Wisteria

– Здесь так красиво, – довольно произнес Феликс, медленно приближаясь к пыльно-кремовой стене. Тень от величественной крыши дворца Кёнбоккун накрыла парня легкой прохладой. Хенджин прикусил кончик языка и улыбнулся, наблюдая, как Ли озирался по сторонам. Пухлые губы приоткрыты в немом изумлении. Порой с них соскальзывали тихие удивленные вдохи. Длинные ресницы казались еще черней, а глаза, ловившие на себе взгляд старшего, выразительней. Хван поравнялся с младшим, соприкасаясь плечами. Возле открытых красных дверей, которые издалека казались длинными темными арками, стояли стражники в голубых одеяниях. Яркие флаги развевались на ветру, показывая себя во всей красе. Туристы и местные жители, некоторые из которых одеты в традиционные костюмы, густой толпой то заходили внутрь, то выходили. Несколько человек записывали видео на память или своих влогов, кто-то делал фотографии, а некоторые молча прогуливались, восхищаясь дожившей до настоящих времен красотой лучезарного дворца. – Не хочешь примерить ханбок? – предложил старший, взглянув на отдельную пристройку. Довольная улыбка Феликса послужила ответом. Хенджин аккуратно обхватил тонкое запястье и потянул в сторону палатки, внутри которой одежда разных оттенков и узоров предстала пред их глазами. Проходя вдоль костюмов, Хенджин заметил изучающий взгляд женщины на их с Феликсом переплетенных руках. Выражение ее лица сменилось с приветливого на брезгливое, а рот уже было раскрылся, чтобы тихо высказать недовольство, как Хван прищурился, будто хищник, готовый атаковать твоего противника в любой момент, и прошептал: – Выполняйте свою работу, а не чешите прогнившим языком, – свинцовый голос резанул уши женщины, покрывая ее щеки красными пятнами возмущения. – Не думаю, что Вы сохраните работу, если устроите сцену, – парень наклонился, будто рассматривая самый дальний ханбок. – Уж я постараюсь испортить Ваши характеристики, и проблемы с поиском новой работы Вам будут обеспечены. Милая улыбка растянула персиковые губы, а блеск в глазах распалил и без того ярый пожар. – Я бы хотел померить вот этот, – парень указал на ханбок цвета черного сапфира. Золотые узоры на плечах, вороте и манжетах делали его похожим на императорский. Пальцы провели по черной атласной ленте. – А ты какой выбрал? Феликс указал на нежно-перламутровый костюм с белоснежным воротом и шляпу с полями, выполненными в мелкую сеточку. Хенджин одобрительно кивнул. Быстро сменив повседневную одежду на традиционную и позволив работникам помочь с прическами и головными уборами, они продолжили прогулку. Порой их кожа нагревалась от изучающих взглядов прохожих. Но были ли те полны восхищения или, наоборот, неприязни – их не волновало. Переплетенные руки, сияющие счастьем улыбки, тихие разговоры и приятный смех – что может быть лучше? Все остальное меркнет. Сейчас нет места для пустых переживаний и беспочвенных терзаний. Они есть друг у друга, а что думают остальные – только их проблемы. Порой Хенджин удивлялся, как в мире, где все крутится на нахождении соулмейта, все еще существуют старые предрассудки, касаемые пола партнера, да и поиска в целом. Почему люди продолжают лезть в чужое счастье? Почему пытаются навязать свои взгляды и убеждения? Хенджин перевел взгляд на Феликса, пробегаясь по четкому профилю. Множество солнечных веснушек подарили волну нежного тепла, отчего на языке появилась сладость. Старший сильней сжал ладонь Ли и, притянув ближе, поцеловал. Свободная рука легла на щеку, чуть меняя положение головы. Феликс улыбался, не в силах скрывать переполняющее его счастье. – Люблю тебя, мой король, – произнес Феликс, проводя пальцами по золотым узорам на плечах. – Свет мой, – ответил Хван, оставляя мокрый поцелуй на кончике носа. Рука Хенджина медленно спустилась по предплечью, находя ладонь и переплетая пальцы. Хван, неотрывно смотря в глаза Феликса и утопая в теплых морях, поднял их соединенные руки и оставил на тыльной стороне еще один поцелуй. Мягкая улыбка по-прежнему украшала его лицо. – Давай прогуляемся вдоль пруда, – предложил младший. – Конечно, – тепло согласился Хенджин. В глазах, наполненных любовью, отражался только Феликс – тот, кому было отдано сердце и душа, тот, кто являлся целым миром, и тот, кто всегда будет светом даже в самой непроглядной тьме.