Rex Tremendae

За несколько лет до того, как Чайлд впервые ступил в Ли Юэ, Архонт Гео и Крио собрались на встречу. Рекс Ляпис знал о мечтах Царицы заполучить все семь Гнозисов в свои руки и весь Тейват под ее властью. Он также знал, что она боится его и предпочла бы получить его Сердце Бога через взаимовыгодный обмен — контракт. В этой ситуации у него были все козыри, и они оба это знали. Но Моракс тоже устал. 6000 лет жизни-тяжелое бремя для одной души, даже сделанной из камня, ибо достаточно времени, чтобы стереть даже самые гордые горы. Итак, два архонта положили свои карты на стол и заговорили о торговле. Царица поможет Рексу Ляпису с переходом в отставку и поможет ему судить о способностях своего народа без его помощи, а взамен он добровольно передаст свой Гнозис и будет оставлен в покое. И последнее условие: Царица сама прибудет в Ли Юэ, чтобы забрать Гнозис, потому что Моракс слышал о ее Предвестниках и не будет иметь дела с Синьорой в качестве курьера своего божества. Контракт был скреплен печатью, и два Бога вернулись в свои владения, чтобы начать свою часть великого обмена. Много месяцев спустя одиннадцатый Предвестник сошел с корабля в гавань Ли Юэ с туманными инструкциями украсть Гнозис Рекса Ляписа. Заговор начался. --- Чайлд лежал на кушетке в вестибюле Банка Северного Королевства, все его тело пульсировало от остаточной боли, вызванной его предыдущим Отвратительным превращением Гнустного Наследия. Его великий план только что завершился обрушением Нефритового Дворца в гавань и запечатыванием Осиала под каменным лесом Гуюнь; великолепное представление. Адепты и люди с помощью этого назойливого, но очаровательного путешественника успешно отбились от древнего бога, а Рекс Ляпис даже не появился. Чайлд застонал: это был тяжелый день. В дверь позвонили, и он поднял голову, лицо его сразу посветлело от неожиданного появления его любимого консультанта похоронного бюро. Пока он не вспомнил, что только что сделал, и снова не откинул голову назад с тяжелым вздохом. Чжун Ли любил Ли Юэ и, без сомнения, возненавидит его, когда поймет, что он ответственен за бедствие, только что постигшее его любимый город. Отлично, его единственный друг, и он потеряет его из-за этой дурацкой работы. Чжун Ли подошел к нему, где он лежал, развалившись на диване, казалось, не подозревая о суматохе, бушевавшей в его голове в данный момент. -Чайлд, — говорит он, как всегда, со спокойным профессионализмом, — с тобой все в порядке? Скоро прибудут мои гости, и нам, возможно, придется сменить место. Он садится. -Гости? Какие гости? По какому случаю? — Чайлд слегка покачивается, поднимаясь с дивана, после чего встречает встревоженный взгляд Чжун Ли. -Я в порядке, — добавляет он, выдавив одну из своих фирменных улыбок. — не о чем беспокоиться, обещаю. — В любом случае, позволь мне побеспокоиться о тебе, — отвечает Чжун Ли, когда дверь снова распахивается, и он оборачивается. — Добрый вечер, мистер Чжун Ли, — окликает Синьора, входя в вестибюль. — Тарталья, вы неважно выглядите, — издевается она. Чайлд резко поворачивает голову, слегка приоткрыв рот от шока. -Синьора? Чжун Ли-Сяньшэн откуда ты ее знаешь? Почему она здесь? -Как вы думаете, Чайлд, кто назначил мистера Чжун Ли вашим консультантом? Чайлд нахмурился и открыл рот, готовясь к язвительной реплике, когда дверь со звоном открылась еще раз. Знакомая голова с бледными светлыми волосами ворвалась в здание и остановилась перед небольшой группой, в то время как маленькое плавающее существо подпрыгнуло позади. Яркие глаза метнулись между тремя, прежде чем остановиться на последнем прибывшем. -Синьора.