Rex Tremendae

Чайлду потребовалось три дня, прежде чем он сломался. В ту ночь, когда Рекс Ляпис похоронил его Царицу под Каменным лесом Гуюнь, под горой камней и оставил ее гнить, он вернулся в Ли Юэ. Он прошел через ворота и мост по следам ее палача, вежливо отклонил предложение поужинать и, спотыкаясь, вернулся к себе. Он забрался в постель и уставился на стену, в голове у него было пусто, если не считать бури, бушевавшей за запертой дверью в задней части дома. В какой-то момент он заснул. Утром первого дня он просыпается при мягком свете утреннего солнца и на короткое мгновение остается в неведении обо всем, что произошло накануне. Когда он вспоминает, то ложится обратно и натягивает одеяло на голову, несмотря на утреннюю жару. Ему требуется некоторое время, чтобы подумать. На самом деле он много думает, прокручивая в голове все свои контакты с Богом в человеческой шкуре, и пытается понять, был ли когда-нибудь какой-нибудь знак. Оглядываясь назад, это было очевидно. Божественность, конечно. В тот день он не выходит на работу. Утром второго дня он вылезает из постели и выходит из квартиры. Он не ел уже два дня и решил заглянуть в Ванмин. Сянь Линь приветствует его своей обычной яркой улыбкой, не зная или не заботясь о том, что он пытался утопить город всего два дня назад. — Так где же тогда мистер Чжун Ли? — спрашивает молодой шеф-повар. Чайлд вежливо извиняется, берет еду и возвращается в свою квартиру. В этот день он тоже не выходит на работу. Утром третьего дня Чайлд наконец оказывается в банке. Екатерина бросает на него встревоженный взгляд, и он плетет что-то насчет травмы. В конце концов, это правда. Его схватка с Путешественником оставила его довольно разбитым, но любая физическая боль была намного подавлена тем, что происходило в его голове. Он сидит в своем кабинете и бездумно роется в бумагах. Около полудня он обнаруживает, что нервничает, как будто чего-то ждёт. Он понимает, что его ждёт Чжун Ли на обед. В тот день Чайлд не выходит обедать, а вернувшись к себе, сразу же проваливается в сон. Утром четвертого дня Чайлд просыпается. Он подумывает о том, чтобы пойти на работу. Полдень застает Чайлда проходящим мимо гостиницы «Ваншу» с небольшой сумкой, перекинутой через плечо, и запиской, оставленной Екатерине в его квартире. Солнце уже садится, когда он подходит к Каменным Воротам. Он бросает последний долгий взгляд назад, на Ли Юэ, прежде чем повернуться и направиться через ворота.После чего возникает золотая стена, преграждающая ему путь. Ночь застает Чайлда прислоненным к едва заметной стене с головой в руках, несколько часов потраченных на то, чтобы прорваться сквозь нее без единой царапины, чтобы показать свои усилия. Он поднимает голову, когда слышит звук шагов по дощатому настилу, и снова опускает ее при виде чересчур знакомого длинного коричневого пальто. -Чайлд? Уже поздно, — кричит Рекс Ляпис, — что ты здесь делаешь? Чайлд бросает еще один взгляд вверх, видя, как лицо его бывшего друга смягчается и становится озабоченным. Это выражение отравлено воспоминаниями о том же лице, бесстрастно обрекающим его Богиню на смерть, и он трет глаза ладонями. — Моракс, почему ты не даешь мне уйти? — Бормочет он. Чжун Ли улыбается и протягивает руку Чайлду: «Пойдем, — зовет он, — вернемся в Гавань». Чайлд снова поднимает голову, -Чжун Ли, — протестует он, тем не менее протягивая ладонь, чтобы взять мужчину за руку, — Гавань Ли Юэ-это… Он моргает. «-неейыы…» Он неловко заканчивает, наполовину сидя на корточках на земле, едва касаясь протянутой руки Чжун Ли, и совершенно определенно находится в центре гавани Ли Юэ. -Как мы это сделали? — спрашивает он, поспешно вставая и отряхиваясь. -Точка телепортации.