Вы меня звали? Я пришёл!

Кэш Весь потрачен на кортеж. Этот город — мой манеж, Где давно потух огонь в асфальт закатанных надежд. Деньги, пули, самолёт — Я как Освальд Кобблпот. И в шампанском утопая, все танцуют мой фокстрот.

— Гарри, вставай, война! — Чума, Гарри! — Восстание гоблинов! — Трансфигурация, Гарри! — Воды… — Оно живое! Оно говорит! — Это пустыня-я… Тут на похмельного Гарри вылилось по ощущениям ведро воды, и он, поминая Мордреда, скатился в кровати, накрываясь балдахином. — Идите нахуй, я вас умоляю, — простонал Гарри, у которого за последнюю неделю биологические часы переселились куда-то в задницу. — Антипохмельное, а потом водичка, — сорвал с него ткань Симус, сияя улыбкой. — Ну и дали вы жару вчера, походу, с этой русской тянкой. — Я больше удивился, когда она его на себе притащила, — отозвался Дин, помогая Гарри встать. — Вроде маленькая, а силы на всех нас хватит. — Я, кстати, так и не понял, почему она магией его не приволокла? — спросил Невилл. — Да она ж в хламину была. Чё праздновали-то Гарри? — Её зачисление на Гриффиндор, — помотав головой, пришел в себя Гарри. — Я забыл, как её зовут? — Юля, — раздался звонкий ответ. Блондинка в гриффиндорской мантии, черных чулках и в укороченной вполовину юбке, процокала на каблуках по спальне к шкафу, на ходу кидая сумку на кровать Невилла. — Алё, соколик! — На связи, — ответил Гарри, скидывая вчерашнюю одежду. — Резче двигайся, я кофе хочу, — достала девушка из шкафа костюм и повесила на спинку кровати, пропуская Гарри в душ. — Слышь, коммунистка, мы тут в трусах вообще-то, ничё? – помахал перед ней рукой Дин. — Не знаю, малыш, «чё» у тебя в трусах или «ничё», — пожала плечами Долохова, взмахами палочки выглаживая костюм, раскрывая шторы на окнах и заправляя постель Гарри. — Могу посмотреть, если колеблешься. — Да, я в том смысле, что совесть надо иметь, блин, — зашипел Дин, когда резинка боксеров щелкнула ему по животу, повинуясь палочке Юли. — Совесть для лохов, малыш, — пропела Юля, высушив голову выходящего из душа Гарри, и отошла к столу. — Мне нужен Гарри, и я пришла за ним к вам, через две минуты меня здесь не будет, и ты сможешь спокойно поплакать в комфортной обстановке, — пообещала она, собирая в сумку Поттера нужные учебники и пергаменты. — Ну надо же, дочка того самого Долохова в нашей спальне, — присвистнул вошедший Рон. — Это в каком это, блять, смысле «того самого»? — Самого развеселого головореза Пожирателей, — объявил Рон. — Для кого «головорез», а для кого любящий папочка, — парировала Юля, подхватывая сумку. — Для кого «Пожиратели», а для кого кружок по интересам, — подхватил Гарри, надев кроссовки. — Слизни, — резюмировал Рон, поворачиваясь к Невиллу. — Слизни, — вздохнул Невилл, глядя как двое гриффиндорцев выходят из спальни, напоследок показывая им по среднему пальцу. — Они были бы идеальной парой, появись Юля чуть пораньше. — Такие, как они, всегда появляются тогда, когда они нужны, — произнес Симус, задумчиво глядя на закрывшуюся дверь. *** — Эй, отмороженные! — Как думаешь, это нам? — не сбавляя шаг, спросил Гарри. — Триста процентов, — приподняла бровь Долохова. — Поэтому, пошел он нахуй, богатенький уёбок. — Не любишь Малфоев? А как же папа? — усмехнулся Гарри. — А мы с ним не сиамские близнецы с одним мозгом на двоих и думать одинаково не обязаны. Гордец Драко не может просечь непреложную тему о том, что счастье давно не в деньга-ах, счастье давно в грамма-ах, — прищелкивая себе пальцами, протянула блондинка. — Как дилер не могу с тобой не согласиться, но… — начал было Гарри, когда догнавший их Драко развернул его за плечо. — Да ёбаный карась! — И тебе доброе утро, — ухмыльнулся Драко. — Сука, ноги к полу прирастут, если подождете секунду, когда просят? — Слушаем, Белоснежка, — вздернула носик Юля. — У нас проблема. — Большая? — приподнял брови Гарри. — Не то чтобы, — сморщил нос Драко. — Но всё же лучше придушить её в зародыше. — Говори: кого задушить надо? — нетерпеливо топнула каблучком Юля. — Есть парочка клоунов с вашего львятника, которые собрали вокруг себя группу несогласных с новым режимом. — Продолжай, — заинтересовался Гарри. — Называют себя Отрядом Справедливости, пока только группу сколотили человек в десять, ничего не успели замутить, но пахнет это… — Хуёво, — продолжил Гарри. — Повстанцы, — округлила глаза Юля. — Кто-то должен был их надоумить, а если в школе есть партизаны, значит, их взрослые аналоги тоже набирают силы… — Спасибо за информацию, Драко, дальше мы сами, — улыбнулась Юля, положив ему руку на плечо. *** — Привет, дебилам, — пропела Долохова на ушко семикурснику-гриффиндорцу, который тут же от нее