В объятьях Зверя

Следом за Олей в коридор выходит Стас, чье присутствие оказывается очень кстати. Он помогает мне напоить девушку успокаивающим чаем и уложить в постель, ведь ей нужно как следует отдохнуть и набраться сил. Пока мы суетимся вокруг нее, она безустанно повторяет, что это друзья тех парней из клуба нашли их и намерены отомстить. Но в моей голове совершенно другие страхи, ведь я никак не могу избавиться от мысли, что смерть Марины может быть делом рук Зверя. Ему не привыкать к тому, чтобы убирать ненужных свидетелей, тех, кто ему мешает или вызывает неприязнь. Он лгал мне и раньше, манипулировал мною и раньше, скрывал от меня правду и раньше… Поэтому как могу быть уверена, что он не сделал этого и теперь? Мне постоянно хочется вновь сорваться к нему, высказав в лицо все подозрения, но я никак не могу оставить Олю одну. Она страдала слишком много для той, кто оказался случайно втянут в эту опасную игру, порожденную бесконечным противостоянием между мной и Зверем. Мне хочется хоть как-то облегчить ее боль, поэтому я просто сижу рядом и держу ее за руку, дожидаясь, пока уснет. — Мы можем поговорить? — спрашивает вдруг Стас, убедившись, что Оля наконец-то провалилась в сон. Я перевожу на него вопросительный взгляд, и он добавляет: — Это касается… твоего бывшего. Помедлив, я киваю, осторожно отпуская руку соседки, чтобы отойти с ним в сторону. Крохотная комната кажется не лучшим местом для уединенных бесед, учитывая, что на одной из кроватей спит Оля, но и в коридор мы выйти не можем, ведь там нас обязательно подслушает Дан. Если он, конечно, уже не прячется в шкафу. — Не пойми меня неправильно, я не слежу за тобой… — начинает Стас шепотом, и я неосознанно напрягаюсь. Эти слова явно не сулят ничего хорошего. — Вчера в обед я приходил к тебе, ведь утром так и не дождался внизу, чтобы пойти вместе на пары, и думал, ты осталась в комнате. — Я просто опоздала, — бормочу, чувствуя усиливающееся волнение. Наверняка он ушел до того, как я спустилась, поэтому не видел меня. — Но в обед как раз была на занятиях. — Да, я знаю… потому что когда подошел к двери, то услышал крики Марины, а затем и голос твоего бывшего, — заканчивает парень, уперев в меня немного виноватый взгляд. Сердце пропускает удар, ведь я понимаю, что он стал свидетелем того самого разговора, о котором рассказал Зверь. — Она кричала, что обратиться в полицию, что все расскажет. Он ответил, что она не посмеет и ей лучше бы держать рот на замке. Это прозвучало с угрозой, и я хотел вмешаться, но в этот момент увидел, что кто-то повернул ручку двери, поэтому поспешил спрятаться. Марина убегала в слезах, и мне кажется, что она была очень решительна… Пока его слова почти в точности повторяют рассказ Зверя, но это по-прежнему не значит, что я могу ему доверять. Марину ведь убили не в общежитии, и кто-то запросто могу пойти за ней, чтобы расправиться без лишних глаз. — Я думаю, у него был мотив убить ее, — заканчивает Стас, озвучивая страхи, которые я никак не могла выбросить из своей головы. У Зверя ведь и правда были и мотив, и возможности. — Неужели ты и это оставишь так? Позволишь ему расхаживать на свободе после того, как он совершил столь ужасное преступление? Зверь совершал преступления и ранее — жестче, страшнее и кровавее, но Стас вряд ли об этом догадывается. Наверняка он считает его просто психически неуравновешенным парнем, не умеющим контролировать собственную агрессию, но неожиданно приступившим черту. Может, даже верит, что тот мог убить Марину ненамеренно, в порыве ярости, но все равно жаждет справедливости. Я вижу это по его глазам. — Ты ведь знаешь, что с ним просто так не справиться, — напоминаю, думая о том, что все равно хочу поговорить со Зверем лично, прежде чем делать окончательный вывод. Вряд ли я могу рассчитывать на честность, но и судить его, не разобравшись, не могу. — Ты же не думаешь, что он сам пойдет и сдастся в полицию? Его не так легко поймать. — У меня есть идея, — сообщает Стас, и его голос становится еще тише. Мне приходится наклониться к нему совсем