Вы меня звали? Я пришёл!

— Ну-с, Том, слышал, вы не любите магглов. — Это мои личные заблуждения давно минувших лет. У меня было время, чтобы пересмотреть свои однобокие взгляды, — вежливо улыбнулся Том, решив не углубляться в опасную тему. — А можно поконкретнее, — не уступал дядя Вернон. — Пока что я вижу взрослого человека, который от скуки решил поиграть в любовь с молодым юношей, если выражаться цензурно. Я не хочу такого для своего племянника. — Вернон, милый, — взяла его за руку Петуния, попытавшись вмешаться. — Нет, я понимаю, — покачал головой Том. — Вы не можете мне доверять, опираясь только на слова Гарри. Когда я был маленьким, шла Вторая Мировая и, слушая звуки артобстрелов из бомбоубежища, куда нас отводили, я всё думал, что когда-нибудь словлю пулю и осколок бомбы и когда буду лежать и умирать вспомню самые яркие и счастливые моменты своей жизни. Но я вырос в маггловском приюте, и заботой нас не баловали, друзей у меня не было, первая любовь не сложилась, оставив после себя неприятное впечатление и урок на всю жизнь. В Хогвартсе я сконцентрировался на учёбе, потом нищенские подработки в магическом мире, где у меня так и не нашлось ни одного родственника… Том запнулся и, не отрывая взгляда от стола, сделал глоток сока. Подняв голову, он увидел Сириуса, что молча стоял, прислонившись к косяку. Блэк кивнул, намекая на продолжение, и Том снова заговорил. — А всё вспоминал эти свои детские мысли и ждал, понимаете? Ждал, что появятся эти яркие моменты, ради которых обычно люди живут, которые некоторые даже не замечают в своей жизни. Потом появилась возможность сделать что-то значимое, подняться туда, где люди тебя услышат. И я просто… не затормозил, на нужном плацдарме. Подумал, что если в жизни нет счастья, но будет власть, то я удовлетворю свои амбиции, встречу кого-то кто захочет быть рядом с тем, кем я стану. Меня просто захватила эта идея самоутверждения. Убивать, чтобы предотвратить убийства, стать преступником, чтобы остановить преступников, думать на десять шагов вперёд — это захватывает разум, и сначала ты действуешь во благо, потом совершаешь ошибку, и ничего уже никогда не будет как прежде. Последние двадцать лет выдались для меня ужасными, и, так или иначе, это отражалось и на нашей стороне, и на вашей. Но ваш племянник, — Том посмотрел на Гарри, который улыбнулся ему, — Гарри заставил меня вспомнить, что я не карма людская, а всего лишь человек. Я не способен обидеть того, кто научил меня снова улыбаться и радоваться моей бесконечной жизни. Это слишком даже для Темного Лорда. — Гарри — глупый ребёнок, который постоянно суёт пальцы в розетку, а я семнадцать лет пытаюсь защитить его от удара током, — произнес Вернон. — Я знаю, Том, вы думаете, что мы, «магглы», третий сорт… — Я такого не… — качнул головой Том. — Не надо, — непримиримо продолжил Вернон. — Я насмотрелся этих взглядов Сириуса, точно также смотрел на меня Джеймс, как на зверушку забавную. Я простой «маггл», у меня маленький бизнес, я честный человек и не силен в жизненных интригах, совсем не то, что вы, достигший многого, не мне судить какими способами, великий маг. Я мало, что могу против вас, вы правы, разумеется, — покивал он, оценивающе глядя на Тома. — Но я кое-что понимаю в жизни, и знаю, что люди не меняются. То, что вы пришли сюда сегодня, расшаркиваетесь с нами, без сомнения, многое говорит о вашем отношении к Гарри, и мы благодарны за него, как его семья. Но если мы сейчас не согласимся с вашим союзом, вы, без сомнения, даже не обратите на это внимания, а мы потеряем доверие Гарри и расстроим его — окажемся в невыгодном положении там, где вы выйдете победителем, изо всех сил