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Джисон лежал на кровати Минхо. В руках раскрытая книга. Текст хоть и тяжело, но все же усваивался в голове, приобретая тусклые образы и ассоциации, чтобы проще запомниться. Минхо сидел за письменным столом перед включенным ноутбуком, быстро печатая и разнося по комнате звуки клавиатуры. Напряженное выражение лица поначалу смущало Хана, хотелось вмешаться, спросить: что случилось и нужна ли помощь. Но, посмотрев на игравшие на лбу желваки и выступившие на изящных руках вены, слова утонули где-то в горле. Джисон решил не вмешиваться, лишний раз не отвлекать. В последнее время Минхо был с головой погружен в учебу и практику. Порой, когда он не успевал закончить все задания до обозначенного «рабочего» времени или не был удовлетворен выполнением, приносил документы домой, заранее согласовав с куратором, и подолгу сидел в комнате. Бывали случаи, когда его компьютер не затухал несколько дней и ночей подряд. В верхнем шкафчике письменного стола лежало несколько тюбиков с каплями для глаз, которые посоветовал врач. Сначала Минхо думал оставить все без изменений, однако вовремя вошедший в комнату Хан, увидев назначение врача, настоял на приобретении лекарств. Тем же вечером, вернувшись с подработки, Джисон принес несколько упаковок из аптеки. Когда он успел забрать назначение – для старшего по-прежнему остается загадкой. – Крольчонок, – осторожно позвал Джисон, отрываясь от книги, – ты не хочешь перекусить немного? – Прости, Сони, – виновато-равнодушно ответил старший, прикусывая нижнюю губу. – Не хочешь или не можешь? – Не могу, – томно выдохнул. – Понял, – кивнул Джисон и отложил книгу в сторону, на всякий случай оставив между страниц закладку. Хан встал с кровати и подошел к одному из ящиков, где старший хранил упаковки с лапшой, чипсами и сладостями. Парень постоял несколько секунд, прикидывая что бы сделать, и после вышел из комнаты. Дверь за ним не издала ни звука. На общей кухне он нашел все необходимое и принялся готовить обычный рамен. Кипящая вода, запах приправ и острого соуса, набухающая лапша постепенно отвлекали Хана от постоянного беспокойства за здоровье любимого. Он не знал, сколько времени Минхо уделял сну, делал ли перерывы, плотно ли обедал. Минхо молчал или старался отмахиваться однотипными ответами, натягивая не затрагивающую глаз улыбку. Порой Хан писал небольшие сообщения, чтобы подбодрить или просто лишний раз сказать, как Минхо дорог ему, как любим и как желанен. Хотелось бы верить, что это помогает. Хоть чуть-чуть, всего на грамм. И оно помогало. Каждый раз, когда экран телефона загорался, а на дисплее высвечивалось родное имя, в груди растекалось тепло. Глоток свежего воздуха поступал в легкие, наполняя организм силой. Минхо обязательно отблагодарит Джисона за поддержку, сделает все, чтобы тот ни в чем не нуждался. Хан переложил лапшу в глубокую тарелку, налил в высокий стакан воды и взял одноразовые палочки, которые студенты этажа договорились складывать в отдельную ячейку, если оставались лишние. Вернувшись в комнату, поставил все на небольшой столик и пододвинул еще один стул. Кормить Минхо оказалось одновременно забавным и муторным занятием. Ли сначала не понял, зачем к нему подносят что-то дымящееся и мокрое. А после, когда на лице появилась милая улыбка, медленно пережевывал каждую порцию, вынуждая Хана пару раз закатывать глаза. Как только тарелка полностью опустела и была отставлена в сторону, Джисон облокотился подбородком на плечо старшего. Черные строчки плыли перед носом, медленно растягиваясь. Яркий дисплей резал глаза, отчего Минхо то и дело жмурился. Тихая дрожь от горла переходила на плечо, после спускалась к пальцам, способствуя ошибкам. Минхо недовольно мычал, мысленно ругаясь, но вслух ничего так и не произнес. Теплое дыхание Хана приятно щекотало ключицы. Нос только сейчас уловил слабый запах сандала и ванили. Ли втянул аромат, насыщая им легкие, и закрыл глаза, чувствуя тяжесть век. Кончик носа коснулся губ младшего, проводя между ними. Хан хихикнул и оставил быстрый поцелуй. – Иди сюда, – Минхо развернулся на стуле и, разместив руки на талии Джисона, пересадил того на свои бедра. Хан обвил шею, сильней прижимаясь к