- путешественник зарычал, делая шаг назад. Женщина ухмыляется. — Что ж, я рад видеть, что кое-кто здесь разделяет мои чувства, — парирует Чайлд -Наш дорогой Путешественник и Паймон, я рад, что вы двое смогли прийти, — приветствует Чжун Ли, не обращая внимания на напряженную обстановку в комнате. — Пойдем? Мне бы не хотелось заставлять ждать нашего последнего гостя. -Подожди, ты ждал нас? -Куда мы идем? — вмешивается путешественник. Честно говоря, Чайлд просто рад, что кто-то еще, кажется, так же потерян, как и он; Синьора всегда знает, что происходит, а Чжун Ли кажется слишком спокойным для его же блага, но путешественник отражает свое общее недоумение по поводу того, что задумали эти двое. — Мы встретимся с моим знакомым в Каменном лесу Гуюнь, -отвечает Чжун Ли. — Прости, Сяньшэн, что? Чайлд вмешивается: «Мы направляемся в то место, откуда только что поднялся Бог?» — Да, я буквально только что сражался с этой штукой, я не думаю, что это место будет безопасным! — Добавляет Путешественник. -Напротив, Осиал надежно запечатан под гаванью, и шторм сметет всех врагов, с которыми нам придется сражаться, а также тех, кто попытается подслушать наш разговор. Гуюнь — идеальное место для наших нужд. Чайлд присоединяется к Паймон и Путешественнику, рассматривая Чжун Ли со здоровой дозой скептицизма, но в конце концов возмущается и пожимает плечами. — Как бы то ни было, я не вижу, что этот день может стать еще более безумным, пошли. --- Чжун Ли привел свою разношерстную команду на большую каменную арену в северной части Каменного леса Гуюнь. К большому удивлению Чайлда, его оценка населения леса была точной, и если не считать множества водорослей и нескольких мелких морских существ, выброшенных на берег, место было совершенно пустынным. В том числе, как отметил Чжун Ли, и обычный житель места их встречи. — Разве не здесь обычно находится Гео-Ипостась? — Спрашивает путник, оглядывая огромную каменную арену. Чжун Ли напевает в подтверждение: -Действительно, но я считаю, что Гимелю следует отсутствовать достаточно долго для этой дискуссии.  Да, — добавляет он, останавливаясь в центре широкого, но изолированного пространства. -У него есть имя? Чайлд подслушивает, как путешественник шепчет что-то своему парящему спутнику, в то же время про себя рационализируя новую информацию как еще один пример непревзойденных знаний Чжун Ли. Несмотря на компанию, на северной окраине Гуюня, на дальней окраине Ли Юэ и Тейвата, удивительно тихо. Чайлд обнаруживает, что не одинок в этом чувстве, так как замечает, что и Синьора и путешественник дрожат в пустоте холодного океанского бриза. Вся группа подсознательно сближается с Чжун Ли, консультантом, настоящим столпом стабильности и безопасности после хаотического дня. Мужчина просто мягко улыбается, когда три могущественных человека приближаются к нему. Пока серия резких щелкающих шагов не поднимается над хриплой тишиной ветра. Звук ужасно знакомый, и группа оборачивается. Царица появляется под огромной каменной аркой, вальсируя вперед с грацией и апломбом, и Чайлд обнаруживает, что у него отвисла челюсть. Она сменила свою обычную толстую меховую мантию на более легкие элегантные шелка, более подходящие мягкому климату Ли Юэ, хотя за ней все еще тянутся ледяные следы и туман охлажденного воздуха. Когда она осторожно пробирается к собравшейся толпе, Чайлд бросает взгляд на своего товарища-Предвестника. Синьора хорошо скрывает свое потрясение, но Чайлд все еще может распознать необычное сжатие ее рта и слегка расширенные глаза. Он уверен, что они оба помнят