В объятьях Зверя

Внутри всё холодеет, когда думаю о том, что в обед в комнате был только Зверь, а может, и еще кто-то из его приспешников, ведь он устроил из общежития проходной двор. Вряд ли бы им понравился неожиданный визит соседки, и остается надеяться только на то, что дверь ей попросту не открыли. Вздохнув, я открываю дверь шире, приглашая Олю зайти, а затем иду к столу, чтобы включить электрический чайник. Взгляд падает на настенные часы, которые показывают только половину одиннадцатого, и у меня остается призрачная надежда, что Марина просто загулялась где-то допоздна и забыла предупредить. — Я уже рассказала ребятам, они обещали поискать ее по району, — бормочет девушка, шмыгая носом. С тех пор, как мы виделись в последний раз, она заметно побледнела и осунулась, а под глазами залегли темные тени. Стас говорил, что ее, как и меня, мучают кошмары, поэтому она почти не спит. — Но мне кажется, с ней что-то случилось! С тех пор… с того самого дня, как… В общем, мы стараемся всегда держаться вместе и не выходить из общежития по ночам… а лучше вообще не выходить. — Мне жаль, — выдыхаю, закусив нижнюю губу. Я вдруг испытываю чувство вины, хоть это и не рационально. Не приди за мной Зверь, все могло сложиться гораздо хуже. Но мне все равно порой кажется, что они с Мариной страдают из-за меня, зло происходит из-за меня, словно бы сдерживаемая внутри тьма притягивает всё плохое. — Ты ни причем, — отзывается Оля после короткой паузы, пряча руки в рукава длинного растянутого свитера. Она смотрит на меня, но словно бы сквозь. — Так сложились обстоятельства. Этот мир в целом жесток, особенно к женщинам… Тебе… повезло, что есть тот, кто тебя защищает, пусть и такой ценой. Та… сцена постоянно сниться мне по ночам, и даже наяву кажется, что слышу хруст костей, крики и… — она морщится, поежившись. Я киваю, показывая, что понимаю ее. Сама вижу все это в кошмарах. — Я не хотела бы все это видеть и, наверное, предпочла бы для них менее жестокое наказание… Но если это была цена нашего спасения, если это была цена безопасности многих других девушек, то я готова была бы ее заплатить… Я плохой человек, да? — Нет, — возражаю, раздумывая над тем, чтобы обнять ее. Но все же остаюсь сидеть на месте, ведь не уверена, что мы можем считаться достаточно близкими друзьями для этого. Нас сближает общее переживание, но в остальном мы едва успели узнать друг друга до того, как Оля переехала. — Ты ведь никому на самом деле не хотела зла. Так сложились обстоятельства, и мы их невольные заложники. Нам остается только принять это и жить дальше, иначе для чего мы выжили? Все, что не убивает, делает сильнее, правда? Чайник выключается, и я открываю шкафчик, чтобы достать оттуда чайные пакетики и разлить кипяток по чашкам. Оля все это время продолжает сидеть на кровати, обнимая себя обеими руками. — Как думаешь, она вернется? — спрашивает девушка, когда я подаю ей чашку. Сама устраиваюсь в кресле рядом с кроватью. — Я знаю, что сейчас даже слишком рано, чтобы обратиться в полицию, но у меня душа не на месте. Вдруг она вышла из общежития и снова куда-то ввязалась, вдруг у них были друзья, которые все знают и захотят отомстить! — Успокойся, — прошу я ее мягким негромким голосом. Чашка кажется слишком горячей, поэтому отставляю ее на тумбочку. — Уверена, если бы у них был кто-то, способный отмстить, он бы уже об этом позаботился. У нас странные отношения, но он бы не позволил, чтобы мне угрожала опасность. Я не называю ни его имени, ни прозвища, но она понимает, кого имею в виду. — Он и раньше так делал, да? — уточняет Оля, и я пожимаю плечами. Не так открыто, но да, моим обидчикам часто приходилось несладко. — Тебе страшно? Ты из-за этого с ним рассталась? — Да, из-за этого, — соглашаюсь, решив не