Разрастающийся Хаос

      «Откуда они взялись? Эта туша лежит здесь не меньше недели, так почему они решили полакомиться ею только сейчас? Только не говорите мне, что они специально ждали, пока вылупятся споры! С каких это пор ростки миконидов являются местным деликатесом?!» — задумался я, совершив грубейшую ошибку, на которую был способен.       «Грагх!»       Пусть и неосознанно, но я расслабился. Задумался и потерял концентрацию, из-за чего не успел вовремя среагировать на выпад зеленого кота. Всего в один прыжок этот сгусток шипованных лиан забрался на тушу и придавил меня своей лапой. Острые зеленые иглы с легкостью пробились сквозь мою тонкую белую кожицу, впрыснув внутрь какую-то жидкость. Я чувствовал, как она заполняла меня изнутри, сковывая движения. Казалось, тело налилось свинцом — наверное так бы сказал человек. Неспособный пошевелиться, я мог лишь покорно ждать своей участи. Вслед за котом, орда голодных пастей хлынула в сторону туши.       Чтобы охотиться, микониды используют хищные споры, зреющие внутри их хрупких тел. Они взрывают свои руки и ноги, выпускают споры и ждут, пока они не начнут прорастать в телах их жертв, по сути заживо их пожирая. Одному таким способом много не навоюешь, из-за чего микониды часто сбиваются в группы. Общение между миконидоами тоже происходит при помощи спор. Когда миконид хочет что-то сказать, его шляпка набухает и «чихает» облаком телепатических спор, которые потом улавливают шляпки других миконидов. Хищные споры обычно желтого цвета, а телепатические — фиолетового. К чему я веду, спросите вы меня?       Когда хищники заполонили тушу и начали пожирать все подряд, над чешуей повисло гигантское споровое облако. Чтобы выжить, микониды отчаянно взрывали свои тела в надежде, что споры смогут их защитить. Но в этом не было ни малейшего смысла. Чтобы прорасти, спорам нужна подходящая среда. Зачастую этой средой являются открытые раны на телах жертв, или же уязвимые места по типу носа, глаз и ушей.       У тварей, напавших на тушу, не было слабых мест. А даже если и были, споры новорожденных миконидов были слишком слабы, чтобы пробиться к внутренностям и начать разрастаться. И мои собраться знали это не хуже меня. Однако ничего другого им просто не оставалось. Все, что они могли — это взрывать свои тела, выпуская наружу споровые облака и надеясь на чудо. Но оно все не приходило. Звери нещадно истребляли молодые ростки, заглатывая их чуть ли не десятками. Новорожденные пытались выжить, как могли. Пускали в ход все, пытались объединяться в группы и нападать на своих мучителей. Их всех ждал грустный конец. После них оставались лишь желто-фиолетовые облака — единственное напоминание об их существовании       Я же наблюдал за всем этим, неспособный ничего сделать. Я пытался вырваться, дергал руками и ногами, опирался ими о чешую в надежде выскользнуть из-под массивных ног зеленого кота, но шипы намертво вцепились в мою белую тушку.        Вот он, мир по ту сторону чешуи. Всего одна оплошность — и ты труп. Я уже видел нечто подобное в воспоминаниях Драккраса, но… Одно дело наблюдать за хаотично прыгающими картинками, и совсем другое — прочувствовать это на своей шкуре. Я должен был умереть вместе с остальными. Поплатиться за свою глупую ошибку. Но у судьбы были иные планы.       В голодном порыве громадный мшистый медведь впился зубами в кусок драконьей плоти, захватив в придачу несколько моих новорожденных братьев и сестер. Он так увлекся едой, что случайно толкнул стоящего на мне кота, тем самым освободив меня.       Тело все еще было тяжелым, но теперь я хотя бы мог двигаться. В тот миг я поклялся, что выживу любой ценой. Я поклялся, что не отдам душу, которая уже дважды побывала на грани жизни и смерти!       К счастью, зеленый кот не заметил пропажи. Как и медведь, он был поглощен трапезой. Ему попросту не было смысла отвлекаться на какого-то беглеца, когда прямо под пастью растут новые жертвы.       