- отвечает Чжун Ли, указывая на одну из древних статуй неподалеку. Чайлд уверен, что его рот, по крайней мере, слегка приоткрылся, когда он посмотрел на древнюю реликвию с новообретенным изумлением, прежде чем он быстро возвращает свое выражение обратно в самое близкое приближение ненависти, которое он может собрать, хотя это чувствует больше усталости, чем что-либо еще, и поворачивается обратно к своему бывшему другу. — Почему ты не позволяешь мне покинуть Ли Юэ? — снова спрашивает он. — Потому что ты важен мне, и я не хочу тебя терять, — честно отвечает Архонт. — Уже поздно, Чайлд, и ты, должно быть, устал. Может быть, мы продолжим этот разговор утром? -Чайлд быстро моргает от неожиданной откровенности этого человека, тупо кивает, прежде чем снова сосредоточиться. -Тогда встретимся в гостиной? -Чудесно, Чайлд, желаю тебе спокойной ночи. Чайлд обнаруживает, что стоит на улице еще много минут после того, как тот ушел, прежде чем наконец возвращается в свою квартиру. --- Рано утром следующего дня Чайлд прибывает в похоронное бюро Ваншэна с планом. Чжун Ли встречает его у двери, провожает в его личные покои и наливает им обоим по чашке чая. Он ведет себя так, словно ничего не изменилось, и это сразу же выводит Чайлда из себя. -Моракс, — говорит он, -я предлагаю контракт. Глаза Чжун Ли сужаются, и он осторожно ставит свой чай обратно. Чайлд продолжает: — Что именно вам от меня нужно? -Ну, в идеале я хотел бы оставить тебя у себя. -Простите, оставить меня? — Я дорожу твоим обществом и хотел бы, чтобы ты всегда был со мной, Чайлд. Чайлду требуется мгновение, чтобы прийти в себя после этого откровенного признания: «Хм, очень хорошо, тогда я предлагаю сразиться. -Контракт заключённый в бою? -Вот именно.- он наклоняется вперёд: «Если ты выиграешь, то получишь то, что хочешь, а если выиграю я, то нет, и я покину Ли Юэ «. — Уверен, вам известны мои титулы. -Да, к сожалению, — ворчит он, — поэтому мы собираемся выровнять игровое поле с некоторыми оговорками. Ты выиграешь, только если я уступлю, а я выиграю, если смогу пустить кровь. — он делает паузу. — У тебя ведь есть кровь, верно? -Да, могу, если это необходимо, значит ты должен уступить? — Да, я должен добровольно уступить, чтобы ты победил. Ты всегда можешь угрожать моей жизни, но поскольку ты, кажется, хочешь сохранить её, этого будет недостаточно, чтобы остановить меня. — Согласен, звучит заманчиво, хотя могу я спросить, почему вы хотите покинуть Ли Юэ? Чайлд смерил Бога холодным взглядом. — Чжун Ли, ты лгал мне все время, пока я тебя знал, а потом похоронил мою Богиню в океане. Мне действительно нужно объяснять? --- Золотой дом не охранялся, когда Чайлд прибывает несколько часов спустя, большие золотые двери были незаперты, и ни одного миллелита в поле зрения. Чжун Ли предложил это место во время их предыдущего разговора, и Чайлд согласился, просто напомнив архонту, что его долг — избавиться от любых возможных свидетелей. Чайлд не был уверен, как ему это удалось, но теперь он, самый крупный неофициально признанный преступник в Ли Юэ, мог беспрепятственно войти в единственный монетный двор Тейвата. Моракс стоял в глубине большой комнаты, где всего неделю назад висела его Эксувия. Чайлд подошёл к центру и посмотрел на Бога. -Тарталья, — нараспев произнес Рекс Ляпис, когда свиток, мерцая, возник перед ним, когда он величественно направился к Чайлду, — Ты предлагаешь, добровольно сдавшись, бесконечное владение собой и подчинение мне. В свою очередь, после пролития моей крови я предлагаю тебе абсолютную свободу и твою жизнь.