обманывать, но и не посвящать в подробности. Достаточно того, что она и так знает, каким Зверь бывает в гневе. — Но мне страшно не из-за него, а из-за той реальности, в которой он находится. В его мире жестокость — это норма, кровь, насилие, кровавые расправы… все это в порядке вещей. Я не хочу быть частью этого, поэтому и рассталась с ним… но он не слишком готов это принять. Оля кивает, словно бы действительно понимает, о чем я говорю. Она делает из чашки небольшой глоток и вдруг улыбается, будто бы ей в голову пришло что-то забавное. — Марина говорила, что ты не понимаешь своего счастья, — хмыкает вдруг девушка, и ее глаза впервые за все это время загораются. Это дает надежду, что она сможет от всего этого оправиться. — Что о таком парне можно только мечтать, ведь он любого за тебя порвет! Я знаю, что увиденное далось ей тяжело, но она словно бы и не собиралась отказываться от намерения заполучить его. Глупо, наверное. — Действительно, глупо… — шепчу, вдруг подумав о том, что сегодня в обед Марина могла искать не меня, а именно Зверя. Это еще сильнее вызывает тревогу, ведь неизвестно, что такого она могла ему сказать и как он на это отреагировал. — Он все еще не тот парень, о котором следует мечтать. — Марине всегда нравились опасные парни… Ой… — Оля вдруг захлопывает рот рукой, а на ее глазах выступают слезы. Я теряюсь от столь резкой перемены в ее настроении. — Это ведь ненормально, что я о ней в прошедшем времени… Она вернется, правда? Должна вернуться… В этот момент я не выдерживаю и все же подсаживаюсь ближе, чтобы обнять ее. Мне хочется успокоить ее, сказать, что все будет хорошо, и Марина обязательно скоро придет в общежитие. Но… ложь никогда не давалась мне легко, а все мысли занимает тревога о том, что Зверь мог поучаствовать в ее исчезновении. Оля остается ночевать у меня, ведь после того случая она боится спать одна. Мы оставляем включенным свет, устроившись каждая в своей кровати, но еще долго говорим на отвлеченные темы, пока она не проваливается в сон от усталости. В это время часы показывают половину третьего, и я тихонько выбираюсь из своей постели, решив спуститься вниз и проверить, не вернулась ли Марина. Но нет, она не приходит ни ночью, ни под утро, из-за чего внутри продолжает расти чувство тревоги. Это плохо сказывается на моей успеваемости, ведь никак не могу сосредоточиться на словах преподавателей, постоянно погружаясь в собственные мысли. Поэтому решаю уйти с пар пораньше, чтобы отыскать Дана и заставить его отвезти меня к хозяину. — Дан! — произношу полушепотом, чувствуя себя абсолютной дурой. В этот момент я стою посреди темного коридора, ведущего в душевые, ведь здесь в это время наименее людно, но все равно понимаю, насколько странно выглядит мое решение покричать в пустоту. — Дан! — Звала? — его голос за спиной заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь. После нашей последней встречи все еще чувствую себя неуютно в его присутствии, но желание увидеть Зверя и всё прояснить пересиливает остальные мысли и эмоции. — Надеюсь, тебе не нужно сгонять за обедом, потому что самой лень выходить? Я хмыкаю. Будто бы он не в курсе, что я сама только что вернулась с пар. Вряд ли Зверь поручил ему присматривать за мной только в общежитии, наверняка и в универе нашелся подходящий темный уголок, который еще не облюбовали влюбленные парочки. Но все же решаю подыграть ему. — Картошку и пиццу с грибами и дополнительным сыром… И побыстрее, мой мальчик, а то папочка будет тебя ругать! — произношу наигранно строгим и чуточку капризным голосом, картинно поджимая губы. Дан хмурится, и я усмехаюсь. — Должна же от тебя быть польза. А то пока весь смысл твоего присутствия только в том, что я боюсь мыться в душе голой. — Нужна ты мне, принцесска. У вас есть