Ох, глупая упрямость!

      Джинн тихо вздохнула, отвернувшись от тусклого лунного света, который просачивался сквозь полупрозрачные шторы. Глаза пекли от столь скудного освещения — казалось, что перед этим их щедро присыпали морской солью. Свеча на столе полностью сгорела, оставив после себя лишь расплывшийся огарок. А тусклое сияние Анемо умений словно растворялось в ночном воздухе, зря растрачивая последние силы. Шершавая перчатка вяло скользила по столешнице, раз за разом оставляя на листах бумаги аккуратные подписи. Нервно бегал по строчкам утомлённый взгляд и старался собрать в кучку полученную информацию, а ведь это получалось далеко не всегда. На чтении одного из очередных документов Джинн застопорилась из-за кривого, словно скачущего почерка неизвестного ей купца. Буквы ожившими узорами плыли, сливаясь в один необыкновенный рисунок, принимали совершенно другой, никем не виданный облик.       Не выдержав мучительной пытки, она потянулась к небольшой деревянной коробочке со свечами на другой стороне стола. Тонкие пальчики сомкнулись в воздухе — их владелица явно не подозревала, что от её содержимого остались лишь восковые крошки на донышке. Рука продолжала ощупывать близлежащее пространство с некой надеждой на обнаружение нужной вещицы. Но ведь коробченку полностью заполняли свечами всего лишь пару дней назад, рассчитывая на то, что их хватит на неделю.       — Неужели...       Джинн раздосадованно откинулась назад, и случайно взор её скользнул в сторону, к стене, которая служила местом хранения бесчисленных блеклых фолиантов. На тысячах страниц были подробно расписаны сведения о политике и особенностях каждого региона Тейвата, все тонкости военной стратегии и различные руководства на практически любую тему. Далеко не сразу можно заметить тонкий зеленоватый томик «Меланхолии Веры», затерявшийся среди толстых корешков книг на самой верхней полке. Улыбка сама возникла на бледном лице от нахлынувших приятных воспоминаний. «Лиза» — столь уютная и комфортная ассоциация сама пришла в уставший от работы разум, отдав своё тепло замёрзшему телу. И уже не было сил отогнать её, дабы продолжить работу — Джинн лишь постепенно растворялась в своих переживаниях и грёзах.       Где-то в кабинете раздался характерный щелчок часов, напоминая о существовании времени. Она прищурилась, до рези в глазах вглядываясь в расположение стрелок и каши из цифр. К счастью, сегодня удача была на стороне Джинн, ведь голубоватые лучи падали прямо на циферблат. Её рабочий день закончился полчаса назад, а на столе лежали ещё две дюжины бумажек всевозможного содержания и размеров. В таких серебристо-синих, как вечернее небо зимнего Мондшдадта глазах погас и так едва сиявший проблеск. Кулаки непроизвольно сжались до жалобного скрипа ткани, но через миг ослабили хватку. «За Мондшдадт, как и всегда» — пронесся в мыслях омытый древними ветрами девиз Гуннхильдр. Эти слова — слова, поглощённые Джинн чуть ли не с молоком матери, всплывали в её пылающей голове в минуты усталости, служили напоминанием о обязанностях перед любимым городом. И она продолжала беспрекословно, безропотно подчиняться им — сжимала челюсть до боли в зубах и шла дальше, подавив такие горячие слёзы безысходности и тяжкой ответственности.       Вся документация была собрана в одну небольшую стопку, которую Джинн бережно обхватила обеими руками и положила сбоку. Никому сейчас не хотелось бы идти на небольшой склад Ордо Фавониус, который находится вне здания, ведь октябрьская ночная прохлада давала о себе знать. Но делать-то собственно больше нечего, поэтому она кое-как вслепую накинула на себя тяжёлый плащ, висевший прямо на спинке стула и поспешила к двери.       Глаза неприятно заслезились от яркого и тёплого света, от чего вяло приветствующие Джинн рыцари вопросительно глянули на свою начальницу. Но уверившись в том, что она в относительном порядке, парни молча отдали честь и плавно отвернули головы, вновь впав в полудрёму.       Точно так же встретили Джинн подчинённые уже на улице, неподалёку от входа. Отойдя от них на несколько метров, она украдкой посмотрела на небольшое окошко с правой стороны здания. Плотные шторы не давали понять, есть ли хоть какие-то признаки нахождения там так горячо любимой ею девушки. Но решив, что там уже давно её нет, Джинн облегчённо выдохнула, распахнула двери склада и скрылась среди полок и ящиков.