одно и то же событие, краткое замечание Педролино: «Наша леди никогда не делала грязной работы, это наша обязанность». Он сказал: «Сколько я у нее служу, она никогда не помогала Предвестнику за пределами дворца, так что помни, что никогда не жди спасения». Царица даже не присутствовала на постижении Гнозиса Архонтов Анемо, предоставив Синьоре труднейшую задачу свергнуть Бога в одиночку. Чайлд обнаружил, что падает на колени рядом с Синьорой, когда его богиня вступила прямо в их маленький круг, и с абсолютной уверенностью знал, что впервые в жизни они с Синьорой думают об одном и том же — что она здесь делает? Ледяная рука касается его щеки, замерзая, несмотря на элегантные бархатные перчатки, мягко поднимая его лицо вверх, когда он опускается на колени у ее ног. На мгновение его глаза скользят по ее фарфоровому лицу, прежде чем он отводит их в сторону, еще больше сгибая свое высокое тело на ледяных камнях так сильно, что кажется, будто он сжимается, чувствуя себя неловко так близко к своей Даме без присущей ей власти ее возвышающегося трона в Заполярном дворце. -Тарталья, дитя мое, успокойся, — говорит она голосом холодным и резким, как иней снежной зимы, -я горжусь тобой. Чайлд резко поднимает голову и бросает быстрый взгляд на ее лицо, когда она отворачивается. В ее ледяных глазах мягкость, на губах едва заметный намек на улыбку, и он тут же навсегда запечатлевает этот образ в своей памяти. Подожди. что это за замерзшая влага на его щеках? Он действительно заставил ее гордиться им. -Моракс, -приветствует Царица, стоя перед Чжун Ли. Момент разбивается вдребезги. Его голова резко поворачивается в сторону, и он удивляется, что не слышит треска. Чжун Ли — Моракс, если верить словам его богини — а он верит, — стоит там, скрестив руки на груди и выглядя более царственно, чем даже Царица. Его глаза светятся, как отполированный Кор Ляпис, и земля, кажется, трескается под тяжестью его древнего взгляда. Это очевидно, думает он, оглядываясь назад, и удивляется, как, черт возьми, он не видел этого раньше. --- — А теперь, Моракс, Повелитель контрактов, я полагаю, твоя очередь поддержать нашу часть, — говорит Царица, протягивая изящную руку. «Давай подумаем обо всем этом позже»-думает Чайлд про себя, разворачиваясь, чтобы встать, и быстро закрывает дверь перед настоящей бурей, бушующей в его мозгу. Он обращает свое внимание на ссору, происходящую перед ним. «Это должно быть интересно», — замечает он из крошечного домика своего разума, демонстративно игнорируя стук дождя в дверь и сотрясение земли вокруг фундамента. Чжун Ли несколько мгновений рассматривает ее раскрытую ладонь, прежде чем поднести свою к груди — пальцы проходят сквозь ткань и плоть со всем сопротивлением воздуха — чтобы вытащить что-то из глубины. -Мой гнозис, -провозглашает он, поднося хрупкую конструкцию к падающему свету, прежде чем повернуться к собравшейся толпе. — Я живу более шести тысячелетий и владею этим божественным проводником последние две тысячи лет. Ли Юэ была моей опекой и моей обязанностью-расти, направлять и защищать его как Архонта. Но Ли Юэ показала свою способность защищаться без моей помощи, и поэтому, возможно, мне наконец пришло время сбросить мантию и удалиться. Это был бы заслуженный отдых; я видел и делал как великие, так и ужасные вещи, возможно, слишком много за одну жизнь. — Гнозис легко свисает с его пальцев в перчатках, всего в одном дыхании от раскрытой ладони Царицы, и все же он колеблется. — Но я все еще жив и буду жить, не буду стоять в стороне и не позволю еще одному выскочке-божьему ребенку забрать или сломать