девчонки и посимпатичнее, — фыркает Дан, опасно блеснув разными по цвету глазами. Я невольно ежусь от этого. — Шучу… Я просто хочу жить, а Зверь явно оторвет мне голову, если увижу хоть что-то лишнее. Так что не переживай, я не подсматриваю… Просто держусь неподалеку. — Мне от этого не легче, — морщусь, подумав о том, что в это время он может подглядывать за другими девочками. Это явно не то, зачем я переехала в общежитие — доставить Дану удовольствие от посещения женских душевых. — Лучше держись подальше… особенно когда я в душе! — Ты для этого меня позвала? — произносит парень, вытаскивая из кармана нож. Он прислоняется к стене и подбрасывает его. — Чтобы обсудить твои походы в душ? На самом деле я бы обсудила не только это. Я бы в целом хотела поговорить с ним о целесообразности его прибывания в общежитии, учитывая, что пока единственной реальной угрозой для меня представляется сам Дан. Но думаю, все это лучше высказать Зверю, ведь как раз к нему я и собираюсь направиться. — Мне нужно увидеться со Зверем, — говорю, стараясь не смотреть на то, как ловко он управляется с ножом. Словно бы это просто игрушка. — Есть разговор. — Могла бы и не объяснять причину. Ему будет достаточно того, что ты хочешь его увидеть, — усмехается Дан, в очередной раз подхватывая нож и убирая в карман. Я неосознанно сглатываю. — Идем. Он ждет тебя… Он всегда тебя ждет… В отличие от Зверя, который пересел на мотоцикл практически сразу после того, как появился в нашем доме, и больше с ним не расставался, Дан всегда был равнодушен к этому средству передвижения. Поэтому и сегодня для нашей поездки вызывает такси. Я невольно пытаюсь представить, как же он передвигается, когда нужно переезжать из города в город. Фантазия рисует парня, сидящего прямо в междугороднем автобусе, у всех на виду, где нельзя юркнуть в очередную тень, и это невольно поднимает мне настроение… Так он кажется куда менее опасным. Место, куда мы приезжаем, оказывается мрачным и даже жутким. Темный закоулок на самой окраине города, окруженный старыми ветхими многоэтажками, в окнах которых почти не горит свет. Выходя из такси, я невольно ежусь, осматриваясь вокруг. В голове проскальзывает мысль, что Дан привез меня не для встречи со Зверем, а чтобы избавиться без свидетелей, ведь он намекал мне на это с самого побега… Но затем напоминаю себе, что Зверю всегда нравились подобные места — заброшенные, жуткие, темные. Уверена, отец никогда не ограничивал его в средствах, ведь еще в период, когда мы жили в одном доме, не жалел денег на сына, которого у него никогда не было, но о котором всегда мечтал… Только его словно бы подсознательно тянуло к столь мрачному антуражу, напоминающему об условиях далеко не безоблачного детства. Когда мы были вместе, он рассказывал мне кое-что об этом, и у меня всегда бежали мурашки по коже от мыслей, сколько испытаний выпало на судьбу моего прекрасного принца. Стас всегда говорил об этом холодно, беспристрастно, даже будто бы равнодушно, но мне все равно хотелось обнять его и подарить как можно больше тепла, которого он недополучил. «Покосившийся деревянный домик на самом отшибе крохотной деревни казался мне апогеем его любви ко всему старому, ветхому, жуткому. Впрочем, я сама в тот раз недалеко от него ушла, попытавшись снять комнату в этой самой деревне, ведь общежитие мне не дали, а в маленьком городишке, куда меня занесло, ничего свободного не нашлось. В итоге ни до кого от местных я так и не достучалась, зато раздразнила чью-то собаку, которая выскочила через дыру в заборе и гналась за мной через всю деревню, пока я не упала, расцарапав себе ладони и колени. К тому же, так невовремя начался дождь, и я чуть не зарыдала, подумав о том, что так и умру где-то в глуши, разодранная разъяренным псом, и это