Вы меня звали? Я пришёл!

— Самое главное, шкет, срезать мясо с кости так, чтобы оно не рвалось, а снималось. — Да? — странно посмотрел на Долохова Гарри, стоя рядом с ним у стола с едой. — Я в этом, прямо скажем, не силен. — Молодой ещё, ничего, научим, — хлопнул его по плечу Тоха. — Ну, не знаю, Тони, я всегда предпочитал классическую Аваду, — подошел к ним Волан-де-Морт, оглядывая стол, на который Кричер всё ставил закуски. — Том у нас белоручка, — усмехнулся Тони Поттеру. — Круциатусы, да Авады, всё скучно… — Функционально, — парировал Том. — Без души, — не остался в долгу Тони. — Ни одно заклинание не сравнится с ощущением, когда ты на живую вспарываешь грудную клетку, вытаскиваешь своей рукой из неё горячее сердце и чувствуешь, как по твоей руке стекает человек. — Псих, — отозвался Гарри, разглядывая чашу с малиновым пуншем. — Если убийство необходимо, лучше всего совершить его чисто, без лишних извращений и улик. — Улики для нерях, малыш, а свободным человека делает только нож, — усмехнулся Долохов. — К тому же, иногда насмотришься в головах чужих воспоминаний, и прямо рука тянется воздать по заслугам. Взять хоть лошару, который тебя этой красотой наградил, — он кивнул на черную кисть Гарри. — Лорд МакКаллен, из безденежных нейтралов. Полжизни на карьерную гонку положил, каких только подлянок не устраивал, сколько народу погубил не ради чего-то важного, ради себя любимого. Рассчитывал занять место не справляющегося с войной Фаджа, а тут вы со своим договором нарисовались, у него резьбу и сорвало. Вот, кто тут псих, родной. — Не есть хорошо, но и вас, господа, похвалить не за что, — заметил Гарри, выгнув бровь. — Убивать незнакомых людей, ради абстрактных идей… — он красноречиво посмотрел на Лорда. — Тем не менее, ты нас выгородил, — сказал Том. — Выходит, с совестью можно и сторговаться, если расставить приоритеты в угоду желаниям. — Ты же поступился своей жаждой мести и был со мной рядом, вместо того, чтобы шинковать того парня на тёрке, — пожал плечами Гарри. — Видимо, иногда и свои желания ради других можно заткнуть. — Я знал, что месть свершится и без моего участия, — хмыкнул Лорд. — О, твой крестный был хорош, я, наконец, увидел, что они с Беллой действительно родственники, — хохотнул Долохов. — Он два дня пытал этого чинушу, а ваш покорный слуга был на подхвате. Вчера мы развеяли его прах по ветру. Что смотришь так? Как-то тупо становиться пленником закона, после того, как сам этот закон выебал при свидетелях, не считаешь, парень? — Для таких, как он, общественное осуждение было бы намного более действенным наказанием, чем пытки. Он всю жизнь зарабатывал свою репутацию, делал карьеру, жил ради будущего, и в миг всё обрушилось, и вот он сидит в кандалах перед судом, в котором раньше голосовал с теми, кто теперь смотрит на него с презрением и гневом, ты только представь. — Лично мне похуй было бы, я ещё попытался бы завершить начатое, — пожал плечами Тони. — И ради этого я рвал жопу, — покачал головой Гарри, нервно закурив сигарету. — Надрывался, бегал, чтобы негодование сменилось жалостью, взывал к разуму, ссылался на предрассудки привитые воспитанием и косностью взглядов. Ради вот таких вот долбоёбов мы упраздняем палачей и укорачиваем уголовный кодекс. Ради чего же еще, блять, действительно? — Не заводись, — положил ему руку на плечо Том. — Да как тут, блять, спокойным оставаться? — рявкнул Гарри и дернул плечом, стряхивая его руку. — Крестный, который метит в авроры, занимается самосудом. Мужик мой готов в щепки разнести зал суда, в котором только что признали его невиновность, похерить всё, к чему мы шли полгода. Этот олень на серьезном ебале мне сейчас говорит, что собирается и дальше людей мочить