то, что принадлежит мне. На краткий миг Чайлд чувствует острую тяжесть его взгляда, прежде чем пальцы крепко обхватывают свой гнозис и быстро засовывают обратно в грудь. Царица улыбается — искаженная гримаса на фарфоровом лице, — и криокристаллы выползают из ее ступней и кончиков пальцев. -Ты столкнешься с последствиями нарушения нашего контракта, Моракс? — — Ты забываешь, девочка, что я Бог контрактов, и любое возмездие я могу даровать сам, — прорычал Чжун Ли резким голосом. — Теперь, я полагаю, моя очередь выполнить свой долг и свой контракт перед моей страной и устранить угрозу, а именно тебя. Пришло время похоронить здесь еще одного Бога. Чжун Ли поднимает руку к небу, и в его руке материализуется копье. Глаза Царицы сужаются, и она отскакивает в сторону, когда Моракс обрушивает свое копье на землю со всей мощью Селестии наверху. От сильного удара камень разлетается вдребезги. Она вызывает свой собственный меч и замахивается на него, только для того, чтобы оружие безвредно отскочило от нефритового щита. Он смотрит на нее сверху вниз-застывший столб презрения.Синьора, нерешительно сопровождаемая Чайлдом, направляется к полю битвы, чтобы поддержать свою Богиню, но Чжун Ли резко оборачивается, и они обнаруживают, что их путь преграждает еще один гео — щит-большой золотой купол, который начинает сжиматься и заставляет их вернуться туда, где стоят Путешественник и Паймон. Они уходят неохотно, хотя и с некоторым тайным облегчением. — Я сражаюсь только с твоей богиней, и если она достойна своего титула, ей не нужны смертные, чтобы сражаться за нее. Не подходи. Его внимание возвращается к Царице, когда она посылает кулак через криозамороженную секцию его щита, разбивая геоконструкцию на осколки зазубренного кристалла вокруг него. Легкая гримаса появляется на ее лице, когда отдача посылает несколько осколков гео в ее затянутый в перчатку кулак, разрывая бархатную перчатку и заставляя капли алой крови капать на сухую потрескавшуюся землю. Мгновение спустя богиня обнаруживает, что летит вперед через арену, ее только что раненая рука поймана и отброшена назад со всей скоростью пораженной гадюки. Она спотыкается, ее нетронутая одежда пачкается на потрескавшейся земле, но она быстро приходит в себя и бросается обратно к своему противнику. Моракс даже не оборачивается на свою подопечную, и когда она бросается к нему с безрассудной самоуверенностью, он поднимает гео-колонну, чтобы преградить ей путь. Царица бросается в сторону, но слишком медленно, чтобы избежать столкновения в полную силу. Ее плечо сильно ударяется о возвышающуюся сталь, и Чайлд видит, как на ее бледной коже тут же расцветают темные синяки. Еще несколько колонн вырываются из земли, изгибаясь и отклоняя курс Царицы, пока она снова не сталкивается лицом к лицу с Владыкой Гео, Бог по-прежнему остается стоическим и невозмутимым. Царица снова поднимает клинок, нацеливая его на бесстрастного бога перед собой, прежде чем снова броситься вперед, рубя каменного бога. Чжун Ли наконец шевелится. Одним, казалось бы, легким ударом он посылает свою секиру вращаться, золотое копье идеально отклоняет приближающийся клинок, когда он следует за своим ударом и твердо посылает свой ботинок в живот Криоархонта. Ее рот открывается, выдавливая воздух из лёгких, когда ее тело плывет назад и врезается в твердую землю. Моракс вернулся к своему жесткому каменному взгляду, в то время как богиня напротив него поднимается с земли, тело дрожит, а легкие вздымаются, когда маленькая алая струйка вытекает из уголка ее приоткрытых губ. Ей удалось удержать меч, и воздух становится