станет нелепым концом моего побега. В последний момент все же собралась с силами, схватила с земли какую-то палку и, превозмогая боль, встала, приготовившись обороняться, ведь умереть без борьбы показалось мне еще более жалким. Тогда-то и появился Зверь, которому удалось спугнуть собаку одним только взглядом пугающих зеленых глаз. Он накинул мне на плечи куртку и подхватил на руки, чтобы отнести в свое временное жилище, не обращая внимания на стену из дождя. Внутри ветхого домика было на удивление сухо и тепло, хоть выглядел он так, словно бы должен был развалиться даже от дуновения ветра. Зверь усадил меня на деревянный стул, а сам двинулся к печке, на ходу снимая насквозь вымокшую футболку. Он открыл створку, чтобы добавить дров, и у меня мелькнула мысль, что он, возможно, уже жил в подобных условиях, судя по тому, как ловко ему это давалось. — Ничего лучше не нашлось? — спросила, осмотревшись вокруг. Руки и колени все еще саднило, а одежда неприятно липла к телу, но в остальном чувствовала себя лучше. — Только не говори, что отец выделил тебе денег только на топор, да и то ты спустил их на очередную татуировку! — Мне здесь нравится, — хмыкнул парень, закрывая створку. Едва поднявшись, он сразу начал расстегивать джинсы, из-за чего я немного растерялась. — Здесь тихо, спокойно, безлюдно. Никто не услышит твоих криков… — Что? — я сглотнула, вжимаясь в спинку стула. Зверь усмехнулся. — Удовольствия, разумеется, — подмигнул мне он, возвышаясь надо мной. Взгляд прошелся по косым мышцам его живота, и я почувствовала легкое напряжение. — Раздевайся, Рина… — парень сделал короткую паузу, опасно блеснув темными глазами. Я отрицательно покачала головой, что вызвало у него усмешку. — Ты промокла до нитки. Нужно высушить вещи, а то заболеешь. Можешь взять пока что-то из моих. Он стащил с веревки черную футболку и бросил мне в руки, после чего я нехотя рассталась с мокрыми штанами и толстовкой, оставшись только в нижнем белье… Все это время он внимательно наблюдал за мной, заставляя краснеть от смущения, а как только снова оделась, взял вату и спирт, и присел рядом, чтобы обработать ранки на ладонях и коленях. — Больно? — спросил на удивление заботливо, когда я поморщилась и негромко зашипела. Он подул на коленку, а затем коснулся ее губами, из-за чего внутри разлилось приятное тепло. Его поцелуи были мягкими, легкими, нежными, и будто бы действительно забирали мою боль. — Прости, малышка… Готов загладить вину. Зверь провел по ссадине языком, будто бы стремясь зализать ее, после чего продолжил целовать выше, постепенно переходя на внутреннюю сторону бедра, из-за чего я задрожала, затаив дыхание, когда он приподнял край футболки. Но я тут же остановила его, поймав за подбородок, и парень поднял голову, глядя на меня черными от желания глазами. — Не надо, — попросила, слегка отстранившись. Он молча взял меня за руку, чтобы обработать мелкие ссадины на ладони, делая это так же бережно и аккуратно. Но вспыхнувшее внутри возбуждение и так притупляло боль. — Спасибо. — Останешься на ночь? — спросил он прямо, заканчивая с обработкой ран. Я медлила с ответом, думая о том, есть ли у меня другие варианты. — Утром отвезу тебя, куда захочешь. Выбора не было, поэтому я кивнула, прекрасно зная, что ночью снова окажусь в его объятьях, но делая вид, что не этим заканчивается каждая наша встреча и каждое решение остаться с ним вдвоем в одном помещении. Утром я снова сбежала, едва дождавшись первых красок рассвета, который в этой старой почти заброшенной деревне казался по-своему красивым… Но больше в подобные места не возвращалась…» — Мы точно туда приехали? — уточняю на всякий случай, обнимая себя руками, чтобы укрыться от ветра, который в этом месте кажется особенно пронзительным. Дан зловеще