Вы меня звали? Я пришёл!

Шел третий день, как они пропали со всех радаров в скрытом Фиделиусом доме в пригороде Лондона. Наплевав на весь мир, что боялся их и нуждался в них, они не вылезали из кровати. После каждого раза Гарри клятвенно обещал себе и Тому сделать перерыв, но проспав несколько часов, сонные ласки снова превращались в сильные захваты и требовательные поцелуи. После всего Гарри падал лицом в подушку, а Том, поцеловав желанную задницу, аккуратно смазывал мазью растраханный вход, по пять раз на дню порываясь обстричь нахуй свои смертоносные ногти. Ногти каждый день спасал Гарри, который просто тащился с их острой опасности, каждый раз дарившей сотни мурашек по телу, потому весь был в неосторожных царапинах, зато счастливый. Довольный Кричер, притаскивающий каждый день им еду, одежду, в которой они не нуждались, и сигареты, в которых Гарри нуждался очень сильно, знай себе, чинил мебель, да наводил порядок, сетуя на неимение у «благородного партнера хозяина» собратьев-домовиков. — А чей это дом? Гарри прогуливался по просторному двухэтажному особняку, окуривая помещения сигаретным дымом. Ступая босиком по натёртым воском полам, он рассматривал комнату за комнатой, но не находил ни портретов, ни одежды, ни миленьких памятных вещичек. Приятный глазу интерьер с мебелью под ключ, будто из каталогов Икеи, но помещение не выглядело жилым, скорее отель на непопулярном маршруте. Они уже исследовали этот дом, прилипая к стенам, ломая двери и расшатывая столы, но теперь он хотя бы видел перед глазами что-то кроме Тома и кайфовой пелены. — Мой. Гарри остановился у камина и посмотрел в большое зеркало, висящее над ним. — Тогда почему ты живешь у Малфоев? — спросил Гарри, увидев, как Том появился в дверном проходе. — Я не люблю жить один. Привычка приютского детства, — ответил Том, обнимая парня со спины. — Расскажи, — откинув голову ему на плечо, попросил Гарри, выкинув окурок в камин. — Я жил в сиротском приюте, всегда в окружении людей. Меня боялись и воспитатели и воспитанники, считали за плохую примету, обсуждали за глаза, но когда я заговаривал напрямую, не могли отказать. Я доводил их до заиканий, издеваясь не по-детски за их отношение ко мне. Не смертельно: летающие ножи и вилки, проносящиеся в сантиметре от глаза, двигающиеся вещи, подчинение своей воле. До двенадцати лет у меня не было там друзей, потом появился Кэмерон. Я заботился о нем, как о младшем брате, хоть он и был магглом, защищал, учил, очень дорожил. В четырнадцать лет я внушил ему любовь к себе, и наши отношения перетекли в другую плоскость. Потом, как ты знаешь, я пожалел об этом и навсегда запомнил, что чувства не подделать ни ложью, ни магией. Тот крестраж, который я поместил в Нагайну, я сделал из Кэмерона. Он умер давно, вспомнил Гарри и пожалел неизвестного паренька, который пал жертвой мести юного волшебника за равнодушие и суеверность окружающих. Он повернулся и поцеловал засмотревшегося на него в зеркало Тома в щеку, намекая продолжить. — Темным Лордом меня назвал Абраксас Малфой, когда мы были на пятом курсе. Вместе с ним мы сочинили псевдоним из букв моего имени, вместе набросали основные тезисы политической идеи превосходства достойных над недостойными — мы просто развлекались, всё было не всерьёз. Хоть я и пользовался уважением в доме Слизерина, рядом с богатыми детишками я чувствовал злость и зависть и всё больше начал срывать её на однокурсниках, тем самым зарабатывая изменения в репутации. После выпуска я устроился в «Горбин и Бэркс», жил там же, в комнатке наверху, потому что мне просто некуда было идти. Это было удачным решением, потому что так я продолжил изучать магию и её производные, познакомился со многими влиятельными магами, а ворчливый старик Бэркс заменил мне отца. Он объяснял мне тонкости общения, заставлял использовать