Король.

***

      Таскать трупы было утомительно и мерзко. Оставленным следом после битвы оказалась только смерть. Это был явный проигрыш.       Несмотря на всю подготовку, на то, что Джинн всегда была писательницей и уделяла много времени боевым навыкам ее рыцарей они все равно проиграли.       И все поняли четко — война. Никого из города оповещать не нужно — итак все понятно. Но вот гонцы уже отправились в другие регионы Тейвата. Скоро весь мир узнает об этом.       Даже интересно, как они на это отреагируют? Последует ли какая… Божественная реакция? Или простым смертным с этим ужасом справляться?       Непонятно пока лишь то, коснётся ли это кого-то ещё или только Мондштадт примет на себя удар? И сможет ли защититься?       Мертвецов даже после этой схватки было сполна. Целая гора трупов… У них всех была семья, друзья, мечта и жизнь. Но этого всего их лишили.       Да и Дилюка будто бы обделили чем-то. Не был он близок с Кэйей последние годы. Но предательство ударило прямо в сердце. Оно разрывало изнутри, заставляло чувствовать вину.       В голову Дилюка все больше просачивались мысли о истинном Кэйе. Он знал, что Альберих шпион.       Знал, но молчал.       Что мешало ему сказать об этом? Мог ли он таким образом остановить катастрофу? Что Альберих пустил в облака? Отраву? Может, Дилюк должен был убить его тогда? Или сегодня?       Кэйа ведь сильнее всех их вместе взятых. Уничтожит по щелчку пальцев. Так им надо сражаться или нет?       Но как бы сказал Крепус… Бороться нужно всегда. Несмотря на то, что у твоего противника козырной туз, а у тебя обычная десятка.       Они обязаны бороться. Дилюк обязан.       Солнца не было. Оно скрылось за облаками, что чернели все сильнее под магией Кэйи. Рагнвиндр прислонил руку к макушке сразу после того, как бросил труп в ту же кучу, что и остальные. Пахло ею. Смертью.       Она никогда не отступала от Дилюка на самом деле. Кажется, так пах Кэйа, когда только появился на винокурне. Потом такой же запах был, когда умер отец.       Может, Кэйа приложил руку к смерти отца?       Рагнвиндр вздрогнул. Нужно прекратить этот поток мыслей, пускай он был и верным. А иначе он погибнет и сам, погруженный в раздумьях о Кэйе.       Вся природа будто бы усыхала. Хотя без солнца так и случится. Точно через пару-тройку дней вымрет скот и они будут питаться ядовитыми от выбросов остатками овощей да хлеба.       Многие сейчас резво собираются, уезжают на другой конец света, но кто знает, может яд уже и там? Или он везде по задумке этого бешеного?       А может, Альберих настигнет их там вовсе не ядом? А собственным руками задушит всех и каждого?       Дилюк не знал. И знать не хотел.       От Кэйи было противно. И от факта, что он уничтожит свой второй дом, где жил и вырос, тоже. Мондштадт его воспитал. Вырастил. Держал под своим надежным, крепким и верным крылом.       Дилюк уже молчит о личных отношениях. Но мир то за что? А детей? Сколько же тогда в Кэйе злобы и желания мстить?       Рагнвиндр этого наверное не поймёт никогда. Потому что для него Кэйа Альберих — задорный мальчишка, что так добр и мил с ним, постоянно любопытный и дружелюбный.       Кэйа, что играет с ним, веселиться, читает книжки. Кэйа, скромный, неразговорчивый, скрытный, но светлый. Кэйа, что светит как солнышко.       А это кто-то чужой. Это не его Кэйа.       Дилюк догадывался, что тот мстит за Родину, но в чем тогда смысл? Боги уничтожили его дом, поэтому он сотрёт, не оставив и крошки, весь мир? Потому что ненависть порождает ненависть?       Его стоило тогда убить. После смерти отца. Чем Кэйа заслужил жить, если сам теперь убивает?       Молния. Скоро будет дождь. Как кстати то, а!       Остальные выжившие рыцари, во главе с Джинн, подошли к магнату. Женщина посмотрела на все с жуткой грустью и скорбью.       — Поджигай. — Приказала она Дилюку. — Давай.       Рагнвиндр встал в позу, достал двуручный меч. Вызвал огненную птицу. Она пролетела по трупам, поджигая их. Теперь же стоял запах гари.       Минчи обнимала Магистра, шепча ей что-то на ухо. Вот бы и Дилюка сейчас кто-нибудь обнял и успокоил.       Но вся ситуация доказывает факт того, что он до жути одинок. Но это даже лучше. Ни с кем прощаться не надо будет.       Война… Страшное слово. Ничего хорошего она за собой несёт. Только ужас, слёзы, потери и болезни. Либо победу, либо проигрыш. В с ё.       И Дилюк уверен на девяносто процентов, как бы это печально не было, что они их не одолеют. Что проиграют, а Кэйа будет пировать, праздновать и радоваться.       Но надо делать всё, чтобы дальнейшая жизнь была такой же спокойной, как и раньше. Ради детей. Ради будущего.       — Эй, — Молчаливая Розария помялась, но продолжила, — Я пойду в Храм. Помогу Барбаре и остальным.       — Ты же это ненавидишь… — Устало проговорила Эола.       — А ты говорила, что отомстишь нам всем. Но в итоге это сделал Кэйа.       — Да… — Женщина усмехнулась, — Наше трио-крио развалено. Я чуть позже подойду.       — Хорошо. — Розария, попрощавшись, ушла.       Остальные все ещё наблюдали за горением. Всяко, но даже трупы, что полыхали огнём, пахли лучше, чем последствия бойни. Как бы странно это не звучало.       Кэйа… Кэйа… Кэйа…       Его ведь любил весь город. У него были друзья. Кли называла его братиком. Джинн уважала его. Он занимал высокую должность, это в достатке.       Зачем он на это пошёл? У него было все, о чем может мечтать среднестатистический человек.       Или Кэйа всегда был такой, а Дилюк просто этого не замечал? Наверняка Альберих умело играл, скрывал настоящую злобу.       А может, его заставили? Или им управляют? Пожалуйста, только не Кэйа!       Но разум все повторял и повторял, что иллюзии здесь нет. Что это и впрямь Альберих, что такой он и был. А Дилюк же, наивное маленькое дитё, впритык этого не видел. Слепой котёнок. Что тогда, что сейчас.       К ним подбежала Кли, уже в более удобном наряде. Чёрная с капюшоном кофточка и коричневые штанишки. За девочкой же пришла и Сахароза.       — Извините! — Принялась извиняться алхимик, — Я не смогла её удержать!       — Джинн! Джинн! — Кли принялась трясти её за руки, кофту, ноги, — А где Альбедо? Где он? Я не могу его найти!       Магистр поджала губы. Посмотрела на Лизу, а библиотекарша сама устало кивнула. Русая подошла к Кли, отодвинула её от Джинн, присела рядом с ней, взяла руки девочки в свои, принялась медленно их гладить.       — Кли. Он ушёл вместе с Кэйей. Перешёл на сторону врага. — Глаза ребёнка резко залились слезами, а во взгляде читалось недопонимание.

