The Skug and the Sith Lord

Так это и есть Оба Диа? Место оказалось совсем не таким, как она себе представляла, но не то, чтобы на размышления об этом было потрачено много времени. Судя по богатству, которым щеголяли гангстеры, о своих городах они, конечно же, не особо заботились, или это была беднейшая часть города. Возможно, что-то подобное девушка видела на нижних уровнях Корусанта. Мосты пересекались друг с другом, и, хотя летающий транспорт присутствовал, многие по-прежнему передвигались по земле. В основном это были животные, которые везли тележки с товарами на продажу или припасами. Несколько мостов, которые она перешла, выглядели не очень прочными, повезло, что Асока относительно легкая. Оставив Рафу и Трейс в камерах, тогрута отправилась на разведку. Они ей нравились, хоть и постоянно ссорились. Девушки не должны попасть в еще большие неприятности, пока Тано пытается во всем разобраться. Она оказалась на каком-то рынке, через который нужно было просто пройти. Однако, Асока, почти уверена - в дальнем углу проходит аукцион рабов, и, вспомнив гнев Энакина на зайгеррианцев, тогрута направилась туда не задумываясь. Мало что можно сделать здесь в одиночку без подкрепления, но, по крайней мере, собрать информацию и отправить наводку джедаям, как только они выберутся оттуда, вполне возможно. Вряд-ли орден что-то предпримет, но все равно важно сообщить об этом. На середине особенно хлипкого на вид моста, девушка услышала фырканье рососпинника или похожего вьючного животного позади себя. Либо никто не видел, как она шла туда, либо им было все равно, потому что, если бы тогрута не шагнула вправо и не удержалась, тварь затоптала бы ее, либо сбросила бы с моста. Не решаясь сдвинуться с места, пока животина не пройдет, Асока просто балансировала, осторожно, насколько это было возможно стоя на краю, и старалась не беспокоиться о том, как дрожит весь мост под тяжестью путников. Снизу доносились звуки спидеров, проносящихся по дорогам под ними. Существо отдалилось от нее примерно на три четверти, когда внезапно раздался невообразимо громкий треск и мост обвалился. Кажется, пострадавшей даже удалось выпрямиться. Девушка почти уверена, одна из лап тоже запаниковавшего рососпинника, сильно ударила ее по лицу. Глаза начали слезиться, все вокруг расплылось. Едва получалось различить очертания и тени под собой, не говоря уже о об ориентации в пространстве. Она попыталась дотянуться, схватиться за что-нибудь, чтобы хоть как-то удержаться, но прежде, чем опора была найдена, что-то большое и тяжелое ударило так сильно, что казалось, череп треснул, и сознание покинуло ее. Голова раскалывалась. Это был ее стон? Что случилось? Тано попыталась открыть глаза, но вокруг тоже было темно. Она вскочила на ноги, из-за чего пришлось ухватиться за стену, затем удивленно посмотрела на свои запястья, когда руки двинулись вместе, а не туда, куда она их направила. За спиной раздался грохот цепей, что-то зацепилось за ее правую лодыжку. Какого криффа? Что это за место? Почему она в цепях? Почему вокруг так темно? Что происходит? Тогрута нетвердо прислонилась спиной к стене и зажмурила глаза, желая, чтобы головная боль отступила. Она была… она была… она не могла вспомнить. Казалось, ответ был прямо там, на поверхности, но ни слова, ни места не следовали за мыслью. Была только пустота. Асока покачала головой. Этого не может быть. Возможно, когда головная боль отступит, воспоминания вернутся. Девушка потерла запястья - оковы неудобные, слишком тугие, на шее тоже что-то было, но когда она потянулась, чтобы исследовать неизвестный предмет, по телу пробежал электрический разряд, после чего пленница упала на бок тяжело дыша, крайне удивленная случившимся. Она не знала, что это такое, но оставила попытки выяснить, слишком сильно болела голова. Свернувшись калачиком на боку, Тано пыталась сделать глубокий вдох. Происходящее казалось неправильным, но вспомнить почему не получалось. Как бы она ни напрягала свой разум, чтобы что-то придумать, всё, до момента пробуждения, оставалось просто… пустым. Она задала себе дюжину вопросов и не смогла ответить ни на один из них. «Ладно, не паникуй, - э-э...» - она не помнила даже собственного имени. «Ладно, я уже в панике...» Тогрута прищуриться, когда над ней вспыхнул яркий свет. Вернее, что-то открылось, пропуская этот самый свет. Слишком ярко, пришлось прикрыть глаза. — Вставай, *скаг! Скоро твоя очередь, — прорычало что-то со странным акцентом. Скаг? — Моя очередь для чего? — спросила она, пытаясь привыкнуть к освещению. Асока подумала, что сможет разглядеть очертания униформы охранника-зайгеррианца, но не то, чтобы девушка помнила, откуда это знает. — Молчи, раб! - Он ударил ее странным электрическим кнутом, и Тано содрогнулась от удара. — Но… я не раб! — сказала она в замешательстве, хоть и не могла вспомнить, кем являлась. Так откуда такая уверенность? Охранник снова ударил, и пленница перевернулась на спину, чувствуя себя странно, а еще покалывания от удара током. — Рабы не