пытавшимся. Поэтому мы сейчас скажем, что нам очень нравится ваша пара, и мы не предпочли бы для Гарри другого, более беспроблемного, а главное — безопасного варианта. И по итогу я мог бы сейчас этого не говорить вообще, поступить как моя супруга, сделать вид, что вы очаровательный юноша, знакомство с которым ей приятно и волнительно, как матери. Сделать вид, что вы не убивали её сестру, по безвременной кончине которой она плачет уже много лет, что вы не замешаны в чудовищных катастрофах, репортажи о которых она смотрела по телевизору, прижимая к сердцу ладонь. Вкусно накормить вас, Том, посмеяться с вами за столом, поахать над красотой вашей пары, а потом вечером, распрощавшись с вами, долго молиться богам, в которых вы не верите, чтобы они сохранили её племянника, от вашего возможного гнева или недопонимания. Я мог бы сделать также, признаться, я так и собирался, когда узнал об этом знакомстве, но я сейчас озвучил вам всё, что думаю, чтобы вы не думали, что мы просто пешки в вашей игре, которых можно скинуть с моста, не считая. Чтобы вы больше не думали, что мы глупые и беспомощные. Я неплохо умею стрелять, Том. Нет такого заклинания, что спасёт от внезапной пули, я узнавал. Закончив свою речь, мужчина взял в руки вилку с ножом, и спокойно продолжил ужинать. Том смиренно кивнул, пробормотав: «Спасибо за понимание». Петуния, виновато улыбнувшись Тому, подложила ему еды, мысленно причитая о бедных сиротках. Сириус тихо стоял в дверях, не спеша выдавать своё присутствие. Гарри промычав что-то невразумительное, хотел что-то сказать, но кузен опередил его. — Помолчи, пожалуйста, братик, пока семья говорит. Вы ведь для этого сегодня пришли, — серьёзно сказал Дадли, положив ему руку на локоть, и повернулся к Волан-де-Морту. — В общем, я не умею так складно, как папа, скажу по-своему, Том. Меня от твоего взгляда в дрожь бросает, а ведь я тоже пацан не простой, но мы с Гарри выросли вместе, и я знаю его. Понимаю, почему ты его зацепил, и выделываться на тему того, чтобы вы расстались, сейчас и правда, без мазы, потому что вы не расстанетесь. Это закон природы, подобное притягивает подобное, сила ищет силу. Переживать за него, я тоже не переживаю, потому что Гарри относится ко всем, как хочет. И выхватываешь ты от него, регулярно, я уверен, а вот то, что ты принимаешь всё это с умом, тем паче, прислушиваешься к его предъявам, при своих характеристиках, для меня показатель более явный, чем слова. Получится у вас с Гарри что-то или не получится, дело не наше, наше дело прикрыть его в том случае, если мы будем нужны и поддержать его, если он попросит. Буду рад тебе, если моё мнение что-то значит для тебя, Том. Надеюсь, будем друзьями. — Я тоже надеюсь, Дадли, — улыбнулся Том. — Какие речи! Я поражён. Сириус вошёл в комнату, кивая Дурслям и сел за стол, принимая от засуетившейся Петунии порцию горячего. — Ну, прям сын маминой подруги, за такого и замуж крестника не страшно отдать, да и самому не стыдно выйти, — издевательски отдал честь Тому Блэк. — Ужинаю с убийцей моих друзей, очешуеть можно. — Сириус, не груби, тебе не грубили, — пожевав губу, нервно сказал Гарри. — Так, мне пора, — допив сок, взглянул на часы Дадли и встал из-за стола. — Гарри, пойдем, проводишь меня. Спасибо за ужин, мам. — Удачи тебе, сыночек, — поцеловала его в щеку мать, разглаживая пиджак на плечах. — Не поцарапай машину, Дадли, — протянул ему ключи Вернон. — Могу быть в тебе уверен? — Конечно, пап. Сириус, Том, бывайте, — помахал всем Дадли и вышел из кухни с Гарри на буксире. Накинув куртки, они вышли во двор и закурили, присев на крыльцо. — Ну как ты? — спросил Дадли, повернувшись к брату. — Да вроде ничё, — растёр