близко, чтобы всё услышать. — Ты могла бы позвать его сюда и подсыпать что-то типа снотворного, а когда вырубится, мы отдадим его прямо в руки полиции. — Ты пересмотрел шпионских фильмов, — качаю головой я, думая о том, что вряд ли отец позволит Зверю долго оставаться в участке. Впрочем, может, если он выдаст себя столь нелепым образом, а дело получит огласку, то на этот раз вытащить его будет не настолько просто… Это дало бы мне время… только не знаю — сбежать или подготовиться к битве, в которой заведомо проиграю. — Да и где мы возьмем столь сильное снотворное? — Предоставь это мне. Твоя задача — заманить его сюда и напоить, а я возьму на себя всё остальное, — уверяет парень, все больше взращивая во мне веру в то, что это может сработать. Если Зверь и правда виноват, он мог бы хоть раз понести наказание. — Ты ведь не станешь покрывать убийцу, Рина? Он прав. Если есть хоть малейший шанс, что Зверь понесёт наказание, что его удастся привлечь к ответственности, то я должна этим воспользоваться. Впервые я не одна, впервые есть тот, кто готов протянуть мне руку помощи. Будет глупо упустить такой шанс, потакая своей внутренней тьме, которая по-прежнему к нему тянется. Я вспоминаю все те моменты, когда он причинял мне боль, а их было много… Очень много. Иногда намеренно, а иногда нет, но Зверь раз за разом заставлял меня испытывать отчаяние, страх, отвращение к этому миру и самой себе, а еще множество других неприятных чувств, которые не хотелось пропускать через себя. Но он мастерски вытаскивал их наружу, обжигая вновь и вновь, пока от прежней меня ничего не осталось… « — Блять, Рина, о чем ты только думала?! — рыкнул Зверь, заталкивая меня внутрь очередного убитого номера в старом мотеле, служащим ему временным пристанищем. Я дрожала от холода, ведь вышла из дома только в летних штанах и тонкой футболке, совсем не планируя ввязываться в очередное приключение, от пережитого потрясения и отчасти от страха за собственную жизнь. Всего несколько минут назад он вытащил меня из очередной передряги, в которой я оказалась, решив найти на лето подработку. Мужчина, назначивший собеседование в маленькой кофейне неподалеку от моей съемной квартиры, казался мне очень милым и вежливым, пока не начал ненавязчиво рассказывать о быте и постулатах религиозной общины, в которой он состоит. Когда я поняла, что он просто свихнувшийся фанатик какой-то секты, на улице уже стемнело, и моя попытка отвязаться закончилась тем, что он загнал меня в темную подворотню и попытался затащить в машину вместе со своим пособником — довольно крепким парнем, от взгляда которого я сразу поняла, что их постулат о «свободной любви», вероятно, означает свободу только для одной из сторон. В момент, когда ему все же удалось затолкать меня на заднее сидение, рядом оказался Зверь, в очень грубой форме объяснивший им, что не стоит вербовать новых участников столь навязчивым образом. Впрочем, зная его характер, не уверена, что эта секта в тот день не лишилась двух ценных кадров, но я этого, к счастью, не увидела, успев убежать обратно в кофейню, где Зверь очень быстро меня нашел. Теперь он злился, а я испытывала смешанные чувства, ведь одновременно винила себя за свою беспечность и в то же время понимала, что это могло случиться с каждым. Объявление о работе было размещено не где-то на столбе в сомнительном районе, а на сайте, администрация которого уверяла, что все вакансии проверены и безопасны. Кто же мог подумать, что за предложением подработать раздачей листовок скрывается билет в сексуальное рабство в один конец. Но Зверь смотрел на меня так, словно бы я специально это сделала. Будто бы я по собственной воле каждый раз ввязываюсь в опасные приключения и передряги, рискуя здоровьем, жизнью и свободой. Это вызвало раздражение, ведь в том, что со мной происходило, отчасти была и его вина. Если бы он не гонялся за мной по всей стране, я давно бы осела на одном месте, завела друзей, нашла стабильную работу, а не рисковала каждый раз, пытаясь устроить жизнь в новом городе. — Я спрашиваю: о чем ты