Король.

***

      — Тебе понравилась книжка, Кэйа? — Спросил Дилюк, собираясь возвратить вещь на полку.       — Очень. — Альберих улыбнулся, потянулся. — Я бы хотел чтобы и обо мне книгу написали.       — Правда? — Рагнвиндр повернулся лицом к Кэйе, перестав контролировать равновесие на лестнице. — Ой!       Мальчишка все же сумел удержаться, но приметил, что Кэйа даже не шелохнулся, когда увидел, что Рагнвиндр в опасности.       Но Дилюк не был так смел, чтобы высказать своё негодование.       Тем более он верил, что так на Кэйю просто действует его прошлое, о котором он никогда и никому не рассказывал.       — Может… — Начал он, спускаясь, — И о тебе когда-нибудь напишут книгу. Кто знает, что будет дальше?       — Да… — Кэйа, кажется, даже покраснел, — Кто знает?       Это была ночь. Прелестная, звёздная ночь. Крепус в ту же секунду зашёл за ними, дабы уложить спать, потому что мальчики, чтобы они не делали, никогда сами бы не легли.       Детство.       Беззаботное и спокойное, под крылом любимого отца. Крепус всегда о них заботился, чтобы не случилось.       И вот, уложил всех в их личные, разные комнаты, он сам ушёл отдыхать, как думал Дилюк. На самом деле он ещё долго-долго просидит за документами.       Сам Рагнвиндр вылез из постели сразу же, как утихли шаги отца в коридоре. Он медленно прокрался к далекой, но такой родной двери и вошёл без стука.       — Кэйа! Ты ещё не уснул? — Мальчик закрыл за собой дверь и запрыгнул на кровать. — Кэйа!       — Тч! — Ребёнок стукнул его легонько кулачком по голове. — Не сплю конечно. Я же знаю, что ты обязательно придёшь.       Дилюк рассмеялся. Так чисто и невинно, что у Кэйи обязательно прихватило сердце от этого звука, если бы он не был собой.       — Пойдём. — Он протянул ему руку, приглашая, — Пойдём на крышу.       — Дилюк… — Кэйа скривился, — Я, может, спать хочу.       — Если бы ты хотел спать, то не ждал бы меня. — Рассудил Рагнвиндр. — Пойдём.       Кэйа, вздыхая, согласился. А что ему терять? Они все равно делают это постоянно.       Мальчики уселись на крыше, наблюдая за небом. Оно почти всегда было одинаковое, но это не мешало им наслаждаться звёздами.       Альберих всегда восхищался именно ночным небом больше всего. А Дилюк и не задумывался почему. Ему было важно, что Кэйе хорошо.       Ему вообще было важно все, что касалось Кэйи.       Наверное, он слишком заботился о нем, будто о младенце, но его это не сильно волновало. Как и Кэйю. Альберих был будто создан для заботы Дилюка.       Хоть и на самом деле это было не так.       Кэйа, даже в такие моменты, продумывал свою месть до самой маленькой детали. Дилюк ему что-то говорил, а Кэйа не слышал и не слушал.       Месть, месть, месть.       Для такого маленького ребёнка это ненормально. Но и у него отобрали детство когда он был ещё совсем мал.       Кэйа не понимал за что они заслужили все эти страдания, павшие на Каэнри’ах. Что такого они сделали? В чем провинились?       Но Архонтам было все равно на их невинность. Они просто следовали своей безумной цели.       Так что теперь и Кэйа будет уничтожать все на своём пути, дабы Каэнри’ах вновь сияла. И ничто его не остановит.       — Кэйа! Ты слушаешь?       — А? — Откликнулся Альберих, — Да. Конечно. — Кэйа улыбнулся, а как только он собрался что-то сказать, так сразу им немного помешали.       — Мальчики! — Крикнул отец из среднего окна. — Быстро спать!       Оба мигом рванули обратно, каким-то чудом не сломав кровлю. Кэйа улёгся в своей кровати, а Дилюк вылетел из комнаты, возвращаясь к себе.