лицо ладонями Гарри, расстегнув верхнюю пуговицу футболки-поло. —Как по льду весеннему крадёмся, а так заебись всё, чётенько. — Судя по тому, что он сказал, что жил ещё при войне, он у тебя выглядит на самом деле не так, каким мы его сейчас видим? — стряхнул пепел Дадли. — Это его внешность до корявого ритуала, каким его возрождали, после того как он об меня мелкого ёбнулся, — усмехнулся Гарри. — А на счет того, как выглядит... Скажем так, при виде него даже пидоры становятся гетеро. — А с тобой всё как всегда сработало наоборот, бывший пусси-султан, — хохотнул Дадли, выпуская дым из рта. — Спасибо, что не стал газовать. — Да хули тут газовать… Если тебе что-то нужно, то тебе глубоко поебаунти, кто тебя отговаривает и как. Тем более, он ради тебя так изъебывается, себя ломает, что если это не любовь, то мы с Герми даже не знакомы. Да и ты себя не видишь, когда он рядом, весь ужин просто: «— Сколько раз ты на него посмотрел? — Да». Они посмеялись и замолчали, выдыхая напряжение вместе с дымом. Добив в тишине сигареты, они встали и смерили друг друга взглядами, глубоко вздыхая. — Ну-ка, сделай мне эту херню с запахами, — пощелкал пальцами Дадли. Гарри, усмехнулся, и взмахнув рукой, убрал с них обоих запах сигаретного дыма. Дадли открыл дверь и, пошарившись в прихожей, вышел обратно на улицу, благоухая своим любимым одеколоном, подарком Гарри на день рождения. — Ну, давай, удачи, пиздюк, — кивнул ему Гарри, засунув замерзшие ладони в карманы джинсов. — И тебе счастливо, — махнул Дадли и направился к машине, на ходу снимая сигналку. …Тем временем на кухне Дурслей Том и Сириус прожигали друг друга взглядами под бесшумное пережевывание салата четой Дурсль. — Раз пошла такая пляска, Сириус, в ходе войны ты убил дюжину моих лучших соратников. — О, да, я был хорош в той войне, — оскалился Сириус. — Понимаешь, в каком восторге я был, когда Гарри рассказал мне о тебе? — Полагаю, это сарказм? — Полагаешь правильно. В общем, не дай тебе Мерлин, чтобы с Гарри хоть что-то случится по твоей вине, по вине самой Морганы, да хоть святого хуя… Я тебя зааважу. Голыми руками забью, загрызу зубами, да как получится, даже если сам пропаду, тебя за собой утяну. Доступно? — Вполне, — сквозь зубы ответил Волан-де-Морт, пронизываемый взглядом синих глаз. — Что я пропустил? — забежал в кухню зарумянившийся с мороза Гарри. — Ничего важного… — заулыбались ему Том и Сириус. — Общаемся… — По-семейному сидим… — Узнаем друг друга поближе… — То есть, всё нормально? — подозрительным взглядом окинул лучащуюся близкородственным счастьем семью парень. — Конечно же… — Всё прекрасно… — Потрясающе… — Просто шикарно… — Приступим к десерту, мальчики? — невинно приподняла брови Петуния, чувствуя, что мужчины чудовищно переигрывают. — Чудесная идея, дорогая! — кивнул Вернон, разделяющий чувство жены. …Чуть позже, насладившись десертом и более легкой беседой, Сириус и Вернон вышли на улицу подымить, Гарри убежал наверх забрать кое-какие ништяки для встречи Нового года, а Том остался помогать Петунии с посудой. — Колени снова начали болеть? — кивнул Сириус, прикурив, глядя, как кряхтит Вернон, присаживаясь на кресло у входа в дом. — Суставы, будь они неладны, метель обещали, вот и ноют, — махнул рукой с сигаретой Вернон. — Не такой мальчишка, как ты, под полтинник уж, пора бы начать сыпаться. — Как знал, — достал из внутреннего кармана кожаной куртки пакетик с самокрутками. — В экстренных случаях. Северус каких-то травок там добавил, я в морфине вымочил — это если твои таблетки не помогут. — Спасибо, так спасибо, — усмехнулся в усы Вернон, припрятывая подарочек в носок. — Денег опять не возьмешь? — Со своих не беру, дедуля, — ухмыльнулся