думала? — повторил парень громче, словно бы в первый раз я могла не услышать. Его глаза горели от ярости, а майка была усыпана пятнами крови, от вида которой меня замутило. — Неужели тебя нельзя оставить без присмотра до такой степени, что ты при любой возможности готова сама броситься в руки к какому-то маньяку? — Как раз из-за твоего «присмотра» я и оказалась в подобной ситуации! — парировала, вскинув подбородок. Мне изо всех хотелось показать, что не боюсь его, но внешне меня все еще трясло. — Если бы ты оставил меня в покое, ничего плохого бы не произошло! Не нужно строить из себя героя, ведь ты в этой истории главный злодей! Из-за тебя я и шагу не могу сделать свободно! Чем громче я кричала, тем напряженнее становилась его поза, тем злее казались глаза, что вновь вызвало ассоциации с хищником, готовым броситься на свою добычу. Я невольно отшатнулась назад, но было уже поздно, ведь в следующий момент он рывком прижал меня к стене. — Тебе не хватает свободы? Серьезно? — прошипел Зверь, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Моя дрожь только усилилась, и я из последних сил делала вид, что его слова ничуть меня не цепляют. — Была бы моя воля, Рина, я бы пристегнул тебя наручниками к батарее и больше шагу не дал ступить без моего одобрения! Угроза в его словах была столь очевидной, что я нервно сглотнула. В тот момент казалось, что он на самом деле хочет этого и, что хуже, на такое способен. Я дернулась, и Зверь хищно усмехнулся, обхватив за подбородок двумя пальцами. — Боишься меня? — дурацкий вопрос, который он задавал мне практически каждый раз, когда мы встречались. Глаза парня внимательно смотрели в мои, словно бы ему действительно важно было это услышать. Я и сама часто терзалась этой мыслью, когда чувствовала в нем угрозу и опасность, мучителя и палача. Но ответ практически всегда был отрицательным, ведь пусть Зверь и был едва не худшим человеком на планете, я знала, что он никогда не убьет меня, не сможет, а все остальное, казалось, могла преодолеть. — Нет, — выдохнула, ведь меня по-прежнему трясло вовсе не из-за него. Он был моей самой глобальной, но в то же время наименьшей проблемой. — Зря, — парень фыркнул, крепче стиснув подбородок пальцами. Я поморщилась. — Очень зря, малышка, ведь я действительно тот, кого тебе следовало бы бояться. Твоя жизнь под моим контролем, твоя свобода под моим контролем. Тебе только кажется, что ты что-то решаешь, Рина. Что у тебя есть выбор, что ты можешь сказать мне «нет», но это далеко не так. Зверь ухмыльнулся, а затем обхватил мою голову двумя руками, желая полностью завладеть вниманием. Его глаза горели от ярости, а пальцы впивались с такой силой, что вновь причиняли боль. — Ты ни к кому больше не сможешь привязаться, никогда не сможешь полюбить, осесть на одном месте, ведь я всегда буду уничтожать то, что тебе дорого, — прорычал парень, и я зажмурилась, чувствуя боль не только от прикосновений, но и от слов, ведь он озвучивал все мои главные страхи. Я лелеяла надежду: Зверь оставит меня, как только закончится отведенный отцом срок, но в то же время всегда боялась, что это его не остановит, и он будет гоняться за мной до конца моих дней. — Я хочу быть единственным в твоей жизни, Рина, а это требует жертв. Много жертв, детка, и я готов их принести. — Ты и правда хочешь, чтобы я тебя боялась? — шепнула, смаргивая слезы, выступившие на глазах. Грудь сдавило из-за ощущения безысходности, навалившейся от мысли, что мне никогда не выбраться из этого кошмара. Он промолчал, словно бы и сам не знал ответа, и это вызвало раздражение. Мне надоели его глупые игры, угрозы, его попытки задеть меня — все это злило, что вдруг придало сил. — Зачем?! Это принесет тебе удовольствие? Так вот я тебе его не доставлю! — прошипела, инстинктивно сжимая кулаки. Во мне вновь проснулось желание бороться. — Ты так настойчиво пытаешься вселить в меня страх, но… вселяешь только ненависть, которая растет каждый раз, когда причиняешь мне боль! — Значит, я делаю тебе недостаточно больно, — процедил он сквозь зубы, резко отстраняясь и