***

      Кэйа сидел на лавочке, закончив патруль, как рыцарь. Дилюк просто летел по карьерной лестнице, в отличии от Кэйи.       Рагнвиндр не зазнавался, да правильно делал, потому что его титул в Ордо никогда не будет даже рядом стоять с настоящим титулом Кэйи.       Альберих ждал его из главного здания, потирая ручку меча. Сегодня Дилюк задерживался, но обещал провести это вечер с Кэйей.       Хотя Альбериху времяпровождение с Рагнвиндром не особо сдалось вообще.       Мысли о мести не отпускали его все это время. И в Кэйе только лишь просыпалась большая её жажда, нежели чем что другое.       У Кэйи руки тряслись от ожидания мести. Голова гудела, зубы сжимались, а нездоровый глаз начинал покалывать.       Сколько ещё ждать?       — Эй, Кэйа!       Из здания вышел красноволосый, лучезарно ему улыбаясь. Шестнадцать лет — прекрасное время. Но для Кэйи лучшим периодом в жизни будет тот, когда он начнёт мстить.       — Привет. — Запыхавшись, поздоровался Дилюк.       — Привет. — Ответил тому Кэйа, — Ну что… Куда пойдём? — Альберих попытался улыбнуться.       — Определенно есть. Я очень голоден.       — Ты всегда голоден. — Подколол его Альберих, щёлкая пальцами.       Они спокойно перекусили, перебрасываясь колкостями и рассказывая, у кого как прошёл день.       Дилюк сиял, как Солнце. Кэйа же больше походил на Луну собой и своим характером.       — Ты сегодня хмурый. — Спросил Дилюк, оставляя монеты на столе, — Что-то случилось?       — Нет. — Мигом ответил Кэйа, даже не задумываясь.       Дилюк ему не верил, но расспрашивать дальше не осмелился. Несмотря на то, что Кэйа живет у них уже достаточно долго, он все равно до конца не открывается ему. Но Рагнвиндр терпит.       Все ещё ждёт и надеется, что Кэйа когда-нибудь откроется ему полностью.       Дилюк не знает ни его прошлого, ни о том, где и как он жил. Но он убеждает себя, что Кэйа просто не хочет говорить об этом. Что ему просто тяжело.       Кэйа с раннего детства был дико натренирован. Он знал многие приёмы, неизвестные ни Дилюку, ни Крепусу.       Но ни один из Рагнвиндров не задавал вопросов об этом.       Сначала Крепус пытался, но все было тщетно. Кэйа даже если отвечал, то холодно и отстранённо, а обычно и вовсе говорил, что не знает, о чем они его спрашивают.       » — Где ты раньше жил?»       » — Не знаю». — Отвечал Кэйа.       » — У тебя есть мама? Братья, сёстры?»       » — Да».       Но как только после этого у них появлялась надежда, Кэйа вновь отворачивался от честного ответа.       » — Как их зовут?» — Спрашивал Крепус.       » — Я… Не помню».       Кэйа на самом деле все и всегда помнил. Просто не горел желанием говорить и рассказывать. А в этом и не было необходимости.       Точнее, ему нужно, чтобы никто о нем не знал больше, чем его маску.       — Кэйа… — Дилюк вздохнул, медленно шагая с Альберихом по лесу, идя на винокурню, — Скажи, ты был когда-нибудь честен со мной?       — Что? — Кэйа показал крайнее возмущение и негодование. — Что ты такое говоришь, Дилюк? Конечно. Всегда.       — Спасибо. — Рагнвиндр схватил его за руку, поглаживая ладонь. — Спасибо тебе за все.       Аделинда на винокурне встретила их, улыбаясь. Она приготовила им что ни на есть лучший ужин, расспрашивая об их делах.       — У вас все хорошо, мальчики? — Спросила женщина, наливая сока.       — Да. — Ответил Кэйа. — Лично мне… Очень нравится быть рыцарем. — Врет он.       Рагнвиндр наслаждался этим вечером искренне. Он любил любое времяпровождение со своей семьей. Кэйа же было глубоко тошно от всего этого.       Ему просто хотелось мстить и убить их всех.