- он остановился, направляя свиток к Предвестнику. — Эти условия вас устраивают? Чайлд бросил быстрый взгляд на свиток, затем быстро уколол большой палец и прижал единственный кровавый отпечаток пальца к пергаменту, полностью игнорируя перо, плавающее рядом. — У меня нет претензий. Чжун Ли приподнял бровь, увидев кровавый отпечаток пальца, но точно так же надавил пальцем на бумагу, оставив на ее месте золотой символ гео. -Тогда, клянусь моим долгом и честью Повелителя Контрактов, да начнется эта битва! -Свиток рассыпался в сверкающую пыль, и оба воина отпрыгнули друг от друга, принимая позы и призывая оружие. Чайлд немедленно поднял свой лук, натянул тетиву и послал быстрый залп гидро-стрел, летящих в сторону его противника, прежде чем он бросился вперед, позволив гидро-копью заменить лук в своих руках, чтобы замахнуться прямо на неохраняемую спину своего противника. Чжун Ли только вздохнул, легко уклоняясь от стрел, хватаясь за рукоять копья и полностью останавливая его движение. Пока вода не развалилась у него в руках, и Чайлд снова не вонзил ему в живот два кинжала. Тяжелый удар ногой пришелся Чайлду в спину, когда Чжун Ли, казалось, телепортировался позади него, заставив человека поплыть вперед и растянуться на земле. Чайлд попытался подогнуть под себя ноги, но другая тяжелая нога опустилась ему на спину и крепко прижала к земле. — Подчинись. — Прорычал сверху Чжун Ли. — Ты что, шутишь? Ты уже пытаешься? — Спрашивает Чайлд, нанося удар по ноге, прижимающей его, и откатываясь в сторону, когда вес на его спине ослабевает. — Сяньшэн, для этого еще слишком рано, — рассмеялся он, бросаясь назад на безопасное расстояние. Бог снова вздохнул, его золотое древко замерцало, чтобы блокировать приближающийся удар, когда его левая рука схватила запястье, держащее другой кинжал. Удар коленом в живот снова отправил Предвестника назад. На этот раз огромная каменная сталь поднимается из земли, чтобы перехватить полет Чайлда, и капли крови вылетают изо рта мужчины, когда его спина врезается в твердый камень. Ему требуется всего лишь мгновение, прежде чем он снова бросается прочь, посылая еще один залп выстрелов, пытаясь отдышаться. Гидроэнергетические стрелы летят прямо к своей цели, пока не разбиваются о быстро поднятые столбы. Столбы снова погружаются в землю так же быстро, как и поднялись, хотя Чайлд видит, как несколько капель воды приземляются на неизменное лицо Чжун Ли; человек останавливается, чтобы смахнуть их, прищуривая свои золотые глаза. Чайлд определенно не отвлекается на это зрелище, конечно же нет, и вместо этого использует эту минутную паузу, чтобы снова броситься на него, размахивая кинжалами. Но Чжун Ли поднимает свою секиру, размахивая ею по замысловатым спиралям без лишних движений, и точно блокирует каждый удар Чайльда , а когда предвестник отступает, то делает несколько новых неглубоких порезов вдоль своих рук и туловища. Он на мгновение опускает взгляд на красные полосы, выстилающие его тело, прежде чем усмехнуться: «Ну, я думаю, ты был прав, я действительно не должен сдерживаться, а Сяньшэн?» И тьма Бездны начинает кружиться вокруг его тела. Моракс хмурится, его каменное поведение наконец трескается, когда искры электро и бездны танцуют по телу смертного. Он призывает свой нефритовый щит, когда Тарталья посылает в его сторону несколько сверкающих электрических копий. Пурпурная молния, не причинив вреда, разбрызгивается по поверхности его золотого щита, когда Бог бросается вперед и с мощной точностью взмахивает копьем прямо в сторону гигантской фигуры Чайлда. Тонкое, как бритва, лезвие его копья вонзается в небольшой разлом в темной броне и с быстрым поворотом рассекает паутину по ее поверхности. Еще один сильный удар с противоположной стороны, и величественная броня Грязного Наследия Чайлда разлетается на куски, а человек внутри выглядит таким маленьким, когда падает на землю изнутри. Чжун Ли кружит вокруг рухнувшей фигуры, а куски бездны снова растворяются в полу, как дым. — Я не позволю тебе отравить себя этой формой, — рычит он, и еще один быстрый пинок отправляет упавшего человека снова через всю комнату. Кашляя кровью, Чайлд снова пытается подняться на ноги, но его останавливает давящая тяжесть, навалившаяся ему на шею. — Подчинись.