свою природную притягательность, воспитывал из меня лидера, которому собирался передать целую империю волшебных артефактов, которая скрывалась за небольшим магазинчиком в Лютном переулке. Но я ушел. Путешествовал по разным странам налегке, много где побывал, перебиваясь воровством и случайными заработками, меня нигде не держало. Вернувшись в Британию через несколько лет, я попытался получить должность профессора Защиты от Темных Искусств в Хогвартсе, но Дамблдор отказал мне. — Почему? — Из-за крестражей. Волшебников, как и магглов, пугает неизведанное до безумия. Они боятся всех, кто хоть чего-то добился. Мордред, Слизерин, Грин-де-Вальд — они все оказались изгоями за то, что не испугались достичь того, что им желанно. Фламель и Дамблдор чудом избежали этой участи благодаря своему человеколюбию и чудаковатым манерам. А я… — он провел губами по уху заслушавшегося Гарри. — Я ожесточился, потому что никому не нужна была моя доброта. Потому что я сам никому не был нужен. Гарри повернулся к Волан-де-Морту лицом и провел пальцами по бледным щекам, рассматривая его в утреннем свете. Нежно прижавшись к сжавшимся губам, он зашептал, глядя Тому в глаза. — Рыдают детки: «Страшно нам, остановись», Поздно убегать, вам не спастись. Да, ты прав, я ужас во плоти, У кого контроль? Прирожденное желание быть самым первым, самым быстрым, самым крутым, по призванию выбиваясь из толпы, не приговаривает на одиночество, такого никто не должен испытать. В них обоих присутствует это дерьмо многосложности, потому что жизнь не баловала сладким, но у Гарри всегда кто-то был рядом, близко, готовый поддержать и поднять при случае, у Тома же не было никого. — После отказа Дамблдора я случайно встретился с Абраксасом в Лютном Переулке. В последующей беседе он посетовал на новые промаггловские законы, что продвигает к принятию Альбус. И нас снова накрыло этой идеей, на этот раз по-взрослому. Первыми Пожирателями стали мои однокурсники-слизеринцы. Вот тогда-то я и поблагодарил покойного Бэркса за уроки ораторского искусства, заставить Лордов и Наследников раскрыть кошельки ради общего блага непросто. Когда о нас узнали все, и организация стала вне закона, я купил этот дом, укрепил его всем, что знал. Ряды Пожирателей росли, требования к властям увеличивались, схватки с Авроратом и Орденом ужесточались. А потом случился ты. — На своем праведном пути ты споткнулся об меня. — Я готов спотыкаться всю жизнь, если буду падать на тебя, — наконец улыбнулся Том, стряхивая с себя воспоминания. — Моя самая удачная неудача. Он прижал парня к груди и поцеловал в макушку, прикрыв глаза. Гарри прижал его в ответ, сдавливая руками грудную клетку, жалея, что не родился раньше на пятьдесят лет, и, зная, что если бы родился, «их» бы просто не было. Где-то на первом этаже раздался хлопок, и Том, вздохнув, открыл глаза. — Том, ебать тебя фестралом! Гоменум Ревелио! Щемись, нахуй, потому что если я тебя сейчас найду, запоминай, ты соберешь все свои крестражи и прямым ходом тутулечки-пиздулечки прямо в адскую бездну! — Это, блять, кто? — сощурился Гарри, запрокидывая голову, на что Том, улыбаясь, поиграл бровями и обернулся к двери, утягивая за собой Гарри за плечи. — … причебурекал со спокойной душой с малой Родины, и что я вижу? — приближалось громоподобным басом по коридору. — Братва в смятении, Лютик мой в истерике, страна в ахуе, никто ничего не знает, а он тут прохлаждается, Кощей Бессмертный, блять! Ну щас я… Приплыли, нахуй. Всё ещё обнимаемый Томом за плечи, Гарри, стоя в одних джинсах, во все глаза смотрел на застывшего в дверном проеме огромного мужика, что стремительно расплывался в теплой улыбке, оглядывая парочку понимающим взглядом. — Состыковались, значит, слава Христу, — зашагал незнакомец вглубь комнаты. — Ебаный Сталин, ты чё с пацаном-то творил тут, его будто