Ох, глупая упрямость!

      Закат. Красное, залитое вином солнце не спешило прятать свои пылкие бока за горизонт, не желая даровать городу возможность лицезреть красу и опасность ночи. Лучи непослушно вырывались, слепили людям глаза и скользили по крышам домов. Прошло немало времени, прежде чем раскалённое светило кораблем утонуло в чёрной земле. Небосклон превратился в необыкновенную палитру: на западе желтело зарево, а вокруг него расползались оранжевые пятна. Лиловые, светло-розовые цвета, такие нежные и приятные глазу, пробуждали давние мечты в груди горожан. Каждый где-то глубоко внутри себя хотел бы стать вольной, парящей на ветрах птицей и устремиться в эту сказочную высь, окунуться в небесное спокойствие вдали от всех тревог и забот. Это живописное полотно прекрасно дополняли и завершали васильковые края там, где вот-вот должна была выплыть сама луна. В синеве можно было разглядеть маленькие блеклые звёзды, которые уже с любопытством выглядывали из своих созвездий.       Джинн, прижимая к груди давным-давно полученное письмо тоже погрузилась в свои фантазии. И были они только о его отправительнице, о которой иногда даже больно вспоминать. Но она продолжала это делать, как маленькие дети срывают едва затвердевшую корку с раны, заново перечитывала затертые в памяти до дыр послания, написанные до слёз родным почерком. Сотни тысяч вариантов развития событий уже были придуманы за эти несколько мучительных лет вечной лжи себе и окружающим. Она могла не отпускать её, быть полной эгоисткой. Наплевать на эту академию, на всё остальное и схватить за светлую руку, пока ещё не поздно, в самую последнюю минуту. И наконец-то сказать то, что так хотелось, что каждую ночь вырывалось наружу слезами:       — Люблю, люблю, люблю!!! — осипшим от рыданий голосом отчаянно хрипела Джинн сегодняшним бессоным ранним утром, скорчившись на холодном матрасе. Только сейчас, когда её давняя подруга так далеко, она поняла, что за горечь душила изнутри всякий раз, когда Лиза в своей привычной манере флиртовала со всеми. И почему так хотелось прижаться, быть её опорой и щитом. Слова о чувствах из той самой книги, которую подарила Лиза давным-давно, всплывали иногда в белесой голове. Читая её, Джинн с трепетом представляла себя на месте героини, мечтая тоже когда-нибудь почувствовать любовь. Но был ли кто-то с юной читательницей, кто мог рассказать, что чувства бывают такими невыносимо тяжкими? Как бы не разрывалось сердце, Джинн хотела поступить правильно — не лишать драгоценной свободы ту, кого она поклялась защищать и так сильно любила.       Сумерки медленно накрывали город, а полумесяц ярко светился в сивой вышине. Огни в окнах один за другим потухали, впуская внутрь домов мрак и тени, которых так боятся маленькие детишки. Только на улицах продолжали светить уличные фонари, а где-то за стенами кометой по мосту мчалась колесница, давая о себе знать светом из окошка да грохотом колёс. Она остановилась у ворот и через пару минут высадила единственного пассажира. Элегантно взмахнув рукой на прощание, дама подняла с брусчатки свой багаж и лёгким прогулочным шагом направилась в сторону площади. Не дойдя до её конца, она метнулась в узкие, запутанные улочки — город приезжая знала прекрасно.       Фигура в дорожном летнем плаще остановилась около огромного здания, обвешанного яркими флагами. Дежурившая пара охранников без колебаний пропустили нежданную гостью, стоило лишь той откинуть капюшон, который скрывал верхнюю часть лица. На плечи упали светло-русые локоны, а глаза с несвойственным для этой загадочной личности тревогой, сверкнули в желтоватом луче фонаря. Она почти что бежала по лестнице на второй этаж, но казалось, словно ступни пролетали над ступеньками. Поворот, изучающий обстановку взгляд, скрип открывающейся двери, тут же грохот закрытия и девушка уже внутри какого-то кабинета. Человек, сидящий там с любопытством и некой осторожностью обернулся к источнику звука, тут же впав в ступор.       — Ли...за? — с огромным усилием выдавила из пересохшей глотки Джинн. Она пулей метнулась к прибывшей, скрупулёзно разглядывая и чуть ли не касаясь её, словно боясь, что это всего лишь наваждение. — Почему ты здесь?       — Я уже по горло сыта учёбой, — коротко отрезала Лиза, прикусив губу, дабы не проболтаться о увиденных ею истин и последствий мудрости Архонта — не хотелось ещё больше угнетать обстановку. Да и были ведь другие причины её прибытия в такой спешке       — Но разве ты не собиралась уехать навсегда?       — Навсегда? — переспросила Лиза, недоуменно хлопая ресницами. В ответ Джинн подтверждающе кивнула и потупила глаза в пол. — И как я могла бросить мою любимую подругу и этот прекрасный, такой родной город? — с улыбкой она медленно протянула руку. Тёплая ладонь мягко обвила чужую, а взгляд голубых глаз напротив размылся из-за слёз долгожданной встречи.       — Джинн, — освободила дрожащую кисть Лиза, начав гладить рыцаря по щеке, вытирая текущие по ней капельки, — кстати о работе. Ты ведь не забыла о нашем договоре? — увидев нахмуренные в раздумьях бровки девушки напротив, она тихо-тихо рассмеялась. И почему-то, именно в этот момент, сердце Джинн забилось быстрее, в бешеном темпе гоняя кровь к кончикам ушей, фарфоровому личику. Казалось, что тело наполнил раскалённый металл, обжигающий голову, но так приятно греющий изнутри.       — Прости, я... — её речь прервало прикосновение тонкого пальчика к алеющим губам.       — Всё хорошо, не переживай, — желая успокоить, прошептала Лиза, — Я тебя просила не изнурять себя работой, — она с печальной улыбкой смотрела на тёмные круги под глазами, ведь из-за дальней и бессонной дороги на её лице синели практически такие же. Но вот что-то было не так в этой Джинн — поджатые в нерешительности губы, бегающий взгляд и вспотевшие ладони.       — Ты хотела что-то сказать?       Джинн дёрнуло от неожиданной, но такой желаемой реплики. Воздух стал тяжёлым, влажным, словно в нём зарождалась настоящая гроза. Время словно прекратило своё существование, лёгкие резко остановились на вдохе.       — Я люблю тебя, Лиза, — наконец сброшен тяжкий груз души, готовый столкнуться и сражаться с последствиями — горькой невзаимностью, печальными зелёными глазами, которые вот-вот нальются виной и жалостью.       Но они оставались беспристрастными. Прошла секунда, две, три — мучительно тянулось мерзкое чувство ожидания неизвестного. Как же его ненавидела храбрая рыцарь, которая, казалось бы, постоянно с ним сталкивается. А Лиза, опустив голову, погрузилась в себя. Только вот Джинн в таком положении не смогла рассмотреть улыбку рядом стоящей девушки. Но вдруг Лиза подошла ближе, даже своим присутствием вгоняя в краску, положила подбородок на сильное плечо, слегка приобняв за талию. Джинн рефлекторно хотела отойти на пару шагов назад, но тихий шепот отвлёк, щекоча уши:       — Я тебя тоже люблю, — а дальше лёгкий поцелуй в пульсирующий от напряжения висок. — И никогда больше не оставлю.       Тепло. Всё что сейчас чувствовала Джинн — тепло, которое хотелось вернуть своей любви сторицей, тепло, которое уже давно не расцветало внутри, как бы она не пыталась. Руки крепко-крепко сжали хрупкое тело, бесценное творение небес, любящее её взаимно — и они больше не отпустят его. Осчастливленная пара продолжала так стоять, наслаждаясь и до бесконечности растягивая этот волшебный, интимный момент. Но почему-то, как только Лиза первая отстранилась от обьятий, в голове паразитами возникали тревожные и возможно даже депрессивные мысли. «А вдруг это лишь из жалости?» — искоса глядит Джинн на свою возлюбленную, боясь озвучить вопрос.       — Милая, может немного отдохнём? — прервала неловкое молчание Лиза, поворотом головы указав на пыльный диванчик в углу. Согласившись, Джинн поспешила подготовить его — взбила скомканные подушки и начала искать одеяло. Да вот только отсюда его убрали очень давно — неизвестно сколько времени оно пылилось на диване, раз время и моль успели сделать из пледа решето. Но Джинн уже привыкла засыпать за столом последнюю неделю, позабыв мягкость перин под головой и прелесть сна в тепле.       — П-прости пожалуйста, — привлекла она внимание Лизы, рассматривающей содержимое книжных шкафов. Лиза обернулась к снова извиняющейся Джинн, — Тут просто одеяла нет, а вдруг ты замёрзешь? — с беспокойством взглянув на спутницу, она замерла в ожидании дальнейших указаний.       — Не беспокойся, моя Джинни, — хихикнула Лиза и подошла к своей сумке, которая всё ещё валялась около двери. Немного покопавшись, она наконец достала оттуда небольшой прямоугольник пушистой ткани. Взмах — и оно превратилось в огромный плед, украшенный вечнозелёными цветами. — Я дарю его тебе. Надеюсь ты не против, если сегодня мы воспользуемся им вместе?       Джинн утвердительно улыбнулась и медленным шагом подобралась к возлюбленной. Элегантный реверанс в манере её матери, и в пригласительном жесте протянутую руку с радостью встретили очарованная улыбка и влюблённый румянец. «Она умеет краснеть?» — не в серьёз спросила себе в мыслях Джинн и напряжённое лицо понемногу начало расслабляться. Поудобнее устроившись на диване, Лиза положила свою голову на ноги своей девушки и потянула руки к её щекам, нежно пощипывая и гладя. Мурчала себе под нос, мяла мягенькую кожу, и вдруг подалась вперёд, едва не оставив на обоих лбах шишки.       — Можно мне?... — в волнении облизнув губы, она взглянула на обкусаные чужие. Сизые глаза в изумлении округлились, но Джинн тут же плавно закрыла их, подавшись вперёд. Лиза взволнованно, рвано вдохнула и осторожно приблизилась, приобняв напряжённые плечи. Медленно, боясь напугать или навредить возлюбленной, она коснулась сомкнутых уст своими и остановилась так на миг. Джинн в ответ задержала дыхание и приоткрыла губы, полностью расслабившись в чужих руках. Заметила это и Лиза, тут же продолжив целовать немного напористее. Шумно вдохнувши, она приступила к нижней губе и проникла чуть глубже, едва не прикусывая её. Лиза уже хотела вновь остановиться, но Джинн решила продолжить сама. Неуверенно и неловко она попыталась повторить за партнёршей и спустя несколько движений отстранилась, оставив на кончике рта смазанный поцелуй. Лиза удволетворенно зажмурилась, в благодарность чмокнув порозовевший носик.       — Милашка, ты выглядишь уставшей, — гладила и перебирала она платиновые пряди, выбившиеся из хвоста, — Ты не против поспать со мной?       — Как скажешь, — Джинн облегчённо упала на прохладную подушку рядом с Лизой, которая уже успела прижаться к ней и снова обнять. Прошло несколько минут, прежде чем тело рядом полностью расслабилось и обмякло, а его дыхание словно исчезло. По старой привычке Джинн обеспокоенно приподнялась на локтях и пошатываясь, повиснула в воздухе, тщательно всматриваясь в колющуюся темноту. Заметив практически неуловимое движение грудной клетки, она легла обратно, положив свою ладонь на рёбра возлюбленной. На прощание Джинн тихо бросила обыкновенное «Спокойной ночи», но в ответ раздалось неразборчивое ворчание сквозь сон.       — Я так люблю тебя, — шепотом повторила она, до боли искренне улыбаясь. Казалось, что Джинн сейчас упадёт в крепкий обморок без сил от переизбытка и таких резких перепадов чувств. Но разум бодрствовал, кипела кровь в сосудах мозга. Все мысли после сегодняшнего её приезда, впрочем, как и раньше, принадлежали одной лишь Лизе Минчи. «Точно ведьма!» — сжимала она непорочно гладкую кисть, а глаза словно по магическому велению закрывались. Чувство тепла рядом ужасно непривычное и отныне оно, желаемое с самого рождения, станет неотъемлемой частью её жизни, такой же, как третий кофе за ночь, как заплаканный, пустой и бездумный взгляд в окно, когда на горизонте сереет небо перед огнями рассвета. Сейчас, борясь с предсонным бредом, в её мыслях периодически всплывали клятвы в безграничной любви. И теперь они могут быть произнесены той самой избраннице, а не сырости стен штаба.