холодным, когда лед ползет по лезвию и по земле у ее ног. Несколько огромных осколков льда образуются и парят в воздухе позади криоархонта, мерцающий ореол замороженных лезвий. Чжун Ли остается бесстрастным и невозмутимым, когда она поднимает свой меч, чтобы указать на его сердце, большие сосульки отражают это положение и медленно вращаются. Впервые с тех пор, как началась битва, она изгибает губы в едва заметном намеке на улыбку и, несмотря на окровавленную кожу и разорванные одежды, стоит напряженная и царственная в холодном вечере. Пока из земли не вылетает копье и не пронзает ее вытянутое запястье. В самый последний момент позади нее вырывается еще одна огромная колонна, и Моракс бросается вперед, вонзая свое копье в ее другое плечо и темный камень за ним, крепко прижимая ее к резонирующей земле. Его рука поднимается и сжимается на ее шее, и Чайлд, несмотря на внезапную панику, замечает, что темные когти прорвались сквозь кончики кожаных перчаток, а из головы торчат огромные светящиеся рога. Его смертная форма светится золотом от сырой гео-энергии первичного адептуса, текущей через нее, и Царица бесплодно борется с его хваткой. Он крепче сжимает ее, и тонкие реки алой крови начинают стекать по ее нежной шее. Царица когда-то, несмотря на всю свою силу и позерство, была всего лишь человеком, и, несмотря на свою божественность, она все еще кровоточит как человек. Все еще держа ее шею в каменной хватке, Моракс проталкивает свободную руку через ее грудь, возвращаясь с двумя тонкими устройствами. Он усмехается: «У тебя была сила двух архонтов, и это было лучшее, что ты могла сделать? Жалко думать, что ты когда-нибудь представляла угрозу.» -Я берегла силы.- Шипит она. Он наклоняется ближе, лицо по — прежнему каменная маска смутного презрения. — Позволь мне преподать тебе последний урок, дитя, я могу быть Богом контрактов и торговли, но я также Бог Войны, титул, который я заслужил не без причины. Когда я сражаюсь, я сражаюсь, чтобы победить. Нет необходимости в затяжной битве, если только вы не планируете проиграть. Покалечив себя независимо от обстоятельств, ты погибнешь.- Он откидывается назад и усмехается. Чжун Ли засовывает гносы, которые все еще держит в руках, в карман плаща и отступает назад, отпуская свою хватку вместе с двумя копьями, пригвоздившими бывшего архонта. Она слегка задыхается, когда лезвия возвращаются сквозь ее плоть, а затем, без их поддержки или силы, передаваемой ее гнозами, она медленно опускается на землю, слабо сжимая поврежденное плечо раненой рукой. — А теперь, — продолжает Моракс с монотонным презрением, почти со скукой, — пришло время похоронить тебя здесь. Сдавленный крик “ НЕТ ” вырывается изо рта Синьоры, ее глаза расширяются, когда она осознает серьезность ситуации, которую нечаянно прервала. Чжун Ли поворачивается, чтобы посмотреть на нее, на свою почти безмолвную аудиторию. -Я уже нарушил один контракт за это тысячелетие, — отвечает он, — и не собираюсь нарушать другой. Между тем Царица, казалось, застыла, широко раскрыв глаза от страха при этих словах, а затем, к полному недоверию Чайлда, медленно опустила свое хрупкое тело на разбитую землю, прижалась лбом к земле и распростерлась ниц перед своим победителем. — Мерси, — шепчет она, — пожалуйста. И бесстрастное лицо Моракса расплывается в легкой улыбке.