адские псы драли, да и сам хорош, пятнистый весь, как мухомор, тоналку одолжить? — закончив свой путь, он подал руку Поттеру. — Тоха. — Гарри, — обхватил большую ладонь гриффиндорец и пожал. — Антонин Долохов. Мой друг. — Чё, тот самый Долохов? — Тот самый. Из России своей вернулся, к дочке выбирался. — А почему ты мне не рассказывал, что у тебя друзья есть? — Он был моим однокурсником. Они с Абраксасом очень любили друг друга, Тони до сих пор скорбит о нём. Люциуса за родного сына считает, так что при нём аккуратнее о Малфоях. — Так бля, ну-ка закончили тут свои игры телепатские,— прищурился Тони. — Больше двух говорят вслух. А о тебе, Гарри, я с сентября выслушал больше, чем за всю жизнь. Это поганка бледная мне все уши выебла, то связаться не могу, то найти, то трахнуть. — Заткнись, образина бородатая, — усмехнулся Том, прижимая к себе Гарри покрепче, — много болтаешь. — Это щетина, лысая ты башка, — поскреб ногтями заросшую щеку Долохов. — А щетина, известное дело, всякого мужика красит. Правильно говорю, шкет? — Правильно, — ухмыльнулся Гарри. — Вот, парнишка твой шарит, — расплылся в улыбке мужчина. Хоть он и был одного роста с Лордом, но богатырское телосложение делало его гораздо мощнее физически. Дикие вайбы русской мафии, бревенчатой бани и непрожаренного мяса. Ни капли благородства аристократов, лишь дикая красота в простоте, в мускулистых руках и гордых скулах. Русые волосы с проседью и живые голубые глаза в обрамлении мелких морщинок, камуфляжная спецовка вместо мантии волшебника и тяжелые, туго зашнурованные берцы на ногах. Анимагическая форма бурого медведя ничуть не удивляла при взгляде на внушительную фигуру и глаза, которые выдавали характер и закалку бывалого военного. — Как Юля? — Очередного хахаля пришила, — махнул рукой Антонин с гордой улыбкой. — Наказание, а не дочка. За что и любим. Вместо того, чтобы упражняться с посохом, легавых теперь укладывает. Завалит экзамен весной, переведу в Хогвартс, решено! Давно грожусь, а она только хохочет, козявка! — В московском Колдовстворце к боевым искусствам относятся намного серьёзнее, чем в Хогвартсе, — объяснил Том. — Все учащиеся помимо остального, с пятого курса начинают изучать методы защиты и нападения не только с помощью палочки, но и посоха. — Чё, прямо настоящий посох, как в средневековье? — загорелись зелёные глаза. — В России посохи до сих пор пользуются популярностью, — улыбнулся ему Долохов. — В бытовом плане они не так удобны, как палочки, но в схватке дают маломеркам фору. В дальнем бою, они не только направляют магию, но и накапливают, для усиления заклятия, а в ближнем им можно и подсечку сделать и зубы вынести к хуям, если наотмашь ударить, как битой. — Ахуенно, — заворожено блестя глазами, отозвался Гарри. — Ты меня научишь? — А ты мне нравишься, шкет, — протянув руку, потрепал его по волосам, Тони, засмеявшись. — Не неженка, да? Том так с тобой сюсюкается, я уж думал, второго Драко увижу. — Не сюсюкаюсь, а берегу, — вскинул подбородок Том. — У него в башке, так же как и у тебя присвистывает, только он моложе, опыта поменьше… — Да ты посмотри на него, сразу видно, что матёрый пацан улицы. Видал я таких как он — лопатой не пришибёшь, — хохотнул Тони и вытащил из-за пазухи тяжелый пистолет и протянул Гарри. — Знаком? — Обижаете, батенька, ТТ всегда узнаю, — ухмыльнулся Гарри и, тряхнув головой, смахнул челку со лба. Антонин, подмигнув Тому, взмахнул рукой и подвесил магией несколько красных яблок со стола на расстоянии десяти шагов от парня. Гарри, взяв ствол обеими руками, щелкнул предохранителем, и вытянул руки вперёд, прицеливаясь. Раздалось четыре громких выстрела и ароматные фрукты разорвало крупным калибром. — Каков красавец! — расплылся в улыбке Долохов, хлопая Гарри по голому плечу огромной ладонью. — Эх, тебя бы Юльке моей… — Сорян, твой