***

      Дилюк сидел и скромно ел свою порцию. Воспоминания из детства и подросткового возраста накатили с бешеной силой, поглощая его.       Он не хотел это вспоминать. Теперь становилось лишь больно.       » — Что ты такое говоришь, Дилюк? Конечно. Всегда».       Лгун. Предатель. Даже в этих словах он врал.       Дилюк теперь не знает, мог ли он когда-нибудь снова попытаться простить его. Как минимум потому что был уверен, что совсем скоро умрет.       Капля жидкой, пресной каши упала наземь. Рагнвиндр вздохнул, смиряясь с потерей.       Забила тревога. Дилюк дернулся, точно не будучи готовым к этому.       Слишком быстро. Они рассчитывали на несколько дней позже. Рагнвиндр подскочил, оставляя кашу на скамейке. Он подбежал к ближайшему человеку, одетому в форму, что явно был в курсе, почему часть рыцарей, ответственные за тревогу, загудели в трубы.       — Что произошло?       — Сэр Кэйа в области вместе со своей армией. Уже были совершенны первые налеты на деревни.       Винокурня. Он точно пойдёт туда. Но у Дилюка опять же не было лошади, потому что ему ее никто не выделил. Он рванул к выходу, несясь через лес к родному дому.       Он сможет. Он убьёт Кэйю там.

***

      — Не веселитесь сильно. Тех людей, что я написал вам вы оставляете мне. Здесь я хочу… Побольше провести времени. — Отдал приказ Кэйа. — А теперь начинаем.       Все отдали честь, расходясь по позициям. Да начнётся праздник.       Кэйа направился в первую очередь на винокурню, чтобы потешить себя убийством тех людей, которых он видел все своё детство. Он знал, что Дилюка там нет, но что он бежит в его сторону. Альберих обязательно оставит ему послание.       Кэйа разобрался со всеми находящимися на винокурни одним щелчком пальца. Но вот Аделинду он явно хотел помучать.       — Кэйа… — Женщина вжалась в стену, увидев его, — Кэйа…       — Здравствуй, Аделинда. Скучала?       — Кэйа, это не ты, Кэйа…       — Мне жаль, но это я. — Таковых эмоций он не испытывал, но для красоты фразы он их произнёс. — Это я. А тот, кого ты знала, не я. Смогла бы ты полюбить меня настоящего, как сына? Смогла бы полюбить меня, зная, какие планы я вынашиваю?       — Кэйа, прекрати. Это не ты. — Альберих устало вздохнул. Он что, говорил не на Тейватском? — Ещё не поздно все исправить! Ты можешь остановить эт…       Кэйа не любил эту жизнь. Он всегда жаждал о другом, молил себя быстрее начать мстить, но мыслил рационально поэтому ждал.       Они правда были добры к нему, но ведь народы этих стран жили спокойно, пока он страдал. И никто не пытался помешать уничтожении Каэнри’ах.       Да здесь об этом и не знали!       Никому не было дело до некогда существовавшей страны, ее народа и истории. Они эгоистично жили дальше, невзирая на происходящее вокруг. Всем было все равно. Так что и Кэйе теперь плевать. Он уничтожит всех и каждого, кто встанет у него на пути.       За спиной мужчина держал осколок вазы, которую предварительно сломал. Той самой вазы, которую когда-то сам подарил Дилюку.       Он воткнул осколок остриём в горло женщины, отмечая, что уже сожалеет об этом. У него все-таки запачкались руки кровью. Мог бы и поспокойней ее убить.       Но это нужно для послания для его любимого Дилюка. Когда любимая Аделинда издавала свой последний вздох, он взял из кладовой веник, принимаясь писать её кровью на стене. Дилюк определенно оценит.       — Твоя кровь красива. Думаю, ему понравится. — Он облизнулся, меняя перчатки на руках, ведь прошлые были все грязные.       Теперь он отправляется дальше. Его дела на винокурне окончены. Теперь его ждут более божественных делишки.       Так как он поглотил силу анемо сердца Бога, то и Венти прекрасно чувствует. И как ему кажется, Барбатос уже даже смирился.       Кэйа идёт, рассматривая кровавые узоры вокруг, наслаждаясь видом Мондштадта. Такой город Свободы ему нравится больше.       Кричащий, молящий, умирающий.       Прекрасен. Альбериху также нравится картина сидящего у своей же статуи Венти. Архонт что-то напевает себе под нос, закрыв глаза. Прямо как и тогда. Это было совсем недавно, ещё до начала осуществления мечты Кэйи.       — Ты не сражаешься. — Барбатос даже не обратил на него внимания. — Ты сдался. — Осознал он. — Даже не боровшись, ты сдался.       — Я знал, что наступит день, когда ты явишься. И что ты сделаешь. — Архонт наконец повернулся к нему. — Зачем сражаться, зная, что проиграешь?       — Я не согласен. Я всегда сражаюсь до последнего. — Альберих вздохнул. — Но часики тикают. Я бы ещё с радостью с тобой поболтал, но, увы…       Кэйа поднял его чёрной тенью, словно тряпичную куколку. Он душил его, заставляя тело дергаться и извиваться.       — Прощай, Барбатос. — Сказа он ему, опустив мертвое тело наземь. — Я видно никогда не смогу понять, зачем ты пил со мной в таверне.       Кэйа бросил его труп гнить. Он желал, чтобы тело Венти было интересно только червякам, дабы полакомиться, да воронам, что хотят выклевать глаза. Венти прожил неплохую жизнь. Может, даже счастливую.       Но никому нет дела до того, какую жизнь ты прожил, если ты мёртв.

