Enjoy The Silence.

      Итак.

      Что я делаю в школе поздно вечером? Всё предельно просто. Меня, как старосту класса, попросили остаться после занятий и разобраться с какими-то бумажками. Не то, чтобы мне было очень тяжело… Но я явно не ожидал, что их будет настолько много, а документы всего-то нужно разнести по разным кабинетам, ну и в некоторых местах проставить галочки. Видите ли, учителям сейчас некогда возиться с этим пустяком, экзамены на носу, всё-таки.       «Кадзуха, милый, не мог бы ты оказать нам небольшую услугу? Ох, что делать нужно? Да ничего особенного, ты с лёгкостью справишься!» Да, это действительно просто, а вот времени занимает достаточно. Сижу здесь уже битый час. В принципе, осталось не так уж и много, что не может не радовать.

***

      Смотрю на оставшуюся стопку, проверяю список, куда их стоит отнести, и уже на высокой скорости бегу на третий этаж, где и находится последний кабинет, едва ли не спотыкаясь о собственные ноги и ступеньки, игнорируя пугающие завывания ветра на улице. Я так устал, что не могу сконцентрироваться на страхе пустых и тёмных коридоров, которые теперь освещает лишь блеклый свет луны, пробивающийся через старые жалюзи. Мысли забиты только тем, что я наконец-то смогу со спокойной душой и чистой совестью пойти домой, не раздеваясь свалиться на мягенькую кровать, а после выйти из реальности на ближайшие часов так десять.       Открываю дверь ключом, оставляю файл с нужными бумагами, после чего чувствую настоящую свободу. Камень падает с плеч, поэтому я разминаю затёкшие кости, выхожу из помещения и направляюсь за своими вещами.       Так непривычно находится в школе вечером, когда нет ни души. Какое-то время назад нельзя было и шагу ступить, чтобы не оказаться на виду хотя бы пары глаз, а теперь создаётся впечатление, будто я стою в давным-давно заброшенном здании. Только сейчас замечаю, что даже простые шаги разносятся гулким эхом, стены словно бы давят, а сам я, как бы странно это не звучало, ощущаю чьё-то немое присутствие. Охранник? Точно нет, у него нет необходимости ходить по этажам при наличии камер видеонаблюдения, а про меня ему должна была сообщить моя классная руководительница. Так всегда было? Не важно, нужно просто продолжать идти, что даётся с огромным трудом.       «Здесь никого нет и быть не может!» — Прокручиваю у себя в голове одни и те же слова, уже подходя к большому актовому залу, что находится прямо напротив лестницы. Что-то заставляет меня остановиться, передохнуть и успокоиться, или же просто прислушаться. Совершенно не двигаюсь, стараюсь вовсе не дышать. Ну конечно. Конечно же я ничего не слышу, выдыхаю, и хочу спускаться.       Да вот только, сорвались мои планы. Крупная дрожь пробивает все моё тело, колени начинают малость дрожать, а с губ чуть не слетает, как сказали бы многие, девичий крик, когда позади себя, за большой дверью, я слышу грохот. В момент забываю про заслуженный отдых, меня интересует сейчас единственная вещь, что это, черт возьми, было. Этот же звук повторяется на протяжении нескольких минут, пока я стою на одном месте, как вкопанный, придумываю целую тысячу вариантов того, что же это могло быть, а потом все затихает. Стоп, что? В каком это смысле, затихает?       Допускаю мысль, что мне просто показалось. Приглючило от усталости. Те же крысы, в конце концов. Издаю нервный смешок от последнего предположения, и пытаюсь продумать план дальнейших действий. А вдруг, охраннику просто стало скучно, от чего он решил прогуляться? Такое вполне возможно, но если это не так, боюсь, сюда могли пробраться грабители. Хотя, здесь от слова совсем нет чего-то ценного, максимум компьютерная установка… Всё это — настоящий бред! В чём проблема зайти внутрь, да увидеть всё своими глазами? Убедиться, что мне требуется сон. Сам для себя решаю, что даже если мне будет грозить опасность, я побегу так быстро, как смогу, и буду кричать на всю школу! Точно. Сколько мне лет вообще, что я боюсь каких-то там звуков? Да и драться как будто не умею, мама меня и не такому в детстве учила.       Вспоминаю, как эта женщина с ярко-красными от огня страсти глазами учила меня самым различным приёмам, невольно улыбаюсь воспоминаниям чуть ли не во все тридцать два, наконец сжимая всю волю в кулаке и подхожу вплотную к двери.