Не придумав ничего лучше, я обернулся и побежал сквозь поле хаотично мечущихся грибных шляпок и охотящихся на них хищников. Возможно, даже хорошо, что у меня не было шляпки, ведь над тушей витало громадное желто-фиолетовое облако. Концентрат всех тех боли и мучений, что пришлось испытать моим умирающим братьям и сестрам. Если бы в голове звенели их отчаянные крики, я бы вряд ли смог с таким хладнокровием пробираться сквозь раскинувшуюся перед глазами бойню.       «Бежать!»       Я несся вперед, расталкивая толпы преграждающих мне путь ростков и кое-как уворачиваясь от когтей и лап кровожадных зверей. Я толкал своих собратьев в пасть медведей, чтобы ненадолго отвлечь их внимание. Я специально потянул кота за одну из формирующих лапу лиан, после чего обежал его по дуге. Я слышал, как оставшиеся позади ростки взрывались один за другим, и все из-за того, что я обратил на них внимание этого чертового кота. Однако внутри меня не было место сожалениям. Мной двигал лишь примитивный страх и желание выжить. Я поклялся саму себе, что не умру! Я поклялся, что буду двигаться вперед, несмотря ни на что!       «Бежать!»       Вскоре меня ждало наказание. Когда до края туши оставалось совсем чуть-чуть, плотность спорового облака резко возросла. Я и раньше-то едва мог в нем ориентироваться, а теперь и вовсе не мог разглядеть ничего дальше собственного носа. А носа у меня не было.       «Бежать!»       Край туши пропал за гущей споровых облаков. Я двигался к нему чуть ли не на ощупь, из-за чего несколько раз чуть не налетел на острые шипы, торчащие из тел зеленых котов и мшистых медведей. Но это была лишь меньшая из проблем. Перед самым концов, когда чешуя начала плавно загибаться, формируя ведущий к краю холм, на меня набросилась группа обезумевших ростков. Скорее всего, они хотели пойти по запланированному природой сценарию и убить меня, чтобы получить первый уровень. Они схватили мои руки и ноги, после чего начали тянуть в разные стороны. Меня собирались четвертовать заживо.       «Пустите, ублюдки!»       Я помнил свои клятвы. Пусть я и устал, пусть тело уже еле шевелилось, но я продолжал сопротивляться. Я напряг руки и ноги, стараясь выиграть время. Старался как только мог в надежде, что какая-нибудь тварь решит предотвратить акт каннибализма.       Правая нога была оторвана спустя несколько секунд. Она отлетела в сторону вместе с державшимся за нее миконидом, а из раны вырвалось облако желтых спор. Я не чувствовал боли. Вместо неё меня пожирало отчаянье. Оно подтачивало меня изнутри, из-за чего усталость все больше разливалась по телу. Вскоре оно перестало мне подчиняться, и я беспомощно повис, ожидая конца.       Впрочем, в тот же миг один из моих мучителей внезапно исчез, а из болота донесся громкий хлопок, словно что-то с огромной скоростью влетело в болото. Спустя секунду я вновь услышал этот звук, но уже гораздо громче.       Из-за спор я не видел лиц миканидов, но, судя по ослабленной хватке, их что-то напугало. Узрев луч надежды, я собрал последние силы и выкрутил свои руки и ногу, после чего плюхнулся на твердую чешую. Следом прозвучал еще один хлопок, правда глухой.       Не успел я встать, как гигантская лягушка приземлилась прямо передо мной. Присмотревшись, я увидел маленькую белую палочку, торчащую из её рта. Последнее, что осталось от пожранного ею ростка. Видимо, наше столкновение и взрывы спор привлекли к себе её внимание. Бедняга, он умер, даже не поняв, что его убило. Даже споры не успел выпустить. Впрочем, мне не было его жаль, как и всех остальных.       «Слишком близко!» — мысленно вскрикнул я, оттолкнувшись руками от чешуи.       Среагируй я на секунду позже, и острый язык лягушки пронзил бы мое крохотное тельце. Пусть это и всего лишь лягушка, но по сравнению с ростком миконида она походила на величественного титана.       