***

      Дилюк прибежал на винокурню слишком поздно. Он даже издалека почувствовал то, что грязные ноги Кэйи ступали здесь, а руки, вероятно, трогали кого-то.       Скорее, всех.       Рагнвиндр, только ступив на первую каменную плитку, увидел трупы рабочих, что не ушли от Дилюка после начала войны.       Когда начался этот ад, они мигом перестали делать вино, отдавая виноград городским поварам на нечто более съедобное и полезное.       Дилюк считал мертвых, а они ровно подходили под число работающих. Потом, уже внутри здания он нашёл кровяные надписи на стене и…       Её.       Кожа Аделинды была бела, горло вспорото, а на стене было написано кровью нечто.        Как видно, её кровью.       — Прости меня. — Извинялся перед ней Дилюк, держа за руку. — Я не успел.       Рагнвиндр рассматривал ее морщинки, испуганные, ещё открытые, глаза, первые седые волосинки.       Сдерживая слезы, он поднял голову на надпись. Прочитав, что там написано, он сжал кулаки.       «Скучал, ‘Люк?»       — Нет. — Стойко ответил он.       Может, Дилюк и пытался понять почему Кэйа хочет отомстить Архонтам. А невинные люди? Или те, кто его воспитал? Благодаря которым он жил в любви и достатке.       — За что, Кэйа? За что…       Он обязательно спросит его об этом. Перед тем, как вонзит в Кэйю меч, также вспоров горло, как Альберих Аделинде.