груди. Спокойное, но сильное сердцебиение даже через одежду отпечаталось на коже мелкой дрожью. Младший заглянул в нежно-карие глаза, убирая спавшие на лицо любимого волосы, и прижал ладонь к щеке. Большой палец задел уголок губ, после проводя по их контуру. Минхо коснулся кончиком языка подушечки и усмехнулся, заметив покрасневшие пухлые щеки. Хан прикусил нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку. В груди стало жарко, а внизу живота туго. Минхо опустил одну руку на ягодицу и сжал, подталкивая Джисона ближе. Тяжелый вздох соскользнул с розовых губ. Минхо потянулся вперед, на мгновение соединяя их губы. Хан тихо промычал, блаженно закрывая глаза и подаваясь бедрами. Он слегка прикусил верхнюю губу Ли, оттягивая. Милая улыбка украсила лицо Хана. Он с интересом посмотрел на Минхо, проверяя реакцию. А тот глядел в ответ через небольшие щелочки, смиренно ожидая продолжения. Хан прикоснулся второй рукой к щеке старшего и вновь соединил их губы в медленном тягучем поцелуе.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

– Хани, ты уверен, что доберешься сам? Я могу подвезти тебя, – вновь предложил помощь Минхо, с толикой тревоги поглядывая на младшего. – Все в порядке, – ответил Джисон, подходя к Ли вплотную, и обнял за шею, пропуская сквозь пальцы пригретые на солнце волосы. Минхо обернул руки вокруг талии Хана и провел по бокам. – Мне ехать всего сорок минут на автобусе. Обязательно напишу тебе, как буду дома, – парень оставил на вытянутых дудочкой губах звонкий поцелуй. – А лучше позвоню, если тебе так будет спокойней. – Мне будет спокойней, если ты примешь мою помощь. – Ты и так не высыпаешься. Не хочу отнимать у тебя драгоценные минуты. – Хани, – хрипло протянул старший. – Отправлю тебе фотоотчет, – не унимался младший, улыбаясь. – Пожалуйста, крольчонок, – Минхо недовольно промычал. Табун мурашек пробежался по спине. Ли сильней нажал на бока, вызывая тихое шипение, приподнял края длинной футболки Хана и поцеловал оголенный участок кожи, оставляя мокрый след. – Что ты делаешь? – посмеиваясь, спросил Джисон. – Целую, а на что это еще похоже? – с милой издевкой произнес Минхо. Джисон готов поспорить, что старший наигранно закатил глаза. – Мин-хо, – простонал Хан, когда Ли прикусил нежную кожу, посасывая и играясь языком. – Мх-а, – пальцы сильней сжали мягкие волосы на затылке у самого основания. Сердце забилось чаще. – Минхо, – вновь позвал Джисон, отбрасывая голову назад. Грудь резко вздымалась, пока на теле появлялись всё новые красные отметины. – Боже, – теплое напряжение скользнуло ниже пупка, посылая мелкую вибрацию. – Так лучше, – усмехнулся старший, наблюдая, как красные метки темнели. – Ты издеваешься? – оторопел Хан, смотря широко распахнутыми глазами на Минхо сверху вниз. Ли подул на влажные участки кожи, подмечая мелкую дрожь, и довольно улыбнулся. – У тебя есть какие-то вопросы, Хани? – хитрые лисьи глаза с интересом наблюдали за младшим. Джисон выпустил волосы из одной руки и опустил ту на подбородок Минхо, большим пальцем проводя по линии нижней губы, стирая вязкую капельку слюны. – Предложения? Идеи? Или возражения? – Что предлагаешь делать с этим? – Хан надавил на челюсть так, чтобы Минхо заметил ярко выраженный бугорок в штанах. Ли слегка отклонил голову назад, бросая на Джисона игривый затуманенный взгляд, и нарочито медленно облизнул губы, задевая большой палец. Хан соблазнительно улыбнулся и просунул палец меж влажных розовых губ. Тихий смешок и теплое дыхание окутали младшего. Минхо прикусил палец, вызывая тихое шипение, и вновь откинул голову назад. – Тебе завтра рано вставать. Уверен, что хочешь продолжить? Никто не отменял освежающий душ и все такое, – пожал плечами. – Определенно, крольчонок, – ответил Джисон, получая в ответ довольную улыбку. Минхо подался вперед и, задрав края футболки, принялся оставлять поцелуи-бабочки по всему животу, пока Хан ласкал его уши томными прерывистыми вдохами.