The Skug and the Sith Lord

Вейдер шагал по коридору, игнорируя всех, кого встретил и кто кланялся ему, не желая подходить слишком близко и не осмеливаясь прикоснуться. Свернув за угол, он увидел офицера, взгляд которого был направлен в другую сторону. Солдат разговаривал с группой женщин в странных откровенных нарядах. Вейдер остановился прямо за ним. — Л-Лорд В-Вейдер, — пробормотал офицер, громкий дыхательный аппарат объявил о его присутствии, прежде чем главнокомандующий успел заговорить. — Они не похожи на имперских рекрутов, — сказал ситх, уперев руки в бока. Это была единственная эффектная поза, доступная ему, поскольку скрестить руки на груди больше не представлялось возможным. По крайней мере, не нажав на кнопки. Взгляд пробежался по шеренге людей, выглядевших совершенно неуместно среди холодного серого металла крейсера. Их всего четверо, мужчина похож на надзирателя или хозяина, или кого-то в этом роде. Затем его глаза остановились на последней в ряду девушке - повезло, что регулятор дыхания костюма скрыл резкий вдох. — Они, они рабы, милорд. Мы подумали, будет забавно отпраздновать завершение строительства этого корабля, — офицер съёжился, но по-прежнему продолжал болтать, набирая обороты. — Планировалась просто веселая ночка. — Он больше не слушал. Просто не мог оторвать глаз от девушки, стоящей позади. — Замолчи, глупец, — наконец прервал его Вейдер. — Вы привели свидетелей на сверхсекретный крейсер? Иди устраивай свою вечеринку, но ты должен убить всех, когда закончишь. Об этом месте никто не должен знать, даже рабы! — Но-! — Человек, похоже, владелец, начал что-то говорить, но был поднят в воздух, после чего его шея хрустнула. Одним работорговцем меньше, туда ему и дорога. — Убери это безобразие, — приказал главнокомандующий. — И уходи отсюда, эту я заберу. — Он схватил девушку за спину и повел по коридору в свою комнату. Причитания офицера были проигнорированы: ситх мог думать только о ней. Рабыня никак не отреагировала на убийство, произошедшее у нее на глазах, не сопротивлялась, пока её вели по кораблю, не говорила и не делала совершенно ничего. Если бы он не был так потрясен, увидев тогруту живой, то мог бы предположить, что кто-то создал дроида по ее подобию, но шлем делал слух острее, и он слышал ее дыхание. Вейдер затащил девушку в свою комнату и запер дверь. Она стояла неподвижно, как статуя, словно ожидая приказа. Он осмотрел бывшую ученицу. Наряд слишком откровенный, но во взгляде не было застенчивости. На запястьях и лодыжках исчезали синяки, на спине виднелось несколько следов от ударов плетью, но в остальном она казалась невредимой. Пожалуй, больше всего беспокоили ее глаза - пустые, тусклые, будто за ними пустота. В них не было ни огня, ни яркого звездного неба, ни любопытства, ни… жизни. Не по этой ли причине он больше не видел ее после ухода из ордена? Асоку схватили и продали в рабство? — Иди сюда, — сказал он более хриплым и грубым голосом. Она послушно шагнула вперед, без страха, без колебаний и каких-либо сомнений. Кандалы были сняты, но девушка даже не попыталась растереть запястья. Затем, осмотрев рабский ошейник на ее шее, Вейдер осторожно повернул его под монтралами, чтобы убедиться, что он не убьет ее, когда сломает его с помощью силы. Не обнаружив никакого чувствительного механизма, он поднял руки и разорвал его. Тано по-прежнему не двигалась. Ситх точно не знал, почему освободил ее, хоть ему известно насколько опасной может быть тогрута. И если она сбежит с какой-либо информацией, это несколько помешает империи. Они работали над прототипом нового крейсера, никто не должен узнать о технологии, пока не закончатся испытания. Решение помочь ей было почти инстинктивным. Как долго она пробыла рабыней? Что случилось? Почему она менее живая, чем дроид? Чем он сам? — Ты можешь идти, — сказал наконец Вейдер, надеясь, что не пожалеет об этом. Сидиусу не нужно о ней знать. Он не хотел этого. — Куда? — спросила она в замешательстве. — Куда хочешь, но я бы рекомендовал держаться подальше от империи, как только сойдешь с этого крейсера, — вздохнул ситх, садясь в кресло своей камеры для медитаций. Часть его на самом деле не хотела, чтобы