***

      — Ах, Роза-Роза.       Кэйа смотрел на лежащую на земле в крови девушку, которую сам и ранил. Причёска у неё была почти что под ноль, а сама она захлебывалась кровью.       — Ты никогда… Не любил проводить время с нами, не так ли? — Спросила она.       — Правильно подмечено! Ты, как всегда, умна.       — Почему ты… Притворялся?       — Так нужно было. Мне самому не нравилось. — Альберих тяжело вздохнул, цокнул. — Даже ко мне в душу залазишь. Да и в таком положении. Ах, милая Розария.       — Барбара умерла ещё давно… — Она закашлялась. — Она не верила, что это ты сотворил. Молилась за твою душу каждый день.       — Молится Богу за дьявола плохая идея.       Розария, кажется, даже усмехнулась. Она собиралась сказать что-то ещё, но девушка издала свой последний вздох, а в глазах сразу перестала виднеться жизнь.       — Тебя я ненавидел меньше всех. — Альберих встал. — Ты никогда не притворялась. И я тебя за это уважаю, хоть все равно и на дух не переношу.       С Эолой он «попрощался» чуточку раньше, но она умерла быстрой смертью.       » — Я никогда не мстила тебе. За что ты мстишь мне?» — Сказала она перед тем, как чёрная тень переломала ей все кости и высосала органы.       Но Альбериху было все равно. Смысл его мести точно заключался не в Эоле. Кэйа расхаживал по городу, выискивая следующие жертвы.       Крик.       Душераздирающий, но не смертельный. Вероятно, кто-то слишком перепугался иль увидел погибель близкого. Но Кэйа чувствовал и знал, что это.       Потому что сам заставил его сделать это.       Альберих повернул в переулок, откуда раздался крик. Там сидел Альбедо, а на руках его лежала Кли. Мужчина плакал, а слёзы его падали на изуродованное, кровавое тело девочки.       — Не волнуйся. — Альбедо даже не повернулся. — Кли обязательно простит тебя, но уже на том свете.       Кэйа видел, что Альбедо неистово дрожал. Он терял контроль как и над своим телом, так и над разумом.       — Это ты заставил меня убить её.       — Да.       — За что? — Альбедо не отпускал девочку, прижимая к себе худое тело, — Она же и тебя так сильно любила.       — Она была мне неприятна, Альбедо. — Альберих поправил локоны волос, — А над тобой я хотел поиздеваться.       Альбедо не стеснялся своих слез. Пускай он выглядит никчёмным, слабым и измученным. Ему плохо. Он умирал. Медленно, растянуто, но ровно после той секунду, когда Кэйа поработил его.       Если бы он этого не сделал, то Альбедо смог спасти Кли?       — Я отпускаю тебя, Альбедо. — Сказал Альберих. — Можешь считать это подарком за верную службу.       Как только Кэйа ушёл, Альбедо начал шептать ей что-то на ухо. Наверняка он снова извинялся.       — Моя милая ягодка, искорка, рыбка. — Он зарывался носом в ее волосы, — Прости меня, пожалуйста, прости.       В этот вечер Альбедо покончил с собой, умерев рядом с Кли.       Кэйа же шёл дальше. К своей очередной жертве. Не сказать, что его не радовала картина в Мондштадте.       Пахло кровью.       Пахло смертью, страданиями и скорбью. Так, как он любит. Однако, его цели, к которой он шёл, пришлось подождать. Он никак не ожидал увидеть Дайнслейфа, помогающего детям.       — Дайн?       