друг убил во мне всю гетеросексуальность, — засмеялся Гарри, передавая пистолет обратно. — Какие опасные разговоры пошли, — прокомментировал Том и собственнически обхватил Гарри за талию. — Вали уже отсюда, дубина березовая, знакомство окончено. — Да с хуя ли это баня-то пала? — вскинулся Тоха, но заработал два красноречивых взгляда и вскинул руки. — Понял, ебливые вы мои, понял. Гарри, не пропадай, и ни за что под него не прогибайся, а то он любит в командира поиграть. — Ещё не раз прогнусь, братан, но, базарю, командиром он себя точно не почувствует, — улыбнулся Поттер, прижимаясь к Тому. — Надеюсь на тебя, и, Том, проведи сегодня собрание братков, а то в ставке такое творится… — Съебал отсюда, сказал! — громом разнесся по дому приказной голос Волан-де-Морта, и дверь гостиной, резко открывшись, ударила по стене, приглашая красноречивей некуда. — Уже убёг, не ори, Твоё Темнейшество, уже убёг! — перепрыгивая через яблочные ошметки, поскакал Антонин. — И в битве за безраздельное внимание Гарри Поттера, побеждает Волан-де-Морт, — повернулся к Гарри Лорд. - Не знал, что ты умеешь управляться не только с моим стволом. Это было горячо. — Кайф от этого ловишь? Ты думал, я в картеле крестиком вышива-а-а, — простонал последнее слово Гарри, когда его схватили за член через джинсы, впиваясь в шею. — Ебаный в рот… — Позже, — пообещал Том, давая ему снять с себя мантию. — Трахнешь меня, как в последний раз в жизни? — Всегда только так. *** — Какого хуя, Том? Ближний Круг Пожирателей Смерти обернулся к высоким дверям, которые резко распахнулись, будто с ноги. В Зал Собраний уверенно вошел высокий узнаваемый парень с телом звезды фитнеса, на котором присутствовали одни лишь джинсы. Волан-де-Морт в своём амплуа Дарта Вейдера прикрыл глаза на мгновение. Когда он оставлял на постели это спящее истерзанное тело, он надеялся что оно останется там до его возвращения, а не явится сюда разъебывать. Сидящие по обеим сторонам от него Люциус и Северус улыбнулись, сдерживая смех. В оглушающей тишине раздался восхищенный шепот Долохова: — Ты дай им там прикурить, товарищ старший сержант… — Я не люблю просыпаться один, — упрекнул Гарри Лорда, подойдя к его трону. — Сложно было предупредить? — Подождёшь меня? — отозвался Том, взмахом руки сотворив стул и отлевитировав его между Люциусом и Долоховым. — Я почти закончил. — Ты подрываешь мой авторитет перед соратниками, Гарри. Я должен выглядеть серьёзно, сегодня важный день. — Ты же со мной, куда серьёзней-то? Том, усмехнувшись, переглянулся со своим дерзким мальчиком, что улыбнулся в ответ и, присев на стул, повернулся к собравшимся магам. — Я вас приветствую. Пожиратели переводили взгляды с Повелителя на Загадку Истории и обратно. Их вытянувшиеся лица красноречиво обозначали шок, право же, они скорее ожидали увидеть на этом месте Дамблдора чем его. Очевидное расположение не только Милорда, но и ближайших соратников Долохова, Малфоя и Снейпа дало понять, что стоит воспринимать происходящее нормальным явлением и подобрать челюсти. Где-то закашлялся Кэрроу, забарабанил пальцами по столу Мальсибер и шумно вздохнул Раби Лестрейндж. — Люциус, скомандуй своим биг мак притараканить, пор фавор. Жрать хочу, пиздец, три дня почти что одним белком питался, — зевнул Гарри, почесывая плечо. — И кофе! Мы здесь походу надолго. — Повелитель, а я не понял, его можно убить? Все посторонние шорохи в секунду прекратились. Взгляд Лорда заострился, прокатывающаяся по пальцам палочка дрогнула и замерла на полуобороте. Долохов закрыл глаза и начал беззвучно молиться. — Нет, — прокатилось по Залу килотонной угрозы вместо децибелов. — Всех касается. — А ты кто такой вообще? — прищурился Гарри, выбирая самого молодого члена банды. — Может, сначала зазнакомимся, прежде чем рамсы кидать? — Барти Крауч, — ответил симпатичный