и похуй мороз ему, кто там на него надеется, кто решает его косяки, — повернувшись к Долохову, смотрел на него Гарри снизу вверх. — Кто на что учился, пацан, — спокойно ответил Тони. — Кто-то же должен делать грязную работу за Вашим Высочеством Высокоморальной Принцессой. Твой идеализм радует мою черствую душу, но если за тебя кто-то разгребает то, на что у тебя самого кишка тонка рыпнуться, может, не стоит под руку пиздеть, а если поблагодарить язык не поворачивается, то хотя бы приберечь слова на политические лозунги, а не лечить тех, кто и так всё знает. — Ты меня щас только ссыклом назвал? — Гарри резко вытащил палочку и приставил её к горлу русского. — Не лезь, Том, — дернувшийся было к ним, Том поднял руки и отступил на шаг. Внезапно откуда-то справа ослепила вспышка металла, и Гарри откинул голову назад, но кинжал по касательной зацепил щеку. Едва он развернулся в сторону нападавшего, ему в кадык уперлась чужая палочка. — Убрал, нахуй, лапы от папочки, — прошипела незнакомка, прожигая его смоки-взглядом. — Отставить, — раздался звучный приказ Долохова, и девушка тут же опустила палочку. — Не кипишуй, Юльчик, он свой. Пацан ровный, взрывной чутка только, но не боись, папку не обидит, — он подгрёб девушку к себе ручищей за плечи и, чмокнув в макушку, расплылся в улыбке. — Знакомься, Гарри: Юля, дочка моя. Фурия мгновенно преобразилась в ровесницу Гарри и очаровательно улыбнулась. Миниатюрная, очень похожая на отца, блондинка в юбочке поверх колготок в крупную сетку, подскочила к Гарри и, расцеловав его в обе щеки, стерла с его порезанной щеки каплю крови и обхватила палец губами, слизывая кровь. — Сорри, малыш, не признала сразу! Папочка столько о тебе рассказывал! Какой ты миленький, так и хочется прописать тебе слева и чмокнуть справа! — Она протянула руку и, выдернув из дверцы шкафа кинжал, спрятала его в закрепленной на бедре портупее, прикрыв блестящей юбочкой. — А это чё за страхоёбина подвальная? — Дядя Том, — ухмыльнулся Волан-де-Морт и раскинул руки. — Иди сюда, козявка, какая мамзель-то выросла. Я тебя вот такую шанежку ещё на руках держал… — Ну нихрена тебя жизнь помотала! — захохотала Юля и обняла Лорда, привстав на своих шпильках. — Матушка-то рассказывала, что я мелкая бабайку всё боялась, а тут вон и немудрено… — Тут я не причём, я тогда ещё нормально выглядел, — засмеялся Том. — Ну, давайте, за знакомство по одной, — перекинув длинные волосы за спину, плеснула Юля водки из бутылки со стола и вручила Гарри рюмку. Выпив свою порцию, Антонин занюхал волосами Юли, чмокнув её в макушку, и крякнув, хлопнул рюмку об стол дном к верху. — Перевожу, вот, к вам в Хогвартс. Не сдала бой с посохом, зелья и арифмантику, позорит отца, как хочет! Ты уж присмотри за ней в школе, шкет, а то не дай Бог… — Да это за школой теперь надо будет присматривать походу, — ухмыльнулся Гарри, наблюдая, как прикуривает Юля, цапнув у него из кармана пачку сигарет. — Да, девочка-война? — Ой, что да, то да, сладкий! — махнула на него рукой Долохова. — Наведем с тобой в вашем болоте шороху, щас познакомимся со всеми, выпьем, закусим и споём, и спляшем, родной… — Пиздец, она своровала мою спокойную старость, Том! — Это ночью воруют, а днём берут, малыш, — подмигнула Юля. — И вообще, я эти ваши политические ролевые игры все имела в виду. Запомни, Гарри, неважно сколько людей ты убил, главное, как ты уживаешься с живыми, так что расслабь уже очко и прими близко в сердцу неебущий факт, что ты тут никому не мамочка и общественный порядок вывозить не обязан. Пошли, покажешь мне, где здесь музыка включается! Схватив Гарри за руку, она потащила его из гостиной в сторону коридора, приговаривая: «Новый год к нам мчится, скоро всё случится».