***

      Родные земли. Возвращаться было приятно. Пусть тут все разрушено. Кэйа возьмётся за все это и восстановит. Сделает даже лучше.       Гипнотизировать свой народ, что расселился по всему Тейвату не шибко хотелось, но Альберих сделал выбор. Таким образом он и забрал всех их домой. И Альбедо тоже.       В замке, где раньше жила вся его семья, его встречали настолько пышно, насколько это было возможно.       Но ничего. Кэйа поднимет эту страну с колен, вернёт ей было величие и даже сделает ещё лучше. После его миссии у Каэнри’ах и не будет конкурентов. Не прекрасно ли это?       Все монстры витали вокруг него, выполняли все его прихоти. Также как и люди из Каэнри’ах, но их было в разы меньше.       — Мой Господин… — К нему подошёл один маг бездны, что очень плохо говорил на Тейватском.       — Не бойся. Говори на диалекте Каэнри’ах.       — Gratias tibi ago mi rex. Omnes te exspectavimus. Kaenria ad pristinam gloriam redibit! Fiat, fiat!       — Omnia faciam ut luceat Kaenri'ah. Quies.       — Grati agimus tibi sine ullius, Alberich rex.       Кэйа кивнул, отпил из своего бокала глоток великолепного напитка. Ему было намного комфортнее здесь. Среди монстров, развалин. В Каэнри’ах ему не нужно притворяться и играть.       Он не жалел ни о чем. По его мнению, сделанные шаги были правильными со всех точек зрения. И никто не смел оспорить его. Все, даже в Каэнри’ах, боялись его, как сущего дьявола.       И правильно.       Но его уважали, почитали и любили. Это сильно чувствовалось в воздухе. Дайнслейф подошёл со спины.       — Сэр Педролино прибудет завтра. Когда хотите провести свою коронацию?       — Дождусь Педро. А коронацию — послезавтра. Тянуть не желаю! — Оскалившись ответил Альберих. Хранитель кивнул, поклонился и удалился.