-Бог над ним требует. — Никогда, — он почти смеется, — у меня все еще есть это. Еще один жестокий удар в ушибленный живот заставляет его снова отлететь назад. — Очень хорошо, тогда вставай! — требует Бог. Чайлд встает и пытается снова. И еще раз. И еще раз. Каждый раз его ловко отклоняют в сторону, прижимают, пинают, отбрасывают назад, как будто все его усилия, атаки и тренировки ничего не значат. Он знал, что этого следовало ожидать, но Рекс Ляпис был хорош. Ни разу ни одна из его атак не смогла даже взволновать Бога. Он пробовал снова и снова, пока день переходил в ночь. Каждый раз он вставал с все более тонкими жгучими порезами на теле, с все более треснувшими ребрами, с все большим количеством крови, капающей с лица, и с все большим и большим звоном в голове. Пока, наконец, он не был слишком измучен, чтобы владеть своим зрением и формировать воду по своей воле. Пока, наконец, он не был слишком измучен, чтобы поднять тяжелый лук. Пока, наконец, он не был слишком измучен, чтобы даже вложить силу в удар, и его последний выпад закончился тем, что он всхлипнул и затрясся на груди своего противника. Чжун Ли крепко схватил его за запястья, поворачивая его тело, пока его спина не оказалась прижатой к груди Бога, а сильная рука не легла на его вздымающуюся грудь, надёжно удерживая его, пока Чжун Ли осторожно опускал их обоих на землю. Чайлд обнаружил, что полностью лежит на Архонте, положив голову ему на грудь и уютно устроившись в теплых объятиях. Когда адреналин наконец покинул его организм, он стал лучше осознавать пульсирующую боль во всем теле. Вся его нервная система гудела, и он был уверен, что если заглянуть под порванную одежду, то кожа станет почти одинакового пурпурного цвета. Соленые слезы потекли из его глаз, медленно стекая по лицу и капая на рубашку под ним. Самый большой урон, который он нанес Богу за всю битву, архонт все еще был полностью спокоен и невозмутим, несмотря на то, что человек тихо дрожал в его руках. — О, мой Дорогой, теперь все в порядке, — тихо шепчет Его Бог. — ты ничего не мог сделать, особенно после того, как так красиво предложил мне себя, подчинишься ли ты сейчас? Фигура под ним не слышит ничего, кроме приглушенных рыданий, и поэтому Бог продолжает, слегка расслабляя руки и нежно поглаживая спину Чайлда. — Дорогой, я никогда не хотел причинить тебе такую боль, но она может закончиться, если ты просто скажешь «да». Пожалуйста. Просто позволь мне помочь тебе. Дрожь под ним медленно стихает, и слезы перестают так же тяжело падать с лица мальчика. — Почему ты мне не сказал? Ты сказал ей… — его надтреснутый и сломанный голос тихо шепчет, — ты сказал… разве я не заслуживаю доверия? — О, Чайлд, дорогой, нет, конечно, я доверяю тебе, — мягко отвечает Бог, втирая круги в спину мальчика. — Это было частью контракта, и только когда я полностью осознал, как бессердечно с тобой обращаются, я счел нужным его нарушить. Ты гораздо больше, чем просто оружие, мой дорогой. На мгновение наступает тишина, затем: тихий жалобный голос спрашивает: «Значит, Царица, ты…» — Для тебя, мой дорогой. Признаюсь, я давно хотел держать тебя при себе, ты мне наконец позволишь? Чайлд тяжело вздыхает, слезы наконец-то прекратились. -Ладно, хорошо. Я закончил, ты победил, хорошо? Ты можешь оставить меня себе, я твой. Счастлив? — Наконец-то ты подчинился, мой дорогой? Скажи это за меня, пожалуйста. — …Я подчиняюсь, Сяньшэн. --- Первое, что Чайлд замечает, проснувшись, — это то, что он чувствует себя отдохнувшим, таким расслабленным, чем когда-либо за долгое время, возможно, даже за всю свою жизнь. Во-вторых, Чайлд замечает, что лежит не в своей постели. Он знает, что у него высокие стандарты в отношении простыней. Кровать, в которой он лежит, прямо как у Бога, он никогда не чувствовал себя так прекрасно. Третье, что замечает Чайлд, — это яркий солнечный свет, который ударяет ему в лицо, как только он садится и открывает глаза. Он шипит от легкой боли, плюхается обратно и натягивает на лицо мягкое одеяло. Потом он слышит, как открывается дверь, и натягивает его до самого носа. Чжун Ли стоит в