ухмыляется, словно бы испытывая мои нервы на прочность. — Испугалась, принцесска? — его тон звучит издевательски, и я хмурюсь. На самом деле я много раз бывала в местах и похуже этого — чаще всего по милости Зверя — но это не значит, что успела к ним привыкнуть. — Уж здесь твое тело явно никто не отыщет. Да и искать не станет… — Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что он меня и под землей найдет, — фыркаю, пытаясь скрыть тревогу за кривой усмешкой. Вряд ли Дан действительно решит навредить мне, но проверять как-то не хочется. — А вот тебя закопает как можно глубже. Ты ведь не уследил. Он молчит, сдвинув брови на переносице, что выдает его раздражение. Дан буквально боготворит Зверя, поэтому не осмелится его подвести, и даже разговоры об утрате доверия причиняют ему боль. Насколько знаю, у него тоже было не самое легкое прошлое, и Стас вытащил его почти что из небытия, стал другом и наставником, которому он теперь обязан жизнью. — Идем быстрее. Он уже ждет, — бросает мне Дан, направляясь ко входу в подвальное помещение, на которое я поначалу не обратила внимание. Я невольно замираю на входе, осматриваясь по сторонам, ведь чем дальше, тем больше сомнений, что действительно хочу увидеть Зверя. — Ладно тебе, принцесска! Это просто закрытый клуб для своих… Но ты можешь верить, что я хочу заманить тебя в подвал и расчленить. — Что мешало тебе сделать это в общежитии? — парирую, игнорируя подступившую к горлу тошноту. На ум приходит, что в расчленении и растворении тел он должен быть профи, ведь вряд ли случай в том клубе единственный, когда ему пришлось избавляться от трупов. — Наш комендант, кажется, не заметит, даже если провести мимо него стадо лошадей. Мы спускаемся все глубже в темноту, и я усиленно борюсь с собственной тревогой, подсвечивая себе путь мобильным телефоном. Связь здесь ловит плохо, а откуда-то издалека доносятся тяжелая музыка и чей-то пьяный смех. Я быстро понимаю, что Дан имел в виду, когда говорил про клуб. Под домом фактически расположен еще один этаж с каменными стенами, увешанными байкерской атрибутикой. В огромном помещении, в которое мы заходим, минуя коридор, стоят столы в виде выкрашенных красной краской железных бочек, барная стойка, кресла в форме шин, где расположились десятки подвыпивших парней и мужчин. — Это здесь Зверь решил остановиться после приезда в город? — спрашиваю Дана, перекрикивая громкую музыку. Нам приходится пройти через весь зал, и я ловлю на себе несколько внимательных взглядов, но никто так и не решается подойти и заговорить. Наверняка все это люди Зверя, которые прекрасно знают, кто я такая и что их ждет, если попытаются обратиться ко мне без разрешения хозяина. — Неплохо на этот раз! — Им управляет наш старый друг! — сообщает Дан, открывая массивную дубовую дверь, за которой скрывается еще один коридор. Теперь мне уже не так страшно, тем более, что он освещен неоновыми лампами. — Ты еще спальню Зверя не видела! Получше, чем твоя каморка! Открываю рот, чтобы ответить, что моя каморка в общежитии мне милее, любой роскоши, но Дан открывает очередную дверь, и я замираю на входе. Комната действительно оказывается огромной — с широкой кроватью, занимающей почти четверть помещения, мягкими диванами и креслами, собственной барной стойкой и даже джакузи, расположенным прямо посередине. В голову вдруг приходит ассоциация с элитным борделем, и я поворачиваюсь, чтобы сказать об этом Дану, но он уже уходит, закрыв дверь, хлопок которой заставляет вздрогнуть. Только сейчас понимаю, что в спальне еще и очень хорошая звукоизоляция, ведь я не слышу ни музыки, ни голосов, только собственное сбитое дыхание. Он по-прежнему выбирает места, где никто не услышит криков… — Ты хотела меня видеть? — я оборачиваюсь на звук низкого