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Джисон уже долгое время не был дома. Он и подумать не мог, что, как только увидит родителей и почувствует на теле их крепкие объятия, на глазах навернутся жгучие слезы. Нежные слова мамы приятно ласкали уши. Отец стоял на небольшом расстоянии и с широкой улыбкой наблюдал, как жена прижимала к себе сына, покрывая его лицо быстрыми поцелуями. – Мы думали, ты приедешь через неделю, Джисон-и, – произнес отец, нарезая дольками зеленое яблоко. – Мама просила приехать пораньше, – пожал плечами парень, ловя очередной поцелуй. – Ой, я обещал Минхо фото, – спохватился Хан, доставая из кармана телефон и открывая фронтальную камеру. – Улыбнитесь, – протянул он, вытягивая руку так, чтобы в кадр попали родители. – Когда ты познакомишь нас? – поинтересовалась женщина, подойдя к мужу и взяв одну дольку яблока. – Думаю, после его выпуска? Он сейчас очень занят: работа в компании, где проходил практику, подготовка к защите диплома. И так мало спит, а вчера еще порывался отвезти меня, но я настоял, чтобы он остался и поспал подольше. – Какой ты у нас заботливый, – улыбнулась женщина. На телефон Джисона пришло сообщение, от которого губы растянулись в улыбке. Довольный смайлик кота с сердечками вместо глаз и пожелание хороших выходных грели душу. Хотелось бы, чтобы Минхо сейчас оказался рядом, держал за руку и медленно вливался в семью. Хан уверен, что старший быстро бы нашел общий язык с мамой и отцом. Возможно, они бы уделяли ему даже больше внимания, чем Джисону, но он и не против такого расклада. Увидеть счастливого Минхо, окруженного заботой, – стало в этот момент самым желанным. Вот только… – Мам, пап, я… – родители отвлеклись от своего диалога и с интересом посмотрели на сына. – Мы не… Мы не соулмейты. – Солнышко, – позвала мама, но Джисон ее не услышал. – Он предупреждал, что уже однажды встречал своего соулмейта, но они не смогли быть вместе. Я-я не знаю. Я чувствую, что он тот самый, и… Столько раз пытался доказать себе и ему, что возможно тогда произошла какая-то ошибка, но, – связки напряглись. Признаться оказалось куда тяжелей, чем казалось несколько минут назад. – Хани, – вновь позвала женщина. – Я… простите меня, – от дрожащего голоса сына в груди отца все сжалось. – Ты бы и не смог. Не важно, Минхо был бы рядом или кто-то другой. Какой бы цветок ты ни принес – ничего бы не изменилось, – вдруг произнес мужчина, разжимая кулаки. Он взял широкую тарелку с нарезанными фруктами и направился в гостиную. – Что? – нахмурился Джисон, следуя за отцом. – Ты о чем? Как? В смысле… что? – Милый, – позвала женщина, вставая за спиной Хана и опуская ладони на его плечи. Неловкая тишина повисла в воздухе, утяжеляя его. Взрослые будто почувствовали, как на плечи оседали невидимые крупицы пыли и сожаления. В их груди что-то треснуло, разрушая некогда толстые крепкие стены. – Мы думали, ты знаешь, – неуверенно начала мама. – Знаю что? – Это многое объясняет. – Мам? – Джисон освободился от рук матери и прошел в центр комнаты, вставая так, чтобы родители были в поле зрения. – Пап? – Мы думали, ты знаешь. А это был твоим способом не выделяться. Мы подыгрывали. – Да что происходит? – высокий голос прозвучал с надрывом. – Ты уже встречал своего соулмейта, – тихо произнесла женщина, виновато посмотрев на мужа, ища в нем поддержки. – В детстве ты случайно встретил свою родственную душу, но не понял этого – был слишком мал, – мягкий, виноватый мужской голос разрезал давящую тишину. – Когда мы пришли домой, ты только вечером, когда уже лег спать, рассказал нам о случившемся. – Мы каждый день в течение месяца ходили в то место в надежде вновь встретить того мальчика, но… у нас не вышло, – решила добавить женщина. – Нам очень жаль, сынок. – Но я не помню этого. – В школе ты, как и все вокруг, грезил о нахождении родственной души. Вот только мы не предавали этому большого значения. Считали, что так пытаешься не выделяться. А ты, оказывается, не помнил ту встречу. – Где это произошло? – твердо спросил Хан, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. В груди образовалась сквозная дыра, из-за которой все тело окутал северный холод. – В храме Помоса в Пусане. Мы гуляли среди цветущей глицинии, и в какой-то момент ты убежал вперед. И встретил его. – Но… нет… – тихо продолжал шептать Джисон, хватая себя за волосы. Широко раскрытые глаза метались по всей комнате. Сердце билось так быстро, что грудная клетка начала болеть. В горле застрял сухой ком, создавая дискомфорт. Мелкая дрожь сковала ноги и руки. Спина и ладони взмокли. Голова