Сириус, выдыхая дым. — Что думаешь на счёт Тома этого? Ты ж, поди, его почаще нас видишь? Поспрашивал, поди, за него у кого надо? — Ну вроде в ремиссии мудачизма, да кто ж его знает, — пожал плечами Сириус. — Пожиратели его от счастья скачут, молятся на Гарри. Войну он свернул, мирный договор подписали, реформы начали проводить. Красота, да и только. Сопливой попсятины на фоне не хватает, и не дать ни взять, мюзикл подростковый. — Но? — приподнял брови Вернон. — Беспокоюсь я за Гарри. Пацан молодой, вдруг, кто другой приглянётся, а Лорд его за это змеюке своей скормит. У нас же молодёжь щас такая, каждый со своим выебоном: сегодня одно надо, завтра другое. — Молодежь всегда одинаковая — молодая. И мы с тобой такими были, и что? Мы с Петунией двадцать лет душа в душу, ты со своим носатым тоже всю жизнь в прятки играешь, да всё друг за другом бегаете, никто другой не нужен, и Гарри нашей породы, в кого ему ещё быть? — затушил окурок подошвой Вернон. — Хоть за Дадлика не надо волноваться, девушку путёвую нашёл. — Ой, не говори, мужик, — вздохнул Сириус. — Дай Годрик, всё по уму будет у детей, а сами уж как-нибудь проживём. …В эти минуты на кухне Том протирал тарелки, которые помыла Петуния, чувствуя себя самым счастливым Темным Лордом на свете. А счастье Темных Лордов долго не длится. — Чернота на предплечье моего Гарри, твоих рук дело? — вдруг сменила тему легкой беседы Петуния, подавая очередную тарелку. — Да, — повинно свесив голову, признался Темный Лорд. Очередной стеклянный стакан выпал из рук тети, и ударившись об пол, разлетелся на куски. Том взмахнул рукой, и стакан, собравшись заново, залетел в раковину. — Это не я! — поправился Том, выводя тетушку из шокового состояния. — Вы только не волнуйтесь. В меня летело проклятье, Гарри меня спас, но поймал проклятье сам. Врачи всё исправили, со здоровьем всё в порядке, клянусь вам, а кожу он не захотел менять сам, говорит, как будто, татуировка… — Ну да, похоже на него, — хмыкнула Петуния, подавая чистое блюдо для мяса. — Что похоже на меня? — Уходить из-за стола, не предложив тете помочь с посудой, — ласково пожурила пацана Петунья. — Потому что я обычно делаю вот так, — Гарри щелкнул пальцами, и оставшаяся посуда стала чистой. — Лишаешь меня чуть ли не единственной возможности поговорить с тобой по душам, вновь убегая по своим таинственным делам. — Экономлю твоё время, освобождая и без того натруженные нежные ручки любимой тетушки от ненужной работы, — чмокнул Гарри мокрую руку тети. — Бессовестный мальчишка, — засмеялась тетя. — Пойду, потороплю Вернона с Сириусом. Покажем Тому ваши с Дадли детские фотографии… — Детка, текаем, — сделав страшные глаза, зашептал Гарри, приобняв его за плечи. — Ни за что, — покачал головой Том. — Детские фотографии моей детки, такое я не пропущу. Закинув упирающегося Гарри себе на плечо, он понес трепыхающееся тело в гостиную. …Поздно вечером, распрощавшись с родственниками, они шли по Тисовой улице, обсуждая знакомство с семьёй. Гарри из-под руки Тома, смотрел на него в окружении тихо падающих снежинок, улыбался тому, как тот описывал очередную фотографию его мелкого, сжимая длинными пальцами бумажный пакет с домашним пирогом, который сунула им на вечер тетя Петуния. — Сколько тебе лет? — спросил Гарри, прерывая насмешливые комментарии. — Семнадцать, — ответил Том, опуская на него взгляд. — И давно тебе семнадцать? — Уже да, — прикинув, кивнул Том, усмехаясь. — Смотри, это же тот пацан из сугроба, — указал он фонарь через дорогу от нас. На всю улицу раздался протяжный свист Гарри. Микки, не отрываясь от поцелуя, показал ему средний палец и прижал к себе Йена покрепче другой рукой.