-О принцесса, — шепчет он, опускаясь перед ней на колени и беря ее за подбородок своими когтистыми пальцами, осторожно поднимая ее окровавленную голову, чтобы посмотреть на него и показать влагу в ее глазах, — это милосердие. он поворачивает ее голову, чтобы посмотреть на аудиторию. — Несмотря на ее грубость, я позволю вашей Синьоре вернуться в Снежную, и, несмотря на его жестокость, я позволю Тарталье остаться со мной в гавани Ли Юэ. Ваши дети не будут страдать из-за вашей ошибки и некомпетентности. Это, девочка, моя милость. Он встает и отступает назад. — И, возможно, ты не будешь похоронена навсегда, возможно, через тысячу лет другой молодой выскочка поможет мне еще раз испытать мой народ, освободив тебя. Архонт Гео, смертное тело которого вновь залилось золотым светом, скрещивает руки на груди и осуждающе смотрит на юную богиню у своих ног. И небеса грохочут и раздвигаются по его воле, и три огромных копья из камня и земли падают с неба. Когда пыль рассеется, Царица исчезнет. Молчаливая публика, сгрудившаяся под своим золотым куполом, встречена видом Рекса Ляписа, бесстрастно стоящего перед этой свежей могилой, этим новым копьем каменного леса. И он поворачивается к ним со своим каменно-холодным лицом и горящими глазами, холоднее, чем когда-либо были у криогини, и они дрожат. Призматический щит трескается и рассеивается, когда великий и могучий завоеватель карабкается по обломкам мимо них, а они, его смертные свидетели, молча следуют за ним. --- К тому времени, как отряд беспрепятственно вернулся к воротам гавани Ли Юэ, Моракс сбросил рога и когти, а его волосы и глаза перестали открыто светиться. В остальном его смертная форма совершенно невозмутима. Если не считать кусочков помеченной кожи, видимых сквозь кончики порванных перчаток, он снова Чжун Ли, скромный консультант похоронного бюро Ваншэна.Но есть кое-что другое, замечает Чайлд, он провел много часов, наблюдая за Чжун Ли, прежде чем тот открыл свою божественность, и в осанке его тела и выражении лица есть резкость, которой раньше не было. Он задается вопросом, почему, и хочет на мгновение успокоить скрытую ярость на лице Чжун Ли, прежде чем он напомнит себе о своей любимой богине, лежащей мертвой, умирающей и похороненной в океане только по воле человека, стоящего перед ним, и бурлящая ненависть вернётся. Отряд остановился перед северными воротами в город, когда Моракс повернулся лицом к молчаливой толпе. Он выкрикивает одно-единственное имя, и через несколько мгновений фигура падает с неба и приземляется рядом с ним со взрывом энергии анемо. — Сяо, — просит он, — проводи нашу Синьору до границ Ли Юэ, пожалуйста, она не должна возвращаться. Якша кивает, прежде чем обратить свой пронзительный взгляд на синьору. — О, не волнуйся, Рекс Ляпис, у меня больше нет желания оставаться в этом отвратительном месте, — и она поворачивается, направляясь по тропинке к каменным воротам. -Синьора, — зовет он, и, несмотря на всю браваду ее ухода, Чайлд замечает, что она замирает под его вниманием, — Снежная теперь моя по праву, но будем надеяться, что в обозримом будущем мне не придется ее навещать, да? Она сглотнула и коротко кивнула, прежде чем быстро продолжить путь, адептус в маске тихо последовала за ней. Какое-то мгновение Чайлд стоит неподвижно, потом поворачивается, чтобы последовать за ней, но его останавливает нежная рука на плече. Ему требуется мгновение, чтобы примирить это нежное прикосновение с жестокими когтистыми руками, которые ранее пригвоздили его богиню, но когда он оборачивается, то видит позади себя Чжун Ли с мягким и почти жалобным лицом. — Чайлд, — говорит бог с лицом своего друга, — тебе здесь всегда рады, и я бы хотел, чтобы ты пока остался. Кажется, он нервничает, но Чайлд, услышав это, понимает, что выбора нет, и кивает. Мягкая улыбка, растянувшаяся на лице Чжун Ли, почти того стоит.