отшатнулся. — Как дела, Кормак? — ударил кулаком в стену возле головы второго Гарри, подлетая к компании из трех человек  в коридоре. — Поттер, ты ёбнулся? —– прищурился МакЛагген. — А ты, психованная, брысь отсюда, пацаны разговаривают. — И о чём нынче пацаны разговаривают? — выдохнула ему в лицо Юля. — Не о недостатке справедливости ли, часом? — подхватил Гарри. — Не понимаю о чем ты, — покачал головой Кормак, переглянувшись с семикурсником Эйданом Гарсией. — А давай-ка по-чистому: ты со своим партнером по дрочке собрал команду недовольных новым режимом, чтобы пакостить исподтишка системе, ради которой я чуть не сдох навсегда. Да, нет, быстро? — спросил Гарри и врезал Кормаку в живот так, что он сложился бы пополам, если бы Гарри не уложил его голову на свое плечо, похлопывая по спине. — Да. — То есть, тебе не нравятся перемены, которым мои союзники подвергли это стоячее болото? И ты возомнил себя тем, кто раздаст бабам цветы, а детям мороженое? — негромко уточнила у Эйдана Долохова и, дождавшись кивка, врезала ему с локтя в солнечное сплетение. — Прелестно. — Парни, ну я же здесь, — притворно ласково проговорил Гарри, гладя Кормака по голове. — Если что-то не так, то без регистрации и записи на прием подойдите ко мне, спросите, что не понимаете, оповестите, если где-то что-то идет не так. — Ты освободил Пожирателей. Они преступники, — прохрипел Кормак. — Детка, повзрослей, — посоветовал ему Гарри. — Нет никаких хороших и плохих. Есть просто люди, живущие, как умеют. В общем так, сворачивайте свою лавочку обиженных на воздух мамкиных агитаторов сегодня же, иначе, я доложу Министру Магии, и на ваших родителей заведут дело за то, что они проморгали подстрекательство к госперевороту. Оттолкнув от себя парней, Юля и Гарри одновременно поправили манжеты и, развернувшись на каблуках, покинули коридор. — Почему играть в большую политику так сложно? *** — Да ты ж ёбаный Пабло Эскобар просто, зачем ты тогда так за закон впрягаешься? — воскликнула Юля после пятого бокала в середине посиделок у камина. — Есть желание съебать в закат в конце всех концов, но для этого мне нужно наладить здесь всё настолько, чтобы Тома это устроило. — Пусть сам налаживает, — предложила блондинка. — Он уже пытался, — вздохнул Гарри. И ничего не говори, обними и существуй. Юля сидела на полу, Гарри лежал рядом, устроив голову на её коленях, затянутых в пестрые лосины. Добив сигареты, выбросили окурки, сложив ручки на груди, обидевшись на судьбу и всех её сестер. — Знаешь, что я тебе скажу? — опустила к нему голову Юля. — Не отказывайся ни от чего ради других, потому что ради тебя не откажутся. — Ты под этим девизом отношения с Блэйзом начала? — усмехнулся Гарри, отводя длинную прядь чужих волос от своего лица. — В наших с Блэйзом отношениях не только мы с Блэйзом. Я, Блэйз, дрянь и чужие неоправданные ожидания. Любовный квадрат, в котором все углы тупые. — Мы с тобой типа панки, Юль, — произнес Гарри. — Мы не ищем деньги, мы живём за счет проблем. Таким, как мы, сложно начинать отношения, потому что мы противопоставлены обществу, это наша позиция с детства, заложники собственной постиронии, стебём всё, что окружающие считают серьезными вещами, троллим всё, включая собственную личность. — А потом сами не можем разобраться в том, чего же мы хотим… — А чего хотим не мы… Добрый дядя в пиджаке запретил им умирать. На фоне смертельной опасности всё остальное меркнет, явным остаётся только нечто животное, то что самое весомое в известной пирамиде потребностей. И Гарри залетел в эту кашу в самое опасное время и, не то что не отдышавшись, даже не вдохнув, принялся выгребать. Он рос с этой ответственностью, с этой готовностью залететь в бурю событий и выжить. Какой подросток думает так? Какой подросток вообще задумывается об этом? Какой подросток не боится вообще? Какой подросток не привязывается ни к кому? Только тот, что рос в состоянии войны. — Нас с тобой растили, как парочку наёмных убийц, — произнес Гарри. — И я настолько сосредоточился на этой идее «избежать войны», что забил на всё остальное. Мне было насрать, убить Волан-де-Морта или заключить с ним мир, перейти на его сторону или же предать его при первой же возможности, главное — сгладить эту обостренную обстановку. Чтобы никого не убивали, и никто не убивал.  Возможно, я сделал что-то не так и было бы правильней по-другому. Но я вывел их из катастрофы и люди больше не умирают. И они не могут требовать от меня большего. Нет. Он заворожено покачал головой, глядя в потолок, пока Юля бездумно гладила его по голове. — Тебе нужно отдохнуть, Гарри. Все ошибки, что допущены, после жизни будут прощены.