***

      Впрочем, она оказалась не права, предположив, что библиотека уже пуста. На широком, дубовом подоконнике дремала прекрасная дама. Иногда её конечности мило подрагивали от ледяного ветерка, который просачивался сквозь небольшие трещины и щели между стёклами. Тёплый шерстяной плед медленно сполз на пол, открывая плавный и мягкий контур бёдер, талии. Брови на бескрайне спокойном лице нахмурились от дискомфорта исходящего извне, но тут же вновь вернулись в прежнее положение. Такие бледные, словно мертвецкие в полумраке губы были приоткрыты, а их кончики слегка приподняты — Лизе явно снился приятный сон.       Громкий стук захлопнувшейся входной двери потревожил её чуткий слух. Веки с трудом распахнулись, а голова казалась тяжеленным камнем, который никак нельзя поднять самому. Глаза грозились вот-вот вновь слипнуться, а перспектива поспать ещё часик-другой манила и искушала. Превозмогая себя, Лиза наконец медленно и грациозно соскользнула на паркет, спросонья зевая.       — Ох... И сколько я проспала... Здесь? — тихо проворчала она, недоверчиво оглядываясь по сторонам, словно впервые попала в эту библиотеку. Завершившись в том, что она всё ещё в родном штабе, Лиза ловко схватила некогда позолоченный подсвечник, краска на котором уже наполовину слезла, оставив после себя желтовато-черные проплешины. Горела лишь одна свеча, но слабенький разряд электричества всё исправил. Первым делом посмотрев который час, она в недоумении напряглась и выскочила из библиотеки.       «Неужели Джинн наконец-то ушла с работы не настолько поздно? Или же, это была не она?» — раздумывала Лиза, паралельно кокетливо подмигивая охранникам в знак приветствия. Мимолётом та естественно расспросила их о своей любимой, но в ходе беседы она узнала лишь то, что Джинн в спешке покинула штаб по неизвестной причине. Рыцари пожимали плечами в ответ на уточняющие вопросы, и в конце концов постарались завершить бессмысленный разговор. Лиза разочарованно вздохнув, тихонько прошмыгнула в кабинет напротив библиотеки, дабы удостовериться в собственных догадках. Действительно, магистр там отсутствовала, но одна вещь оставалась для неё загадкой — куча неподписанных договоров на столе. Поставив светильник рядом, Лиза привычно склонилась над листами, изучая их. Они были девственно чисты, не исцарапанные острым кончиком гусиного пера, не залитые чернилами. Лишь желтоватая бумага легонько мялась под настойчивыми касаниями пальцев и тут же разравнивалась, когда Лиза приступала к следующему документу.       «Нет, не похоже это на неё. Совсем не похоже» — подытожила она, изящно присев на оббитый бархатом стул. Точёные ножки ловко свесились с быльца, а по-кошачьи гибкая Лиза выгнулась, расплывшись на сидении. По оголённым лопаткам пробежала холодная дрожь — жар углей в камине потух ещё этим утром. «Потом растоплю... я так удобно устроилась...не сейчас...» — отчаянно пытались плыть хоть какие-нибудь мысли, тут же застревая в глубоком и липком, словно медовом море дрёмы.

***

      Свечи нашлись довольно быстро — целый ящик, наполовину заполненный ими был прямо перед входом. Взяв две пары, Джинн закрыла дверь за собой и уже с новыми силами направилась в Ордо Фавониус. Коридор был быстро пройден, вот только, почему-то она никак не решалась отворить свой кабинет, такой ненавистный, но в то же время родной. Тот самый, где кулаки со всей силы разбивались о столы и стены, а иногда после этого чьи-то ладони опускались на её плечи, мягко сжимая. Горячие губы возлюбленной нежно, без доли страсти обжигали белые щёки Джинн. А вечно серьёзному магистру лишь оставалось растерянно улыбаться в ответ на ласку, с безграничной благодарностью глядя в недосягаемые, весенне-солнечные глаза. Джинн всегда притягивали эти игривые, лукавые огоньки внутри глубокой зелени её очей, а их исчезновение напрягало, заставляло не на шутку испугаться.       Помотав головой, она собралась с силами и дёрнула холодную ручку двери. Любимая гостья мирно спала прямо на рабочем месте, но при этом уставшая до невозможности Джинн её и не заметила. Только когда вместо пустоты на стуле она увидела Лизу, та удивлённо встрепенулась. Нет, Джинн привыкла видеть свою спящую девушку практически везде, но только не в её кабинете, ведь этого никогда не случалось ранее — чаще всего, будить кого-то здесь приходилось Лизе. Она как можно тише опустила коробку и на цыпочках подошла к камину, который для себя даже не хотелось разжигать, несмотря на собачий холод. Пару-тройку поленьев отправились в топку, а сверху сухие да тонкие палки. Сухо чиркнула спичками Джинн и вспыхнувший огонёк в камине начал медленно пожирать свое топливо. Разгоряченный воздух плясал, искажался, а тепло распространялось по всей комнате, испаряя влагу и холод, которые осели в мебели и кирпичных стенах. Неожиданное потепление усыпляло Джинн, и та растерянно опустилась на пол, уставившись в огонь. Мышцы сами собой расслабились, словно растаяли и превратились в недееспособную лужицу. В реальность её вернуло тихое бормотание Лизы. «Она так ведь совсем замёрзнет, пока всё разогреется» — догадалась Джинн, приняв решение поискать где-то поблизости плед. Он точно был где-то в кабинете — уж слишком заботливая Лиза любила дарить ей всякие одеяльца или что-то вроде того. Джинн и вправду ценила эти подарки, каждый даже самый мелкий знак внимания, любви или заботы она всеми силами пыталась сохранить, особенно это касалось слишком дорогого ей человека.       Один из пледов оказался в небольшом сундуке в углу. На нежно-зелёном тле были изображены розовые камелии — его Лиза вручила Джинн, неожиданно прибыв в родной город после своей невыносимо долгой поездки в Сумеру. Хотя и не хотелось лишний раз шуметь, но всё же одеяло она постаралась тихонько отряхнуть от пыли. Лёгким движением накрывши нагие плечики, Джинн подвинула поближе к столу небольшой резной стул и продолжила свою работу. Да только вот, родное сопение сбоку слишком расслабляло, не позволяло сосредоточиться на чём-либо — за четверть часа было просмотрено и подписано всего лишь десяток документов. Спустя некоторое время, Джинн решила отвести усталый, и от того тяжёлый взгляд от бумаг, и тот невольно зацепился за рядом спящую прелестницу, таинственность которой словно испарялась во сне. Всегда полные лисьей хитрости и теплоты глаза были скрыты под пушистыми ресницами, а сладкая, соблазняющая улыбка сменилась невинно сонной. Даже такое незначительное преображение заново влюбляло в Лизу такую трепетную Джинн. И почему-то, приглядываясь к мягкому ворсу пледа и красоте своей спутницы, она вспоминала это удивительно прохладное лето, слишком личное и особенное.