поворачиваясь ко мне спиной. Я неровно вдохнула, чувствуя, как внутри всё горит. — Но я исправлю это, Рина. Обещаю…» Он сдерживал это обещание раз за разом, доказывая, что все мои попытки выстроить вокруг себя непроницаемую стену были тщетны. Я взрослела, я крепла, воспитывала в себе характер и силу, училась не доверять людям, себе, никому. Я стала жестче, злее, хитрее и проницательнее, но… Он все равно всегда находил способ ударить в самое уязвимое место… Вот и на этот раз он это сделал, когда заставил меня хоть немного поверить ему, а потом всё разрушил. Не удивлюсь, если он на самом деле убил Марину не из-за желания закрыть ей рот, а чтобы напомнить, что мне следует его бояться. — Я сделаю это, — говорю Стасу, тряхнув головой, чтобы избавиться от навязчивого воспоминания. Но оно все равно оставляет неприятное горькое послевкусие. — Но обещай мне, что если что-то пойдет не так, ты не станешь вмешиваться. Пусть вся его злость достанется мне. Мне явно не привыкать, а тебя он щадить не станет. — Всё пройдет как надо, — уверяет меня парень, и я невольно завидую его оптимизму. Впрочем, он все еще знает Зверя далеко не так хорошо, как я. — Завтра днем всё достану, а пока… тебе следует отдохнуть. День был тяжелый. Он тянется, чтобы коснуться поцелуем моей щеки, но я увожу голову в сторону, решив, что это не слишком уместно, да и давать ему надежду по-прежнему не хочется. Поэтому только неловко улыбаюсь в ответ, и Стас отвечает мне такой же неловкой улыбкой, после чего выходит за дверь. Уснуть так и не удается, и я до утра ворочаюсь в кровати с книгой, которую то откладываю в сторону, то пытаюсь читать, но мысли разбегаются, из-за чего никак не могу сосредоточится. В итоге ближе к рассвету просыпается Оля, и мне приходится пересесть на ее постель, чтобы успокоить. Она рассказывает мне о Марине, о том, как они познакомились, когда поступили в университет, и как с ней было весело. Я сочувствующе поглаживаю ее по руке, невольно вспоминая Таню, которой мне тоже так сильно не хватает. В последний раз я связывалась с ней пару месяцев назад, когда собиралась перебраться в этот город, и уже безумно соскучилась. Но звонить ей нельзя, не хочу лишний раз привлекать внимание отца, да и ее эти звонки обычно только расстраивают. Она все еще надеется, что я вернусь домой… Днем я набираю номер, с которого звонил мне Зверь, но монотонный голос в трубке сообщает, что абонент недоступен. Тогда спускаюсь на нижний этаж, чтобы вновь вызывать Дана и передать сообщение о том, что я хочу встретиться с его хозяином. — Пусть приедет сюда, — говорю, когда парень предлагает мне снова отправиться в закрытый клуб, ставший временным пристанищем Зверя. Но там мне точно никогда не осуществить план, в успех которого и так не слишком верю. — Я больше не сунусь в ваше логово! — Логово? — Дан фыркает, насмешливо выгнув бровь. В его взгляде проскальзывает подозрение. — Мне кажется, ты в чем-то темнишь, принцесска. Он возвышается надо мной, чтобы заглянуть в глаза, и я уверенно выдерживаю его взгляд, чувствуя, как у меня выступают мурашки на коже. Но внешне мне удается сохранить невозмутимость, и Дан разочарованно хмыкает. — Выполняй то, что тебе сказали, — произношу, тщательно следя за тем, чтобы голос оставался ровным. Дан ведь и так не скрывает того, что не доверяет мне, и я не хочу давать ему лишний повод. — Будь хорошим мальчиком, иначе не получишь вкусняшку. — Оставь эти ролевые игры для Зверя, — закатывает глаза парень. Он снова достает нож, от вида которого невольно напрягаюсь. — Моя задача — присматривать за тобой, а не выполнять прихоти. Не забывай, что я тоже могу сыпать угрозами, и вот они будут куда весомее. — Я всего лишь попросила позвать его, — напоминаю, усилием воли игнорируя нож в его руках. Мне никогда не нравился вид холодного оружия. — Но если ты считаешь, что он не захочет видеться со мной, то я… не настаиваю. — Я передам ему, — бросает Дан неохотно, уже когда я поворачиваюсь к нему спиной. Я и не сомневалась в этом, как и в том, что Зверь придет сам, если узнает о моем