бархатистого голоса, хозяин которого как раз выходит из-за стойки со стаканом виски в руке. Первым делом в глаза бросается его рубашка — с короткими рукавами и ярким гавайским принтом в черных, оранжевых и желтых тонах, что делает его похожим на какого-то мексиканского гангстера. Это вызывает улыбку. — Нравится? Выбрал специально для тебя. — Лучше, чем твои серые майки и потрепанные джинсы, — хмыкаю, отмечая, что он подобрал к ней черные брюки. Хотя я больше поклонница классического стиля в одежде, ему идет и такое сочетание. — Но я ведь не за этим сюда пришла. Нам нужно поговорить. Он усаживается на диван и кивает, показывая, что внимательно меня слушает. В голове проскальзывает мысль, что Зверь уже в курсе, зачем я пришла, но все равно решаю объяснить ситуацию. Я подхожу ближе и присаживаюсь на подлокотник кресла напротив него. — Марина пропала, — сообщаю, обхватив двумя руками свой рюкзак. Зверь вопросительно приподнимает брови, и я понимаю, что вряд ли имя ему о чем-то говорит. Он никогда в деталях не интересовался кругом моего общения, деля людей из него на два типа — кому следует и кому не следует угрожать. — Девушка из общежития. Она была со мной в тот день, когда… когда ты… когда тебя ранили, помнишь? Та, что… была без платья. — Ты думаешь, мне было интересно разглядывать, кто из них и во что одет? — он усмехается, делая глоток из стакана с виски. Судя по всему, это уже не первый, учитывая, как блестят его глаза. — Вот на тебе были джинсы, рубашка и белая майка, которую мне постоянно хотелось приподнять, чтобы увидеть, какого цвета лифчик под ней… Но для этого мы должны были остаться вдвоем, так что пришлось довольствоваться собственными фантазиями. — Это к разговору не относится, — замечаю, испытывая легкое смущение. Ухмылка парня становится еще нахальнее. — Вспоминай! Она немного выше той второй, у нее темные волосы, короткая стрижка… — Это та, которая заходила ко мне, пока тебя не было? — уточняет вдруг Зверь, и сердце в груди пропускает удар. Так они на самом деле виделись. Я надеялась, что она его не застала или он притворился, что в комнате никого нет. — Я как раз хотел сказать, что она для тебя не лучшая компания… Но все не было возможности. У меня внутри вновь всё холодеет, когда думаю о том, что в его понимании означает выражение «не лучшая компания». Зверь привык устранять тех, кто ему не нравится или вызывает подозрение — иногда мягко, но настойчиво, иногда жестоко… и неизвестно, какая участь постигла Марину. — Что она хотела? — интересуюсь, усиленно сохраняя контроль над голосом. Мне не хочется, чтобы он видел, насколько меня это тревожит, ведь тогда может быть откровенным не до конца. — Меня, — хмыкает парень, склонив голову набок, словно бы оценивает мою реакцию. Теперь мой черед непонимающе взглянуть на него. — Несла бред о том, что ты меня не заслуживаешь… что она лучше, что мы должны быть вместе, иначе она расскажет всем о случившемся в том клубе… Говорю же, бред. — И что ты с ней сделал? — выдыхаю, чувствуя, как меня начинает трясти. Оля была права, когда сказала, что увиденное не отпугнуло ее, а только усилило интерес. Словно бы у нее напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. — Съел, — произносит Зверь с насмешкой, но тут же закатывает глаза, очевидно, заметив, что я не настроена на шутки. Наоборот, я в том состоянии, когда могу запросто поверить во что угодно. — Блять, детка, это уже даже не смешно! Конечно, я послал ее к черту! Она убежала в слезах с криками, что сейчас же обратится в полицию и сдаст нас всех… Больше я ее не видел. Я смотрю на него внимательно, думая о том, есть ли хоть какие-то основания ему верить, учитывая, сколько раз он обманывал меня в прошлом. Что мешает и сейчас рассказать мне выдуманную историю, в то