гудела. – Нет, нет, нет. – Хани, – испугано позвала женщина, протягивая руку к сыну. – Не трогай меня, – холодно проговорил Хан, отпрянув от мамы. Джисон походил на маленького, загнанного в угол олененка. Тяжелое дыхание наполнило воздух напряжением и безумным метанием. Беспокойство и подступающая паника подкрались незаметно, будто вылетевшие на охоту совы. Их острые когти вонзались точно в горло, перекрывая доступ к кислороду. Весь мир будто перевернулся. Все казалось до смеха нереальным и несуразным. Резкие звуки бьющихся и разлетающихся по сторонам осколков раздавались где-то вдалеке, постепенно приближаясь и усиливаясь. – Джисон? Хани? Солнышко? – отчаянно звала женщина, стараясь вернуть сына в реальный мир. Джисон смотрел в пустоту. – Солнышко, пожалуйста, посмотри на меня, – женщина заключила лицо сына в своих ладонях и попыталась поймать его взгляд. Тусклые глаза смотрели будто сквозь нее. – Боже, милый, – она прижала к себе парня, продолжая тихо звать, зная, что где-то там он ее слышит и тянется в ответ. – Прости нас, – горячие слезы текли по ее щекам, спадая на тонкую кофту. Джисон не помнил, как заснул. Не помнил, как оказался в своей комнате, лежащим под одеялом. Сколько прошло времени? В голове крутилась лишь одна мысль – его мечте не суждено сбыться. Он никогда не сможет найти соулмейта. Не сможет почувствовать единение души, как об этом говорят другие. Волна зависти и раздражения вновь захлестнула его, ударяя в нос и наполняя легкие кислой жидкостью. Шепчущие мысли оглушали, отрезая от мира вокруг. Джисон смотрел на все, будто в замедленно съемке. Раздражение. Грусть. Зависть. Хотелось волком выть, крушить, лишь бы избавиться от разрастающейся в груди холодной пустоты. В ней нет места теплоте и радости. Только тоска и утрата. Заветная мечта оказалась искусным миражем, долгое время прятавшим за яркой улыбкой насмешку и издевательства над обреченным. Обман – был его невидимым другом. Дышал в затылок, оседая на плечах легким инеем, который, стоило только взглянуть, исчезал, заметая за собой следы. Несправедливо. Джисон сидел у изголовья кровати, переплетя пальцы в замок, смотрел перед собой, вот только чего-то конкретного не выделялось. – Сынок? – осторожный голос прозвучал из-за двери. Раздался тихий стук, и дверь отворилась. В комнату заглянула голова мужчины. Седые пряди выделялись среди черноты волос. Возрастные морщины казались еще ярче. На шее сверкало обручальное кольцо, которое мужчина носил в качестве кулона. Уголки джисоновых губ дрогнули, медленно приподнимаясь, однако улыбка так и не коснулась глаз. – Джисон? – мужчина смотрел на сына с теплой заботой, окруженной родительским беспокойством. – Вам не за что извиняться с мамой. Вашей вины в этом нет и никогда не было, – ровно произнес Джисон, невидящим взглядом посмотрев на отца. Тяжелый вздох соскочил с пересохших губ. – Позволишь? Господин Хан так и не закончил предложение, оставляя концовку на усмотрение сына. Парень коротко кивнул, слегка отодвигаясь. Мужчина поджал губы в тонкую линию и, закрыв за собой дверь, подошел к кровати, аккуратно присаживаясь на ее край. Джисон отодвинулся еще немного в сторону, чтобы отец смог залезть полностью. Усевшись рядом, он повторил позу младшего. – Как мама? – первым прервал тишину Джисон. – Переживает. Я заварил ей травяной чай, чтобы немного успокоить нервы, но будем честны, он мало помогает. – Чай плацебо? – В какой-то степени, – пожал плечами мужчина. – Со мной все в порядке, просто нужно время. – Знаю. – Мне жаль, что я так отреагировал, – бесцветный голос на мгновение обрел ясность, когда вспомнился образ матери, глаза которой были полны слез и сожалений. – Все в порядке, – заверил мужчина, смачивая губы. Хан положил голову на его плечо. Родительское тепло медленной струей передавалось Джисону, наполняя организм искрящейся золотом энергией. – Думаю, мне лучше уехать. – Хорошо, – отец наклонился, припадая виском к голове сына. – Я вернусь через неделю, как и обещал, но сейчас… сейчас мне нужно… – Тебе нужен Минхо, – закончил за сына мужчина, опуская широкую ладонь на переплетенные руки младшего. – Да, – тихо подтвердил Джисон. – Думаю, так будет правильней. – Спасибо, – Хан закрыл глаза, наконец расслабляясь, и вновь задремал.