желании увидеться с ним. Первая часть плана успешно выполнена. Ближе к вечеру Стас уводит Олю в их с Юрой комнату, мотивируя это тем, что ей сейчас лучше быть в окружении людей, а они как раз решили устроить небольшие посиделки. Я обещаю присоединиться позже, когда закончу с домашней работой, но на самом деле остаюсь ждать Зверя, вооружившись небольшим пузырьком, который оставил мне Стас. Он уверил меня, что там просто снотворное — оно ненадолго выведет его из строя, чтобы дать нам время осуществить всё, что задумали. Но в глубине души я боюсь, что он обманул меня, и это средство причинит Зверю вред. Я хочу наказать его, проучить, загнать в ловушку, как он много лет поступал со мной, но… меньше всего на свете желаю ему смерти, ведь он по-прежнему тот, кого когда-то любила. Сегодня Зверь появляется в комнате без всякой таинственности, войдя через дверь, за что я ему на самом деле благодарна, ведь вряд ли моя расшатанная психика выдержала, если бы он влез в окно или вылез из шкафа. На этот раз на нем темно-коричневая рубашка в мелкую клетку, с вышивкой на воротнике и карманами на груди, что отдаленно напоминает мне ковбойский стиль, особенно в сочетании с темными джинсами и ремнем с большой золотистой пряжкой. Это вызывает у меня усмешку. — Стильный лук, — комментирую, пропуская парня в комнату. Невольно отмечаю, что для полной картины ему не хватает шляпы и высоких сапог. — Сгонял на Дикий Запад, чтобы принарядиться? — Знал, что ты оценишь, — ухмыляется Зверь, снимая невидимую шляпу и усаживаясь в кресло. Я закрываю дверь и иду к столу. — Ради этого действительно стоило так вырядиться. Я включаю чайник, не придумав ничего лучше, чем добавить средство в чай. Сперва хотела купить ему виски, но затем поняла, что это будет слишком подозрительно. — Ты захотела увидеть меня. Сама, — произносит Зверь прежде, чем я успеваю озвучить выдуманную причину для встречи. Ее я тоже придумала не сразу, пришлось помучиться. — Второй раз за эти два дня. Дан считает, это даже как-то подозрительно. — Ты боишься меня? — спрашиваю с вызовом, но мне не удается застать парня врасплох. Зверь с усмешкой качает головой. — Зря, милый, очень зря. Тебе и правда следовало бы меня бояться, — говоря это, подхожу ближе, чтобы упереться ладонями в подлокотники по обе стороны от его тела. Наши взгляды встречаются, и я ухмыляюсь. — Твои мысли под моим контролем… твои чувства под моим контролем. Тебе только кажется, что ты можешь сказать мне «нет», но это далеко не так. Ты никогда не сможешь отказать мне… — Чистая правда, — произносит Зверь, скользнув взглядом к моим губам, которые я инстинктивно облизываю. Когда он снова смотрит мне в глаза, его зрачки выглядят слегка расширенными. — Я действительно не умею отказываться от всего, что касается тебя… Его лицо оказывается опасно близко к моему, и я резко отстраняюсь. Поворачиваюсь к нему спиной и подхожу к столу, чтобы сделать чай. Мои руки дрожат, когда незаметно беру пузырек и выливаю немного жидкости в яркую красную чашку. После этого быстро заливаю чайные пакетики кипятком и подхожу к Зверю, поставив обе чашки на тумбочку рядом с ним. — На самом деле я пригласила тебя потому, что у меня есть дело для лучшего шерифа на Диком Западе, — не удерживаюсь от шутки, усаживаясь на кровать. Мне хочется как-то разрядить напряжение, которое, прежде всего, чувствую я сама. — Ребята узнали, что сегодня будут проводить вскрытие той девушки, которую вчера нашли… Ты не мог бы отправить туда Дана? Хочу знать все детали, а кому, как не ему с его умением быть незаметным, лучше всех удается добывать информацию. — Просишь меня о помощи? Снова? — вскидывает он брови, и я пожимаю плечами. Мне просто нужно на время избавиться от Дана, а это звучит убедительно и не вызывает подозрений. Я ведь и правда хочу знать, как она умерла, но куда интереснее, кто ее убийца. — Ты ведь понимаешь, что за это придется дорого заплатить, детка? — Думала, ты захочешь реабилитироваться за то, что в прошлый раз не оправдал моих ожиданий, — фыркаю, глядя на него с вызовом. Решаю сыграть