время как тело Марины уже медленно растворяется в какой-нибудь соляной ванне. — Неужели ты совсем ничего с этим не сделал? — продолжаю расспрашивать его, вдруг понимая, что мне действительно важно услышать честный ответ. Он ведь обещал мне контролировать себя… и я не знаю, чего хочу больше — разочароваться в нем окончательно или снова поверить в него. — Разве она не доставила бы тебе проблем, если бы всем рассказала? Разве не поставила бы всё под угрозу? — Детка… Если бы у меня был малейший повод сомневаться в своих людях, я бы здесь уже не сидел, — тон Зверя становится снисходительным, что привычно вызывает у меня раздражение. В такие моменты я снова чувствую себя слишком юной и незрелой для него. — Они знают свою работу, поэтому уверен — там не осталось ни следа, ни единого намека на произошедшее, а значит, и никаких доказательств. А без них ее слова ничего не значат, даже больше — их запросто могут принять за шизофренический бред, и она угодит в психушку. Да, может быть, раньше припугнул бы ее гораздо сильнее, но я ведь обещал тебе сдерживать себя, так что… она просто ушла. — Не верю, что ты вот так взял и изменился, — бормочу, но его слова звучат убедительно. В ответ парень только пожимает плечами. — Может быть, и найти ее поможешь? — Что я получу взамен? — ухмыляется Зверь, отставляя в сторону стакан и глядя на меня так внимательно, что к щекам снова приливает краска. Ну да, как я могла забыть, что он ничего не делает без собственной выгоды. — Учти, банальное «спасибо» меня не интересует… А вот твое «да, я согласна», сказанное в загсе, могло бы быть убедительным аргументом. Я смотрю на него так, словно если бы могла испепелить взглядом, обязательно это сделала. Но затем молча встаю, подхватив свой рюкзак, и направляюсь к выходу. Зверь догоняет меня уже у двери, ухватив за руку, из-за чего тело привычно пронзает током. — Детка, не горячись, ты ведь знаешь, я открыт к любым предложениям, — шепчет парень, потянув меня за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Его голос привычно гипнотизирует, а взгляд — притягивает. Особое внимание привлекают губы, на которые невольно засматриваюсь, пока он говорит. — Например, ты могла бы станцевать для меня или принять со мной ванную… Мой взгляд падает на джакузи, и по телу проходится дрожь, когда я представляю Зверя обнаженным и мокрым. С его темных волос капает вода, стекая вниз по груди и крепкому прессу прямо к… Я сглатываю, пытаясь отстраниться, чтобы он не видел моих пылающих щек, но парень крепче удерживает за подбородок. — Я не девочка по вызову, чтобы исполнять твои грязные желания! — отзываюсь, усилием возвращая себе контроль над мыслями. Но он и так понимает, о чем я думала, учитывая, что его губы снова растягиваются в наглой ухмылке. — Обойдусь и без тебя! Извращенец! — Повтори, — рычит Зверь требовательно, грубо касаясь большим пальцем моей нижней губы. Я испытываю одновременно злость и возбуждение, чувствуя, как с каждой секундой растет напряжение. Тело отчаянно требует разрядки, выхода накопившихся внутри эмоций, и я из последних сил борюсь с собственными желаниями, напоминая себе о том, для чего пришла. — Повтори это, Рина. Тебя ведь и саму это заводит. — Нет… — качаю головой, избегая его прикосновений. Во взгляде парня проскальзывает недовольство, ведь он привык контролировать ситуацию. Но в этот раз я не позволю завладеть моими мыслями. — Для меня есть вещи куда важнее удовольствий, и тебе не удастся отвлечь меня от них! Он выглядит, словно Змей-искуситель — красивый, сексуальный, наглый, с этим низким хрипловатым голосом и завораживающим взглядом зеленых глаз. Все в нем будто бы создано, чтобы привлекать меня, воплощая все самые откровенные фантазии, которые когда-либо были в моей голове. — Я и не