я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой. – Где ты встретил своего соулмейта? – сердце Минхо забилось чаще. Легкий ветер принес несколько розовых цветков глицинии, впутывая в волосы старшего. – Здесь, в храме Помоса, среди глицинии, – ответил Джисон, быстро сокращая расстояние. Теплое дыхание опалило губы. – Но ты называешь ее вистерией. – Что… – Ты мой соулмейт, крольчонок, – тихо произнес парень, смотря прямо в ореховые глаза старшего. – В тот день ты встретил меня. Минхо молчал, не зная, что ответить. – Прости меня. Прости, что тогда убежал. Прости, что не сообщил родителям раньше. Прости, что забыл тебя. Прости, что заставил так долго ждать. Прости… Но так и не успел закончить. Минхо обхватил ладонями покрасневшие щеки Хана и прижался к его губам своими. Одинокая слеза скатилась по щеке, делая поцелуй еще более сладким, как переполняющая воздух глициния. Лучи теплого закатного солнца обрамляли две прижимавшиеся друг к другу фигуры. Ласковый ветер развевал их волосы, переплетая между собой. У самого основания мизинцев чувствовалось небольшое жжение, будто кто-то завязал тугой узел, соединяя двух людей ранее незримой красной нитью. Сладкий запах оседал на одежде, медленно впитываясь в кожу. А вокруг словно вновь образовался фиолетово-розовый вихрь, накрывая их тонкой простыней, скрывая от происходящей вокруг обыденной жизни. Они обязательно поговорят об этом завтра, расскажут свои истории, но сейчас главное совсем другое. Однажды они столкнулись среди прекрасной глицинии, потом потерялись, а затем вновь обрели друг друга. И теперь таинственная вистерия, сотканная из любви и заботы, всегда будет с ними: в их глазах, улыбках, словах и душах. И так будет всегда. До самого конца…