парень с заостренным подбородком на вид старше Гарри лет на десять. — Гарри Поттер. — О, поверь, я знаю имя того, по чьей вине исчез мой Господин на десяток лет, — оскалился Барти, проводя языком по губам. — Да? Ну, так это теперь мой Господин, — засветился улыбкой в ответ Поттер. — А я-то всё гадал, что его во мне так зацепило. Уличная дерзость впиталась в него намертво, она режет аристократам уши и вводит ухмыляющегося рядом Долохова в состояние эйфории, словно он сам его состряпал, и теперь представляет близким друзьям подросшего сына. Лорд же следит за набирающим обороты противостоянием с интересом и чувством гордости. Он знает, что задумал Гарри, он хочет на одном человеке показать всем, что он за фрукт и почему ему не стоит класть в рот пальцы. Именно это в нем понравилось Тому, в тот момент, когда он впервые услышал посыл далековато в ответ на свой Империус. Белла и Нарцисса некогда Блэк с удовольствием переглянулись, оценив фирменный блэковский взгляд из разряда «Команды не было пиздеть», которым он буравил Барти. Крестник стоил своего крестного, Сириус постарался. — Решил стать подстилкой Милорда, лишь бы сохранить себе жизнь? — ухмыльнулся Барти. — У меня для тебя новость, это ненадолго. — А вот за это спасибо, — засмеялся Гарри, плавно поднявшись со стула, — но не тешь себя сравнениями со мной. Не моя вина, что с тобой никто повторить не хочет. Он неторопливо обошел стол, твердо отводя руку Тома, который хотел его задержать. То, что с горизонта надвигалась буря, чувствовали все, ведь у Гарри в глазах даже зелень потемнела. — По-моему, это ты сублимируешь, как можешь. Зазвездился, герой? — Перекрестись, если видишь меня, я ломаю твои убеждения, — ухмыляясь, Гарри приближался к Краучу, проводя пальцами по спинкам стульев сидящих за столом Пожирателей. — Ты ломаешь убеждения, а я ломаю кости, — вставая из-за стола, признался Барти, смахнув с лица челку. — Проверим? — Нарси, почему это выглядит так сексуально? — шепнула Беллатриса сестре, не отрывая темного взгляда от разворачивающегося вежливого конфликта. — Не знаю, Белла, — отозвалась блондинка, наклонившись к ней, касаясь белыми волосами черных кудрей. — Но я с тобой согласна. — Охотно, — тем временем произнес Поттер, простреливая Барти взглядом. — Хватит, — раздался звучный голос Волан-де-Морта. — Успокоились, оба. Взмахнув рукой, он поймал палочки обоих, к которым уже тянулись чешущиеся руки. — Да, ладно тебе, дай пацанам пар выпустить, — закурив, хмыкнул Антонин, с удовольствием наблюдая за сокращающимся расстоянием между юнцами. — Повелитель, позвольте мне научить этого мальчика хорошим манерам, — произнес Барти. — Да, Повелитель, позвольте показать вашим друзьям, что если я и ваша сучка, то с характером, — добавил Гарри. — Чтоб тебя зауважать, нужно себя не уважать, — выплюнул ему в лицо Барти. — Да что ты, — дернул головой Гарри. Оба свежие, амбициозные, пылкие, но один из них умеет добиваться, второй — добивать. Поэтому, когда Гарри бьёт первым с головы, никто в Зале не удивлен, но все в восхищении. Капая кровью сломанного носа, Барти замахивается с правой, и вот уже Гарри выдает одиночный стон, посвященный своей рассеченной о зубы губе. Но только один из них вырос в бою на смерть, поэтому он бьёт в корпус, подсекает сложившегося Барти и, когда тот падает спиной о каменный пол, садится сверху. Один удар, второй, третий, распарывает кожу на красивом лице Крауча-младшего, разливает под ней будущие синяки, ведь удар поставлен. Люди вокруг не из моралистов, поэтому не слышно ни протеста, признаётся красивая победа за пришлым. — Достаточно, — заканчивает драку Лорд и, притягивая к себе Гарри магией, обхватывает поверх ключиц, прижимая к груди сильной рукой. — Приведите младшего Крауча в порядок. — Ух, — запрокидывая голову к потолку, шумно выдыхает