Асока уходила, но зачем ей оставаться, только что получив свободу? — У меня нет желаний, — просто сказала она, снова впав в оцепенение. Главнокомандующий выпрямился, изучая ее. Ответы шокировали, она действительно в это верила. — Ты говоришь мне, что имея возможность отправиться куда угодно и делать что угодно в целой галактике, нет ни одной вещи, которую ты хотела бы сделать? — недоверчиво спросил Вейдер, ожидая увидеть ее обдумывающей что-то, о чем она умолчала, но этого не случилось. — Я живу, чтобы служить. — было её единственным ответом. Теперь положение дел ему действительно не нравилось. — Как тебя зовут? — спросил он, хоть и знал ответ. Что-то в этой ситуации было совершенно неправильным. Он ощутил, что девушка не лжет, однако единственная причина, по которой подобные слова могли оказаться правдивыми, заключалась в том, что она больше ничего не знала. — У меня нет имени. — Вейдер снова почувствовал правду. Или, по крайней мере, её правду. Личность Тано была разрушена или подавлена на уровне рефлексов, или она просто ничего не помнила. Пальцы сжались в кулак - он найдет, тех, кто это сделал и уничтожит. — Тебя зовут Асока, — сказал он осторожно, ожидая какого-то ответа на фразу, что выдавала его личность. Должно быть, это какой-то трюк… который кажется слишком реалистичным. — Хорошо, я буду отзываться на Асоку, — сказала она с интонацией почти как у робота. И... ничего. Бывшая ученица действительно не знала своего собственного имени, это слишком странно. Вейдер снова встал. — Нет, твое настоящее имя — Асока Тано. Разве не помнишь? — Я не знаю, кто это, — ответила тогрута. Опять же, простая истина. Никакой реакции, колебаний, ловкости рук или попыток скрыть ложь. Она этого не знала, не помнила, кем являлась. Неудивительно, что рабыня чувствовала себя такой пустой. Ситх протянул к ней правую руку, погружаясь в силу. Он ожидал какого-то сопротивления, чего угодно, но вместо этого Асока впустила его в своё сознание. Не было даже попытки бороться, как будто она просто не знала, что может, внутри ее разума не было… ничего. Просто пустота, и ничего более. Словно кто-то проник туда, и уничтожил все воспоминания, всё, что означало быть живым, вроде души и личности… оно просто исчезло. Начисто стерто. Казалось, хоть что-то должно было остаться, но он не смог ничего найти и побоялся причинить боль, зайдя слишком далеко. Вейдер опустил руку, разорвав связь. — Подожди здесь, — наконец сказал он, пытаясь понять, что могло случиться, но, если есть хоть какой-то способ вернуть её, он, черт возьми, собирался попытаться. Девушка мгновенно упала на колени, опустив руки, и замерла. Он гневно вздохнул и вышел из комнаты. Гланокомандующий не злился на нее, нет… это другое. Сжигающее изнутри. Кто бы ни украл ее жизнь, этот человек заплатит своей. Он лишь надеялся, что еще не поздно вернуть ее. И хотя ситх не до конца понимал, почему так решительно настроен помочь, он также осознавал, что никакой уровень послушания и никакое преимущество в виде её беспрекословной верности никогда не заполнит пустоту в его душе, когда всё, что от неё осталось - физическое тело, лишенное души. Можно превратить её в лучшего агента, который у него когда-либо был, и не пришлось бы беспокоиться о неповиновении или предательстве. Идея даже не казалась привлекательной, ведь он не хотел раба. Он хотел её, то, что делало Асоку… собой. — Ты там, — обратился он к первой встреченной женщине-офицеру. — Немедленно принеси мне запасную форму в мою каюту. — Э… да, мой лорд. — Она поспешила в кубрик, в то время как ситх направился обратно в свою комнату. Он почти надеялся, что, когда вернется, девушки там уже не будет. Она абсолютно свободна, нет причин оставаться. Вейдер дал ей прекрасную возможность сбежать. Но, увы, Тано все еще сидела именно в том месте, где он ее оставил, будто не сдвинулась ни на йоту. Скорее всего, так и было, учитывая ее поведение ранее. Он наклонился и, взяв ее под руки, поставил на ноги. Тогрута не сопротивлялась и даже не испугалась внезапного прикосновения, хотя стояла к нему спиной. Она просто застыла, словно ожидая приказа. Вейдер не мог перестать смотреть на нее, чувствуя, как