на его самолюбии. — Я ведь просила найти ее целой и невредимой, а ты позвонил, чтобы сообщить о том, что уже было известно полиции. Я разочарована. Он усмехается, глядя на меня так, словно бы читает мои мысли. Словно бы он уже просчитал меня и всё понял, и вот-вот уличит в обмане. Но вместо этого Зверь достает телефон, чтобы записать голосовое с инструкциями для Дана, после чего убирает его в карман и снова переводит на меня лукавый взгляд. — Ты ведь думаешь, что это я ее убил, правда? — произносит он вдруг, чем все же застает меня врасплох. Я делаю вдох, усилием сохраняя спокойствие. — Либо кто-то по моему приказу. На меня ведь указывают все факторы — тот скандал, ее угрозы… да и просто тот факт, что я единственный неадекватный псих в радиусе пары десятков километров. — Ты ведь и сам всё понимаешь, — хмыкаю, решив хотя бы в этом оставаться честной. Вряд ли для него будет новостью, что я заподозрила его в убийстве, учитывая, сколько раз он совершал их в прошлом. — Поэтому мне важно получить отчет о вскрытии тела, чтобы иметь хоть какие-то зацепки в этом вопросе. — «Отчет о вскрытии тела»… — повторяет Зверь задумчиво, глядя на меня в упор. Я смотрю на него вопросительно, ведь не до конца понимаю, на что он намекает. — Тебе не кажется это странным, Рина? Наличие тела. Тела, которое можно вскрыть, изучить, получить доказательства… По мере того, как он продолжает говорить, делая это медленно, плавно, словно бы снова имеет дело с неразумным ребенком, до меня начинает доходить, и я невольно вздрагиваю, чувствуя на коже мурашки. — Я не оставляю следов, детка, а значит и тел, ведь проще от них избавиться, чем замаскировать или убрать доказательства, — озвучивает он ответ, к которому я пришла и сама, но слышать это от него особенно жутко. Конечно, я знала всё это и так, даже говорила об этом с Даном, но… это не значит, что научилась воспринимать без эмоций. — Упустим тот факт, что я нарушил бы обещание не убивать без особой потребности, но даже если списать всё на гнев, на эмоции, то неужели ты думаешь: я допустил бы, чтобы ее нашли? — Может, ты сделал это мне в назидание, — рассуждаю вслух, невольно вспоминая его обещание раз за разом причинять мне все более сильную боль. Но внутри растут сомнения в том, что я не ошиблась. — Чтобы я никогда не забывала, с кем имею дело. У меня в горле застревает комок, в то время как с губ Зверя срывается смех, словно бы всё, что я говорю — глупо и нелепо. — Ты и ведь и правда хочешь, чтобы я тебя боялась? — спрашиваю, чувствуя, как на глазах выступают слезы. В этот момент мне по-настоящему важно услышать ответ, и он будто бы понимает, потому что выражение его лица мгновенно серьезнеет. — Нет, — качает головой Зверь, вдруг опустив взгляд. Как будто бы ему самому невыносимо говорить об этом. — На самом деле это всегда было тем, чего я сам больше всего на свете боялся. Поэтому мне было проще, чтобы ты меня ненавидела, ведь ненависть дает силу, а страх — только слабость. Тебе нужно быть сильной, детка, ведь иначе не справиться с таким чудовищем, как я, а ты всегда была единственной, у кого получалось. Я чувствую, как сердце пропускает удар, когда его слова обрушиваются на меня каким-то болезненным осознанием того, что все эти годы он пытался собрать меня, а не разрушить. Это не служит оправданием его угрозам, поступкам и действиям, всем жертвам и всему кошмару, в который он превратил мою жизнь, но… это ломает к чертям версию о том, что Зверь убил Марину и оставил на виду ее труп, чтобы в очередной раз напомнить мне о том, кого должна по-настоящему бояться. А значит, ее убийца все еще на свободе и вне подозрений, и у него есть все шансы избежать наказания, учитывая, как близко Зверь подошел к моей ловушке. Зверь тянется к чашке, но я заведомо знаю, что он выберет не ту, поэтому хватаю емкость первой, обхватывая ее двумя руками, чтобы сделать пару больших глотков… В момент, когда меня начинает затягивать в темноту, я шепчу ему о том, чтобы он не волновался, ведь это просто снотворное, а если нет, то… может быть, это я и заслужила…