Enjoy The Silence.

      Заходим в зал, где атмосфера точно такая же, как и вчера. Будто бы время застыло в том моменте, только без Скарамуччи на сцене, и о моём присутствии ещё никто даже не догадывался. Словно ничего и не случилось такого, из-за чего я так переживал. Полная тишина, подобная ей темнота, если бы не всё те-же прожекторы, направленные на то-же место. Ясное дело, не так давно он уже был здесь.       Но, увы, раз мы вдвоём сейчас находимся здесь, это говорит лишь о том, что кое-что всё же произошло. Это «кое-что», одна из моих самых грубых ошибок.       Быстрым и уверенным шагом, минуя ряды мест, проводя по некоторым из них руками, Сказитель доходит до главной площадки зала. Вернее, величественно останавливается прямо перед ней, оборачивается, и смотрит на полную противоположность себе. Смотрит на меня.       Шёл медленно и нерешительно, как если бы всё ещё сомневаясь в том, что ему не навредят только больше. Осматривал всё, что позволял увидеть окружающий меня мрак. Подобно зверьку в лесу, ищущий повсюду западню местных охотников, будь то капкан или сеть.       Стою в паре метров от него, стараясь держать максимум дозволенной дистанции, что у меня не вышло практически ровно двадцать четыре часа назад. А Скарамучча всё смотрит. Самое главное, я не могу даже просто понять его эмоций. Все знают фразу: «Глаза — отражение души», но к нему это невозможно отнести. Его глаза просто пустые, не выражающие ни злости, ни уж тем более радости, словно передо мной нечто неживое.       Я чувствую неловкость в этой всепоглощающей тишине и нашей «игре в гляделки», но внезапный смех прерывает весь конфуз. И что, мне интересно, его рассмешило? Ощущаю себя так, словно для него я никто иной, как шут перед королём. Действительно, не хватает лишь костюма. — Что? Почему ты смеёшься? — Не в силах более молчать, озвучиваю свои мысли, пока Скарамучча хватается за живот и смахивает выступившие слезинки с глаз. Кажется, он вовсе сейчас упадёт. Хохот громкий и звонкий, отражается эхом по огромному залу, что режет уши. — А ты? Почему смотришь на меня так, будто перед тобой психопат? — Он сейчас не шутит? Думает, что после всего того, что он сделал, я не буду считать его таковым?       Хмурюсь, всем видом показывая, что таким и является моё мнение. Удивительно, но заметив это, он замолкает. — Ты думаешь, что учитывая всё то, что ты сделал, я не буду видеть в тебе потенциальную угрозу? , — Пару секунд непонимающе глядит, после чего вновь заливается смехом. Я бы, возможно, даже сказал, что весьма заразительным, но не сейчас. Да, может это и прозвучало так, как порой пишут в каких-нибудь новостях, но это от слова совсем не смешно. Не в данной ситуации.       Просто хочу уйти. Всё это, кажется, для него самое обыкновенное развлечение. Способ избавиться от скуки, наблюдая за тем, что человеку по-настоящему страшно. Что он готов пойти на всё, только бы его оставили в покое. Но, признаться, для себя я заранее решил, что прямо-таки «на что угодно» соглашаться не собираюсь, ни в коем случае. Слишком уж плохие последствия у этих слов, произнесённых от беспомощности и отчаяния. Я не буду таким, как другие его «груши для битья». — Ты следил за мной и сегодня, и вчера, перед этим избив до такой степени, что я едва двигаться мог, и после этого мне не считать тебя за пси… — Но договорить я не успеваю. Внезапно, он сокращает расстояние между нами всего за один шаг и хватает за плечо, заставляя меня тем самым заткнуться. Вероятно, решил, что и так слишком много слушал и с него достаточно.       — Напомни, тебя кто-то просил вмешиваться в чужие дела? Ты ведь мог просто проигнорировать и пройти мимо., — Чувствую, что он ещё не закончил, когда его рука переходит к моей шее, обвивая её пальцами и надавливая большим на кадык. И я, конечно же, по итогу оказываюсь прав. — Но тебе было принципиально остаться. Ты ведь знал, кто я такой, верно? — Становится трудно дышать, но я киваю. Я не хочу усугублять ситуацию, хотя, думаю, с меня хватит.       Слабак? Нет, и никогда им не был. Даже через сорок лет не стану им. Своё состояние я могу просто оправдать эффектом жуски, но теперь-то всё иначе. Сейчас никто не застал меня врасплох, его действия не такие резкие, как было до этого, а значит я в силах наконец постоять за себя.       Мне так надоело подобное отношение к себе. Иногда кажется, что меня и за человека толком не считают. Так, просто пустое место. Неужели с самого начала нельзя было спокойно сесть и поговорить? Сразу нужно «показывать своё место» жестоким путём?       Что-ж, хорошо. Уже во второй раз я делаю замах, но вместо того, чтобы ударить, перехватываю его руку. Сжимаю так сильно, что впиваются ногти. Чувство далеко не из самых приятных, это я знаю точно. Судя по всему, в этом мы сошлись мнением, раз уж он сдаётся.       Только вот, пусть моей шее больше и не грозит удушение, я не собираюсь отпускать до самого конца, продолжая давить. Чувствую, что у меня удалось слегка содрать его кожу, от чего впоследствии останутся царапинки, а возможно даже немного выступит кровь, и только тогда решаю ослабить хватку. Смотрю исподлобья, впредь уверенный в каждом своём действии. Он просил прийти? Я здесь. Но сам Скарамучча и слова не проронил о цели моего присутствия. — В покое меня оставь. Хочешь, чтобы я молчал? Пожалуйста, даром мне не сдалось рассказывать о твоей тайне., — Человек я, скажу честно, от жизни спокойный. Никогда не начинал конфликты, старался по возможности идти на компромисс. А сейчас, спустя столь долгое время, гнев туманит мой разум. Почему я вообще испугался какого-то там парнишки? Не спорю, он очень сильный, да только чем я хуже него?

Верно, ничем.

      — Или тебя клятву нужно дать? Хорошо, будь по твоему, я — Каэдэхара Кадзуха, клянусь, что никому не расскажу о тайном увлечении Сказителя! Теперь доволен?! — Срываюсь на крик, но примерно через минуту возвращаюсь с небес на землю. Кто из знакомых узнает — в жизни не поверит в то, что меня так изрядно выбесил парень, у которого собственное эго больше, чем он сам.       Только, в отличие от него, я прекрасно знаю про чувство меры. Понимаю, что своими действиями делаю ему больно физически, посему расслабляюсь, оставшиеся две-три секунды лишь мягко держа его руку в своей, намекая о полном отсутствии его собственной совести и незнании, когда стоит остановиться. Это время Скарамучча смотрит на меня так, словно совершенно не ожидал такого от человека, как я. Мне остаётся лишь гордиться своей работой, а затем отпустить и направиться в сторону выхода. Мне становится противно даже стоять с ним рядом.       Иду так же медленно, как и какое-то время назад. Не слышу позади себя каких-либо движений, но в очередной раз определённо чувствую его скользящий по спине взгляд. Сейчас я либо подписал себя на верную смерть, либо всего парой слов избавил от проблем. Хотя, о какой смерти идёт речь? Пока не знаю как, но обещаю, если он вновь сделает что-либо по отношению ко мне, чем вызовет массу проблем, я смогу разобраться. В одиночку или с компанией, это совершенно не важно, но, всё-таки, при возможности предпочту первый вариант.