***

      Признаюсь, страх все еще различим, судя по немного дрожащим рукам, но обратно дороги нет, хотя бы просто из-за интереса. Кто вообще сказал, что я ворвусь туда, как герой какого-то романтического фильма, который протестует созданию брака его любимой с другим мужчиной? Инстинкт самосохранения пока не покинул меня окончательно.       Стараюсь как можно аккуратнее открыть дверь, что не так давно смазали, избавив от мерзкого скрипа, но возникает совершенно другая проблема. Необдуманно захожу внутрь, дабы сразу же не быть пойманным и сливаюсь с атмосферой. В актовом зале столь темно, едва ли собственные руки увидеть можно, не говоря о других вещах. Держусь у стен и медленно, на цыпочках двигаюсь вперед, бессмысленно вглядываясь в темноту, начиная думать, что даже если кто-то и был здесь, сейчас от него и следа не осталось. Смылся, негодяй. Но любые сомнения рассеиваются, когда внезапно зажигаются прожектора, направленные на сцену, куда вышел лишь один человек. Глаза с трудом привыкают, но я все еще не могу понять, кем же является виновник моей будущей терапии у психолога. Перед человеком в самом центре сцены стоит микрофон, точно работающий. Позади огромная, красная бархатная ширма с золотой каймой, за которой, естественно, находятся кулисы. Как в настоящем театре, выглядит изящно. Неужели вот так просто позволит дать о себе знать охраннику? И чем он вообще занимается здесь? В жизни не поверю, что репетирует какую-то школьную сценку, тем более, в такое-то время.       Прочищает горло слишком близко у микрофона и по всему залу слышится раздражающий писк, прекращающийся почти сразу же. Осматривает зал, по-любому не замечая меня из-за освещения. До меня наконец доходит, что это парень. И не простой, а прямиком из моей параллели. Если память не подводит, его зовут Скара… Скарамучча, точно. Были бы мы в обычной ситуации, я не рискнул бы и стоять рядом с ним, слишком уж эта банда хулиганов известна не по хорошим деяниям. С ним постоянно крутятся какой-то рыжий парень, возможно, на один класс старше, и высокая блондинка, думаю, оттуда же. Но и сейчас никого рядом нет, а обстоятельства далеко не самые обычные.       — И что же будет дальше? — шепчу сам себе под нос, и ранее неуверенный в своих действиях парнишка начинает вещать, словно перед ним настоящая публика.

— Твои слова так жестоки, они разрушили тишину!

      На лоб выступили холодные капельки пота. Неужели заметил меня? Ко мне обращается? Да быть не может! Вновь осматривает зал, а взгляд его останавливается на мне. Смотрит прямо в глаза, но прищуривается, будто не может понять, действительно ли там кто-то стоит, или же ему кажется. Судя по тому, как он отвернулся и выдохнул, решил, что второе, ну, а мне это и на руку. Будет лучше, если я сейчас же уйду отсюда. Не важно, чем он там заниматься удумал, меня это более не касается. Ещё влетит по пятое число потом, коль прознает. Разочарованный своей детской наивностью, и более не заинтересованный этим представлением, я направляюсь к выходу. Нужно выйти так же незаметно, как и когда вошёл, надеюсь, проблем не возникнет.       Тишина, за которой вновь следует его голос. На этот раз Скарамучча… Поёт? Глубокий и уверенный голос заполняет весь зал, а я, как зачарованный им, вновь оборачиваюсь к сцене. Максимально умиротворённое лицо парня, который уверен в том, что находится здесь один. Можно вовсе подумать, что он занимается этим всю свою жизнь, начиная с самого рождения. Даже стыдно, что я вот так узнал о его маленьком секрете.

      — Внезапно ворвался в мой маленький мир… Это причиняет мне боль, что словно пронизывает насквозь.

             Замечаю полное отсутствие музыки, но это и не столь важно, моё воображение самостоятельно способно исправить этот дефект. Думаю, за основу идеально подошёл бы эффект синтезатора. Я бы и сам смог написать ноты, всё-таки, когда-то очень увлекался музыкой, да и сейчас по-прежнему без ума от неё. Между моими мыслями вновь проскакивают строки, вполне вероятно, его собственной песни.

— Неужели ты не понимаешь? О, мой маленький мальчик. Всё, что я когда-либо хотел, всё что мне когда-либо было нужно

      Как с цепи сорвалась вся его возможная харизма. «Сказитель», с таким прозвищем он известен по всей школе, активно разводит руками из стороны в сторону, жестикулируя вытягивания нот в словах. На лице начинает проявляться мимика, срывая маску холодного ко всему камня. То улыбается со страстью к своему делу, то и хмурится, а в заключении вновь принимает необычайное спокойствие.

— Здесь, в моих руках. —

      Необычайно короткое, так как явно незавершённое, но одновременно потрясающее выступление. Кто бы вообще мог подумать, что такой агрессивный парень, как Скарамучча, имеет увлечение, достойное восхищения. Пока размышляю над этим и тем, до чего чарующий и прекрасный у него голос, загорается свет. Исполнитель непременно замечает меня, который теперь, очевидно, не сможет никуда убежать, пока не ответит на все вопросы. Такое чувство, что меня раздели догола, и в попытках скрасить неловкость, позорюсь до самого конца, аплодируя и выкрикивая заветное:       — На бис!