пытался, — возражает он, но в его взгляде по-прежнему читается лукавство. Вторая рука ложится мне на затылок, путаясь в волосах. — Я всего лишь предложил принять вместе ванную, а ты уже начала представлять меня без одежды, удовлетворяющим тебя в самых откровенных позах… Но мне приятно, что я неизменно ассоциируюсь у тебя с удовольствием. Он пропускает пряди между пальцами, слегка наклонившись, чтобы его лицо оказалось ближе к моему. Близость парня кажется все более одурманивающей, притягательной, и мне едва удается бороться с искушением броситься в пропасть, прижавшись поцелуем к губам. — Если найдешь ее целой и невредимой, я рассмотрю твое предложение, — выдыхаю, чувствуя, как голос предательски хрипнет. Всеми силами пытаюсь не показать, насколько на самом деле этого хочу, но Зверь понимает всё по моему взгляду, сбитому дыханию, позе, выдающей внутреннее напряжение. Он усмехается. — Но только при условии, что не сведешь все к сексу. Не хочу проснуться утром голой, растрепанной, с сорванным голосом и бесконечным сожалением о собственных ошибках. — Идет, — соглашается парень, но взгляд у него такой, будто бы он уже просчитал меня и точно знает, чем всё закончится. Я фыркаю, усиленно отрицая свое влечение к нему. — Ты ведь знаешь, малышка, твое желание для меня — закон… Если речь идет не о том, чтобы оставить тебя в покое, конечно. Он вдруг отстраняется, чтобы вернуться к столику и взять стакан, в который наливает еще виски. Я морщусь, невольно вспоминая отвратительный вкус напитка. — Останешься? — предлагает Зверь, возвращаясь ко мне со стаканом в руке. Он делает глоток и добавляет: — Хотя бы до тех пор, пока идут поиски. Поверь, мы найдем, чем себя развлечь, при этом не переходя тонкую грань между легким флиртом и перспективой того, что завтра утром ты проснешься в порванном белье, с горящей от шлепков задницей, с засосами на шее, и с искусанными губами от попыток сдержать себя, чтобы не сорвать голос… Пока он говорит, машинально перевожу взгляд в сторону огромной кровати, о чем тут же жалею, ведь под звук его низкого соблазнительного голоса в голове снова начинают появляться откровенные картинки. По коже проходится дрожь, и мне приходится себя одернуть. — Не стоит проецировать на меня свои влажные фантазии, — хмыкаю, обхватывая руками плечи. Я знаю, что он намеренно провоцирует меня, но никак не могу научиться этому противостоять. — Я всего лишь озвучил то, что ты сама постеснялась, — парирует он, делая очередной глоток из стакана. Зверь явно чувствует себя хозяином ситуации. — Ты ведь сама говорила, что секс после побега тебе нравится сильнее, ведь в нем больше огня, больше страсти… Так что, примешь мое предложение? Можем… кино посмотреть — Уверена, ничего из того, что ты описал, точно не случится, если я усну в своей постели, — заявляю, скрестив руки на груди. Не собираюсь давать ему очередной повод считать себя победителем. — Скажи Дану, пусть не провожает. Я сама вызову такси. — Дан уже ждет тебя, чтобы отвезти в общежитие, — произносит Зверь с явной неохотой, прежде чем я выхожу за дверь. Я оборачиваюсь. — Знал, что ты откажешься, поэтому сказал ему заранее подготовить машину… Береги себя, детка. Когда я возвращаюсь в общежитие, то первым делом решаю найти Олю, чтобы узнать новости о Марине, а заодно спросить о ее самочувствии. В момент, когда я уже поднимаюсь на наш этаж, у меня звонит телефон. На дисплее высвечивается неизвестный номер. — Кажется, найти ее целой и невредимой уже не получится… — хмуро сообщает Зверь, как только отвечаю на вызов. Не успеваю спросить, о чем он говорит, как из комнаты навстречу выбегает заплаканная Оля. — Марина мертва, — шепчет она, крепко обнимая меня. Внутри все обрывается. — Полиция нашла ее тело неподалеку от общежития… Ее убили…