Он позвал его, уже думая над казнью Хранителя. Дети, которым он помогал, мигом дернулись, сжались и чуть ли не заревели.       — Король? — Хранитель повернулся к нему с серьёзным лицом. — Вам что-то нужно?       Кэйа выпустил чёрную тень, хватая детей, стоящих за спиной Дайна и поднимая в воздух, прямо над головой Хранителя. Дайнслейф становится все мрачнее и мрачнее.       — Отпусти их, Кэйа.       Альберих улыбнулся, сжав тела детей до предела, тем самым взорвав их и полив кровью, внутренностями и остатками костей самого Хранителя.       — Я не думал, что замечу тебя здесь. Хотел убить за предательство на Родине. — Дайнслейф выглядел уже растерянным. Ему явно было некомфортно, печально, скорбно и гневно от того, что случилось с детьми. Но теперь же у него возник вопрос. — Да, я знал, что ты предаёшь меня и Каэнри’ах, помогая врагам.       — Ты всегда был таким. Даже когда был совсем маленьким.       — И что мне с этого? Я знаю.       — Я надеялся, что исправлю тебя. Поставлю на правильный путь, но… — Дайнслейф посмотрел на него с долей печали и… любви? — Но ты такой же, как и родители.       — Никто из моих подданые не смеет обращаться ко мне по имени. И никто не смеет намекать, что мои родители сделали что-то не так.       Альберих, когда-то в детстве очень любил Дайна. И это было искренне. Поэтому, он выбрал для него более легкую смерть. Подняв в воздух клинок с помощью чёрной тени, он воткнул его четко в сердце Хранителя. Дайнслейф более и ничего не успел сказать.       Стоило только Кэйе пройти через ещё несколько домов, как он наткнулся на тех, кого искал.       — Здравствуй, Лиза. — Они резко обернулись на него. — Здравствуй, Джинн.       — Кэйа… — Отозвалась Минчи.       Кажется, они все равно были удивлены его появлению, хоть его и стоило ждать. Альберих не стал томить, окружая их чёрной тенью.       Он хотел провернуть тот же фокус, что и с Мораксом.       — Нет! — Крикнула Лиза, выталкивая Джинн из тени.       Девушка начала задыхаться в ней, извиваться, а магистр так и рвалась обратно к ней, но Кэйа прочно прижал ее тенью к стене.       Он вслушивался в каждый рваный вздох Лизы, считая минуты перед тем, как она умрет. Магистр что-то кричала, но ее Кэйа и слушать не желал.       Пустые слова.       Она, кажись, призывала его к добру, умоляла помиловать Лизу, и что-то ещё, но Альберих лишь азартно смотреть на медленную, мучительную смерть Минчи.       — Ты хочешь, чтобы ее жертва была напрасной? — Спросил он, злобно посмотрев на Джинн. — Смотри, как она умирает.       Тень вокруг Лизы растворилась сразу после того, как она пала, умерев.       — Лиза…       Джинн хотела бы достать меч, для того, чтобы защитить её, иль попытаться вылечить, но она чувствовала, что Кэйа ужаснее. Он слишком сильный.       — Однако, она все равно умрет напрасно.       Кэйа проткнул тело Джинн остриём тени насквозь, заставляя терять кровь. Он задел жизненно важные органы, поэтому в смерти магистра был уверен, но собирался оставить ее в одиночестве умирать.       Джинн ненавидела одиночество.       — Знай, что она умерла за тебя, а ты все равно погибла.       Сказал он напоследок перед тем, как выйти из переулка.