разговаривают, пока к ним не обратятся, — сердито ответил зайгеррианец. — Где я? — Она вздрогнула, услышав жужжание хлыста над головой, к счастью, на этот раз он промахнулся. — Непослушная дрянь! — прорычал охранник, и нанес еще несколько болезненных ударов. Асока перестала говорить - не имело смысла. Где она? Кто она? Как здесь оказалась? Всегда ли была рабыней? Чем больше она задавала вопросов, тем меньше знала. Пол начал подниматься к еще более яркому свету и жестокому человеку, ожидающему наверху. Он открепил ее лодыжку, после чего грубо потащил к тележке, полной других людей, которые тоже были в кандалах. Она дрожала от страха, не совсем понимая, что происходит и куда их везут. Ее привязали к платформе, возвышавшейся в центре какой-то арены. Все лица, увиденные Асокой, были злыми и насмешливыми. Вокруг что-то кричали, но девушка ничего не понимала. Охранники несколько раз били кнутами из-за того, что она не подчинялась вещам, о которых даже не была уверена, что знала. В конце концов пленница упала на колени, просто желая, чтобы все это поскорее закончилось. Прошло много времени, и еще больше вопросов осталось без ответов. Она быстро научилась делать то, что ей говорили, даже если это не имело смысла. Боль от невыполнения заданий была просто невыносимой. Каждый раз, когда Асока забывала молчать и пыталась задать вопрос, ее наказывали еще большей болью. Но как бы сильно девушка ни желала, воспоминания о предшествующих событиях так и не вернулись. Все казалось пустым. Не получалось вспомнить ни единого факта о том, кем была, откуда пришла или хоть что-то из этой области. Была только пустота, будто… то, что когда-то хранило всю эту информацию в ее голове, просто выбросили. — Ты бесполезный маленький скаг! — Казалось, люди много говорили, если вообще с ней. — И ты узнаешь свое место! Сколько бы Тано ни спрашивала, ответ всегда оставался одним и тем же. Ни имени, ни чувства идентичности, ничего. Она была просто «рабыней» или «скагом», или «девочкой». Большую часть времени хозяева даже не обращались к ней, просто ждали, что невольница сделает все сама. За неподчинение приказам по телу каждый раз пробегал электрический ток от этого странного устройства на шее. Или ее быстро и сильно избивали электрическими кнутами. Казалось, им приносили огромное удовольствие, выбивать почву из-под ног или засовывать лицом в грязь или песок. Несколько раз это была вода, и она задыхалась. На самом деле Асока не верила, что была просто рабыней, но время шло, а реальных ответов так и не появилось. Может, это и правда ее жизнь? Возможно, она всегда была такой? Не то что бы тогрута могла вспомнить хоть что-то. Судьба оказалась жестока, если, конечно, это так - забыть все пытки и боль, и быть вынужденным проходить через это заново. Ей хотелось снова не помнить ни о чем, по-прежнему выполнять чужие указания, но в то же время не знать об этом. День за днем рявкали приказы, малейшее колебание или промедление мучительно наказывалось. Девушка научилась правильно убирать, готовить и подавать еду, кланяться или оставаться вне поля зрения, а еще подчиняться каждому капризу своего хозяина. Иногда это означало работу по дому или поручения, иногда приходилось позволять прикасаться к себе так, как этого желали другие. Спустя какое-то время Тано стала безразлична к происходящему, все шло своим чередом, но рабыня все еще не имела понятия была ли она кем-то другим. Наступил момент, когда пленница не могла ослушаться, даже если бы захотела. И несколько мгновений осознания этого факта пугали. Однако большую часть времени Асока продолжала чувствовала себя пустой. Будто ее каким-то образом перепрограммировали, заставив поверить в правдивость ситуации, но другой жизни она не знала, может, они не лгут? Не было представления и о течении времени. Каждая ночь оставалась очередной царапиной на грязной стене. Люди проходили мимо, разговаривая о всяких странных вещах, не имеющих никакого смысла, похоже, услышанное никогда не было частью ее мира до момента пробуждения в камере. Но на двадцать третий день она проснулась от ужасной головной боли. Послышалось жужжание электричества и чей-то крик. Отчаяние в голосе разрывало внутренности на части. – Что я наделал? – фраза эхом отозвалась у нее в голове, причиняя душевную боль. Незнакомый голос стучал по черепу, будто требовал внимания. Ничто из того, что тогрута чувствовала или слышала, не имело значения, кроме этого голоса… голоса… кем бы он ни был… он казался знакомым – какой-то частью бесконечно неизвестного, большей частью, она уверена. Но после той ночи… девушка больше никогда его не слышала. Это воспоминание преследовало сильнее, чем бесконечные удары плетью или наказания. Больше, чем тумаки, пинки, плевки или использование. Рабыня жаждала узнать, кто он такой и почему кажется настолько важным. Как она вообще смогла это услышать, чем бы оно ни было. Но, вероятно, это всего лишь воображение? Может, видение вовсе ничего не значит. Ничто больше не казалось реальным, возможно, оно и не было.