И титан этот сдаваться не собирался. Стоило мне отпрыгнуть, как легушка взмыла в воздух и приземлилась прямо на меня, придавив к чешуе. Мое тело было уже на переделе. Усталость медленно перерастала в боль, сковывающую мои движения.       Я был уже при смерти, когда юные ростки неожиданно вступили в бой. Когда лягушка раскрыла рот, внутрь залетела рука одного из новорожденных и взорвалась облаком спор, малость сместив траекторию полета её языка. Её громадная беззубая пасть свисала прямо надо мной, язык же пролетел немного левее головы.       «Сейчас, или никогда!» — мысленно воскликнул я, придавив вытянувшийся язык лягушки к чешуе уцелевшей ногой и что есть сил вдарив «кулаком» в её раскрытый рот! Я почувствовал, как рука наткнулась на что-то мягкое и влажное. Я чувствовал тепло, я чувствовал как что-то теплое струится по белому отростку, который я называю рукой! Лягушка замерла, так что я бы мог успокоиться, вырвать руку и попытаться сбежать, но…       «Сдохни!»       Я взорвал конец руки и выпустил внутрь споровое облако. Пусть на моем фоне она и казалась гигантом, на деле это была самая обыкновенная лягушка. Пусть и медленно, но споры должны были воздействовать на неё. К тому же, я выпустил споры прямо в рот, прямо в рану, из которой потекла кровь! Так я думал. На деле же «кровью» оказалась самая обычная слюна.       «Дьявол! Если бы хоть немного спор попало внутрь, если бы мой удар был сильнее и смог бы повредить внутренности… То её смерть была бы вопросом нескольких минут!»       Но я оказался слишком слаб. Мой удар смог разве что временно парализовать врага. Поняв это, я подтянулся за язык, тем самым приняв вертикальное положение, и попрыгал прочь на оставшейся ноге.       Лягушка тут же очнулась и посмотрела мне вслед, но тут же пожалела об этом. Трое ростков, еще недавно пытавшихся прикончить меня, накинулись на неё со своими крошечными «кулаками». Их удары не имели за собой особого веса, а их споры взрывались вне тела, и не наносили лягушке внушительного ущерба. Они всего лишь оттягивали неизбежное.       «Вот же живучая… Но если убьем её, то сразу же повысим уровень и… Стоп, о чем я, черт возьми думаю?! В этой битве я сдохну первым! Бежать! Нужно валить отсюда, и как можно скорее!»       Но это было мне на руку. Пока эти глупцы упивались битвой, я медленно доковылял до конца туши и спрыгнул прямо в болото.       «Отлично сработано, братья!» — мысленно ликовал я, наконец покинув это безумное место.       Смесь воды и грязи, именуемая трясиной, поджидала меня у чешуйчатого берега. Она хватала меня, пыталась похоронить заживо в своих глубинах, но я не поддался. Мое тело было очень легким, благодаря чему мне удавалось держаться на плаву. Я не собирался погибать в этих мутных водах. Только не после всего того безумия, что я пережил.       Вскоре споровое облако осталось позади, и я увидел свою новую цель. Двигаясь на одной лишь силе воли, я медленно поплыл в сторону противоположного берега. Однако усталость брала свое. Приходилось делать небольшие перерывы. Кувшинки, располагавшиеся на водной глади, идеально для этого подходили. Я старался не злоупотреблять отдыхами, в конце концов битва еще не окончена.       «Болото так же обитаемо, как весь остальной лес. Если какая-нибудь животина решит полакомиться свеженьким грибочком, то меня уже ничто не спасет. Нужно как можно быстрее добраться до берега, найти укрытие и восстановить силы. А там уже поглядим. Может быть, повезет найти полено с жуками внутри?.. Ну или… В общем, что-нибудь да придумаю…»       Я посмотрел в сторону драконьей туши. Теперь, когда я успокоился, и наблюдал за всем со стороны, это место казалось еще ужасней, чем раньше. Половина туши уже была поглощена, обглодана до костей. Желтые и фиолетовые споровые облака смешивались, после чего их разрезали взмахи лиан зеленых котов и оленей. Ад — это если вкратце.