дверях с обезоруживающим видом. Чайлд прищуривается, когда воспоминания всплывают на поверхность. С одной стороны, он помнит, что сдался, а это, согласно их контракту, означает, что архонт теперь технически владеет им, телом и душой. А также то, что Чжун Ли был очень мил с ним в моменты, предшествовавшие его окончательной капитуляции. С другой стороны, Рекс Ляпис всё же убил Царицу и лгал ему в течение нескольких месяцев. Даже если бы Чжун Ли сказал, что сделал это ради него, это всё равно странное чувство. Чжун Ли подошел и встал рядом с кроватью, держа в руках стакан воды и какую-то маленькую коробочку. Чайлд высовывает одну руку из — под одеяла и делает судорожные движения в сторону стакана с водой, демонстративно отказываясь вылезать из своего уютного гнездышка. Лицо Чжун Ли, если это возможно, смягчается еще больше, практически сияя от упрямых выходок Ребенка и пушистого изголовья кровати. Он передает Чайлду воду и садится на край кровати. Чайлд пытается выпить его лежа, терпит неудачу и неохотно выпрямляется. Именно в этот момент он понимает, что на нем надето что-то явно принадлежащее Чжун Ли, и это в сочетании с мягкой улыбкой, которую дарит ему Бог, заставляет его щеки вспыхнуть легким розовым румянцем, и он отводит взгляд. — Мне пришло в голову, — начинает Чжун Ли, — что я должен извиниться перед вами. — он делает паузу, словно подбирая слова. — Мне очень жаль, Чайлд, я действительно никогда не хотел причинить тебе вреда или боли, несмотря на то, что мои действия могли указывать, я только хочу, чтобы ты был счастлив и в безопасности, поэтому, пожалуйста, дай мне знать, если я могу что-то сделать в этих случаях. с уважением. Чайлд задерживается на мгновение после того, как Бог неуверенно заканчивает. Это звучало ужасно отрепетировано, но от этого он чувствует себя хотя бы немного лучше. Он вздыхает: «Ху Тао подтолкнула тебя к этому, не так ли?» — заявляет он, хорошо зная о выходках девушек, и широко улыбается, когда щеки Чжун Ли слегка краснеют в ответ. — Ну что ж, — признает он, глядя вниз, — возможно, она помогла мне осознать необходимость такого поступка… Чайлд просто ухмыляется и продолжает потягивать воду. Чжун Ли остается сидеть на краю кровати, румянец медленно исчезает, пока он не пихает коробку, которую держал в руках, в руки Чайлда. — Вот, — бормочет он, — я понимаю, если ты все еще… расстроен, но согласно нашему контракту, ты, как и предлагал, — он кашляет, — мой, так что если ты хочешь показать это смертным способом… — Чжун Ли замолкает, и Чайлд открывает коробку. открывая красивое кольцо, замысловато вырезанный Ночной нефритовый дракон, окаймленный Звездным серебром и со вставленным глазом Кор Ляписа, поистине прекрасное произведение искусства. — Чжун Ли, — наконец произносит Чайлд, -это кольцо? -Я сделал его, — бормочет Бог, роясь в кармане и вытаскивая подходящее кольцо, идентичное, если не считать перевернутых ролей двух драгоценных камней, — я думал, ну, ты снова сделал предложение с контрактом, и я подарил тебе традиционные палочки для еды еще раньше… но я догадался… Снежнаянская таможня… — Чжун Ли, мы женаты? -Ну, да? Я сказал, что хочу оставить тебя у себя, и ты согласился? Разве ты не… Мне очень жаль… Наконец он бормочет, как бы уходя в себя и отступая, и разве это не очаровательно? -Великий и могучий лорд Моракс, который вчера стоял неподвижно против всей несущейся мощи 11-го Предвестника, наконец пал перед ним. По чувствам. — Хм, нет, — отвечает Чайлд, надевая кольцо на палец, — Нет, извини, теперь ты застрял со мной. Возможно, я все еще очень зол на тебя, и тебе определенно придется еще немного ползать, но! Он резко тычет Чжун Ли в грудь: " я согласен.» И на этот раз мягкая улыбка, растянувшаяся на лице Чжун Ли, определенно того стоит. (Они женятся. Десять лет спустя Чайлд смотрит на себя в зеркало и понимает, что не постарел ни на день. Действительно, хранится вечно.)