***

      Дилюк ненавидел опаздывать с детства. Он всегда приходил вовремя, секунда в секунду.       Но последнее время он только и делал, что опаздывал.       Сейчас он шёл по мёртвому Мондштадту. Он заприметил труп Розарии, Эолы, Кли и Альбедо. Также увидел тела тех мальчишек, что совсем недавно обсуждали как будут делить свои порции еды с животными. Их кошка и собака лежали рядом. Такие же мертвые.       И все они были убиты по зверски. Никто не умер просто. Их мучали. Даже бедных животных. Дилюк замечал многих знакомых, с которыми совсем недавно говорил. Которые были живы буквально вчера.       Потом Рагнвиндр наткнулся на переулок с двумя телами, лежащими бок о бок. В них он узнал Лизу и Джинн.       Но он сразу ушёл оттуда. Как слабак. Которым, он, собственно, и являлся. Пока Дилюк мотался до винокурни и обратно, все погибли что там, что здесь. Он никого не успел спасти.       Он брёл по городу свободы, погруженный в раздумья, только обходя тела. Дилюк не хотел топтаться по трупам.       Он поднял голову, дабы не видеть все эти тела. Дети, старики, рыцари, влюблённые, что умерли, держась за руку, даже бедные животные.       Кэйа убил всех.       Однако, подняв взгляд, он увидел нечто более ужасное. Там стоял сам Альберих, пристально смотря на него. Дилюк, не раздумывая, побежал наверх, к статуе анемо Архонта. Неужто они сразятся именно там?       — Ты получил мое послание?       — Получил. — Дилюк скалится, принимаясь ходить вокруг Кэйи, а Альберих вокруг него, — Зачем ты убил её? Она любила тебя.       — Она любила не меня. А мой образ, маску, называй как хочешь. — Кэйа призвал чёрную тень, хоть и знал, что точно одолеет его, — Все меня любили по этому же поводу. Всем нравилась моя маска. Даже тебе.       Дилюк на это ничего не ответил, подбегая к нему с горящим мечом. Кэйа решил не пользоваться своей силой, а удивить его другим.       Он призвал защиту из всех семи сил Архонтов, сердца которых ранее поглотил.       И Рагнвиндр опешил. Стоял прямо перед щитом, что окружал Кэйю и думал, думал, думал, а после принялся неистово бить мечом по нему.       — Бессмысленно. — Кэйа вздохнул, потянулся, — Как бы я ненавидел Архонтов, это не отменяет факта, что они достаточно сильны.       — Ты убил их всех…       — Нет, Дилюк. — Альберих тянет руку вперёд, намереваясь этой же божественной силой оттолкнуть Рагнвиндра, — Я просто убил всех, кто против меня и Каэнри’ах. Ты последний.       Кэйа оттолкнул его, освобождаясь от щита. Дилюк отлетел к статуе, болезненно ударившись всем телом. Только успел он очухаться, как чёрная тень подняла его в воздух и Альберих принялся кидать его из стороны в сторону, но не давая коснуться земли, дабы не рассечь голову.       — Сказать честно, я долго думал и представлял, как убью тебя. — Он не знал, слышит ли его Дилюк, пока находится в этом странствии, — Но я понял, что импровизация в этом случае лучше всего.       В итоге он бросил Дилюка на пол, но не сильно, дабы пока что не убить его. Рагнвиндр скулил, а лицо его было совсем бледное, с легким зелёным оттенком.       Кэйа сломал ему ноги этой же чёрной тенью, дабы ещё больше помучать.       — Я сожалею с одной стороны только об одном. — Рагнвиндр хотел услышать что-то доброе, ласкающее душу, например, про их детство, — Что слишком мало помучал тебя, пока ты был у меня в плену в Каэнри’ах.       — Кэйа… — Ноги неистово болели, кажется, он сломал там не одну кость. — Скажи, тебе хоть о чем-то жаль?       — Нет. — Кэйа вновь поднял его в воздух, но теперь просто удержал, — Ты моя самая желанная жертва, Дилюк.       Альберих потянулся чёрной тенью к его груди. Рагнвиндр уже ни во что не верил. А смысл был?       — Прощай, Кэйа. — Он стонал, смотря за тем, как тень подбирается к нему, — Я обязательно прибью тебя на том свете.       Кэйа усмехнулся.       — Свидимся, и я убью тебя ещё раз.       Он вырвал его сердце. Кэйа отпустил тело Дилюка, а оно пало, неприятным звуком ударившись об землю. Альберих взял в руку сердце, осмотрел со всех сторон. Он сжал его, проникая в орган пальцами, а после и вовсе разорвал на куски.       — Король! — Со спины к нему подлетел его солдат. — Мы нашли тело Педролино. Он покончил с собой.       — Хорошо. Можете забрать его тело и увезти на Родину, если хотите похоронить товарища.       — Есть!       Кэйа смотрел на тело Дилюка долго, но без доли сожаления. Ему было все равно. Хотя Альбериху показалось, буквально на миг, что Рагнвиндр посмотрел на него перед смертью самым чистым взглядом.       Тем же, которым он смотрел на него в детстве.

***

      — …Тем же, которым он смотрел на него в детстве. — Повторила темноволосая девушка со звездой в своих карих глазах. — Вы желаете что-нибудь рассказать народу о своих победах в Селестии?       — Нет, там слишком скучно. Они сразу сдались мне. — Кэйа пил коньяк, приготовленный лично для него, восседая на троне.       — Хорошо, как скажете. — Девушка поставила жирную точку в конце. — Как желаете назвать книгу о Вас?       Он позвал эту девушку не просто так. Кэйа всегда мечтал о книге про себя. Даже упоминал это в детстве Дилюку.       — Дай подумать… — Альберих всегда любил краткость в его титуле, поэтому, улыбнувшись, сказал. — Король. Просто назови её «Король».