✿ ✿ ❀ ✿ ✿

Джисон вернулся в комнату Минхо в десятом часу. Старший еще был на работе и даже не подозревал, что кое-кто уже смиренно дожидался его появления, желая почувствовать на теле крепкие объятия, от которых все ненастья мигом разойдутся. Вот только сейчас, сидя в темной комнате, Джисона окружала тишина, в укромных уголках которой таилось разочарование, нашептывающее что-то, что пока не получалось разобрать. Да и хотелось ли? На прикроватной тумбочке лежал телефон. Несколько раз его экран мигал яркими огнями, будто карманное северное сияние, но в следующее мгновение все пропадало. Феликс не стал долго терзать друга. Знал, что Хан не ответит. Но все равно оставил несколько текстовых и голосовых сообщений, прося перезвонить, и пару звонков. Феликс волновался за Джисона, особенно после просьбы Госпожи Хан. Но наседать он не желал, понимал, что это лишнее. Джисон будет в порядке – сомнений нет. Хан отвернулся к стене, обнимая себя руками. Тяжелые веки опустились, мерной волной спокойствия накрывая напряженное тело. Мелкая дрожь скользнула по спине, отчего волосы на руках встали дыбом. Граница реальности стала размытой и нечеткой. Перед глазами начали появляться яркие картинки, а в ушах чьи-то голоса, от которых губы растянулись в блаженной улыбке. Джисон заснул с мыслями о Минхо, представляя, как тот вернется глубокой ночью и крепко обнимет, прижмет к себе, разделив тепло на двоих. Минхо действительно вернулся за полночь. Усталость сковала его тело. А глаза, привыкшие к темноте, не стремились увидеть свет. В воздухе комнаты витал родной запах, столь же яркий, что и ранним утром. Ли думал, что он развеется спустя несколько часов или будет тише, но тот стал четче, щекотливей, желанней. Сладкая ваниль и чарующий сандал опустились на кончик носа, а после почувствовались на языке. Губы растянулись в довольной улыбке. Минхо втянул полной грудью запах Хана, ощущая, как внутри зародилась тоска. Пройдя в центр комнаты, Минхо резко остановился. Краем глаза он заметил что-то темное и продолговатое, лежащее на кровати у самой стены. Осторожно опустив сумку на пол, старший хотел было включить свет, но в тот момент, когда пальцы коснулись переключателя, послышались знакомое ворчание и заспанный хриплый голос: – Минхо? Джисон поднялся на локтях и потер глаза, стараясь отогнать сонное наваждение. Нижняя губа вытянулась вперед, будто у обиженного маленького ребенка. Темные глаза сияли в тусклом свете луны. Казалось, в их глубине сокрыто миллион ярчайших звезд, что светили только для Минхо. – Это я, Хани, – тихо произнес старший, наспех снимая пиджак и вешая на стул. – Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть у родителей? Что-то случилось? – Я соскучился, – протянул Хан, вновь падая на подушку. – Я тоже по тебе скучал, малыш, – сладко произнес Минхо, залезая на кровать и сразу притягивая к себе любимого. Джисон прижался к широкой груди, чувствуя чужое сердцебиение на своей коже. Нос утонул в изгибе шеи, вдыхая родной запах цитруса, ягод и имбиря. Горячее дыхание согревало макушку, а по всему телу разносилось тепло, от которого хотелось парить. Джисон уснул спустя несколько минут, нежась в крепких руках и слушая размеренное дыхание, в то время как Минхо, зарывшись в пушистые волосы младшего, уже давно видел красочный сон, где они с Ханом гуляли по обширному полю среди нежных цветов и встречали прекрасный рассвет, предназначенный только для них двоих.