Гарри, расплываясь в садистской улыбке. — Классно размялись, аж жить захотелось! Повернувшись к Лорду, он сверкнул торжествующим взглядом и, возбужденно дыша, прошёл обратно к своему стулу. Измазанный в чужой и своей крови, ударив Долохову пятюню, он сел на свое место и, как ни в чём ни бывало, взял в руки предоставленный домовиками бургер. — Итак, господа и дамы, — начал Лорд, когда из Зала увели Барти. — Для вас только что выступала причина моего отсутствия. Причина, как видите, веская. Присутствующие понимающе покивали — объяснять не нужно. Темный Лорд и Избранный Британии — одна сатана, двое идеальных злодеев. Связь явная, хоть и интимная, она прослеживалась даже тупыми или подслеповатыми. История их из разряда: «Даже если весь мир встанет против тебя, у меня встанет на тебя». Гарри покончил с ужином космонавта, собрал каплю соуса со своей голой груди и облизал палец, второй рукой хватаясь за чашку кофе. Лорд прикрыл глаза, взывая к терпению, и продолжил говорить. — Но я собрал вас не затем, чтобы поделиться радостью, а чтобы внести ясность, — продолжил Милорд в тишине, нарушаемой шорохом пачки сигарет, что Антонин бросил на стол, допивающему кофе Поттеру. — Министерство капитулировало, — веско произнес он, протягивая руку к лицу Гарри, щелчком пальцев предлагая огня. — Действующая власть признаёт нашу победу в войне. Гарри прикурил и со стуком поставил на стол пустую чашку, обводя взглядом торжествующий Ближний Круг. Отмерив времени на радость в пару затяжек русской сигареты, он громко поставил запятую под точкой Темного Лорда. — С оговорками. — Какими ещё оговорками? — вскинулась Беллатриса. — Послезавтра состоится заседание Визенгамота, где будет обсуждаться перемирие со всеми требованиями обоих сторон, — сказал Лорд, снова ввергая Зал в тишину. — Всё будет соответствовать букве закона, а поэтому с этой минуты я не должен услышать больше ни одного сообщения о нападениях на магов или магглов, ибо я без разговоров приговорю ослушавшегося лично. Он сделал паузу, скорее обозначая возможность возразить, чем реально её предоставляя и обведя соратников взглядом алых глаз, продолжил: — Дела на каждого из вас будут пересмотрены, остальные меня не волнуют, если не хотят быть арестованы, пусть бегут, донесите до сведения. Вы будете сотрудничать со следствием, предоставляя полную картину в противовес светлым, я не хочу видеть поцелуев с дементорами, это ясно? — Конечно, Милорд, — смиренно раздалось в Зале, и Гарри удовлетворенно улыбнулся. — И самое главное. После слушания и подписания Договора, Организация Пожирателей Смерти будет распущена. Я сниму с вас Метки и освобожу от клятвы, — подвел черту Том. — Но, мой Лорд… — вскинула на него растерянный взгляд Беллатриса. — Мы добились того, чего хотели, показав этой стране истинную силу достойных магов, Белла. Мы одержали верх над неразумным наследием Дамблдора и глупцов, подражающих ему в невежестве. Пришло время действовать законным путём, искореняя его побеги гуманным методом, — он взглянул на Гарри, что в клубах дыма слушал его с улыбкой на израненных губах. — А с этим мы и сами справимся, — он повернулся обратно к магам и взмахом руки раскрыл двери Зала настежь. — На том всё, верные соратники. Я вас поздравляю с этим великим днём, мои Пожиратели. — Повелитель, — благодарно раздалось стройным хором голосом. Раздался звук отодвигаемых стульев, маги потянулись к выходу, ненамеренно замечая, как поднялись вслед за ними Том и Гарри, подавшись друг к другу. Последним вышел Долохов, закрывая обеими руками тяжелые двери. Улыбнулся напоследок, подсмотрев, как Волан-де-Морт хватает когтистой рукой Гарри за шею, сжимая пальцы на горле, и впивается в губы, пока ненасытный мальчик прижимается к нему всем телом. — Мой Лорд… — шепчет Гарри, когда Том укладывает его на огромный глянцево-черный стол.