его охватывает странная печаль. Он никогда не пожелал бы никому подобной участи, и меньше всего ей. Как глупо, он все еще заботится о ней. Пусть и ненавидит сей факт, он хочет вернуть свою Асоку - ту смелую, дерзкую, полную жизни, огня и удивительного любопытства, а это - лишь оболочка, отдаленно её напоминающая. Главнокомандующий знал: перед ним действительно его ученица, хоть и сильно выросла с последней их встречи. Как так вышло? Уже три года? Последний раз, когда они виделись, она спускалась по ступеням храма джедаев на Корусанте. Как бы он ни желал, Тано так и не вернулась. Казалось, однажды он почувствовал ее после ухода, но потом… ни следа. Он понятия не имел, куда она пропала и что случилось. Еще какое-то время беспокоился о ней, но потом всё полетело к чертям, и он выбросил её из головы, как и многие другие вещи. Теперь ситх осознал, что проклинает себя за то, что никогда не искал её, не приходил проведать, ни разу не удостоверился, что с ней все в порядке. Вместо этого он позволил ей исчезнуть в закате, только чтобы потом найти еще более мертвой, чем он сам, хотя они оба все еще живы. Но в то же время он слышал голос Сидиуса в своей голове, твердящий ненавидеть ее, убить, напоминающий, что она враг и должна быть уничтожена. Предполагалось, что теперь девушка ничего для него не значит, Энакин мертв, как и чувства к бросившим его людям. Но даже при всем этом побеждала одна мысль… как он может ненавидеть ее? Во всяком случае, подобное состояние сделало чувство ненависти почти невозможным. Там нечего ненавидеть, он не настолько мелочный. Перед ним просто тело, и, хотя можно признать - довольно привлекательное. Оно мало что значит без души, что давала ему жизнь. Когда раздался звонок он повернулся и открыл дверь. Офицер передала сложенную стопку одежды, и, получив разрешение, поспешила удалиться. Это было первым что пришло в голову, форма позволит передвигаться на борту крейсера и немного прикроет ее. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из офицеров или рядовых глазел на Тано или думал, что она кусок мяса, с которым можно делать все, что захочется. Вероятно, Асока и так слишком многого натерпелась, от этой мысли на ногах согнулись пальцы, во всяком случае, произошло бы именно это, если бы они все еще были настоящими. — Вот, — сказал он, протягивая униформу. — Переоденься. Без каках-либо колебаний рабыня начала снимать одежу. Пришлось повернуться спиной, чтобы дать ей немного уединения. Вейдера несколько удивило, что тогрута совершенно не беспокоилась, раздеваясь перед ним. Опять же, ей, наверно, приказывали делать вещи похуже, и в этом состоянии она, вероятно, беспрекословно подчинялась. Ситх собирался убить несколько человек; это он уже знал точно. Он ждал, и, удостоверившись, что дал более чем достаточно времени для переодевания, начал медленно оборачиваться, дабы убедиться, что она полностью прикрыта, прежде чем повернуться окончательно. Тано выглядела странно в имперском мундире, ему не нравилось, однако единственной альтернативой было то, что не должна носить ни одна женщина, если, конечно, сама того не захочет. Он поборол отвращение и поманил ее за собой. Не нужно было её видеть, чтобы понять - девушка беспрекословно подчинялась, следуя за ним по коридору к медицинскому отсеку. Необходимо узнать, возможно ли что-нибудь сделать, чтобы вернуть ее, иначе он сойдет с ума. Запросив сканирование мозга и психологическую оценку, ситх начал расхаживал взад-вперед в тревожном ожидании результатов. Вейдер хотел бы понять, почему это так важно для него. Сейчас ему не полагается ни о ком заботиться, особенно о том, кто, по мнению Сидиуса, является врагом. Но чем больше он наблюдал за непоколебимым повиновением Тано, тем сильнее его скручивало в узлы. Асока каким-то образом стала именно той, в кого он поклялся никогда не позволить джедаям превратить ее. Вот только это было даже хуже, чем то, что они могли сделать. Сейчас она кажется такой беспомощной, в некотором смысле. Будто любой может делать с ней все, что захочет, а она будет просто стоять и терпеть. И, честно говоря, даже если считать бывшую ученицу врагом, он не хочет драться с ней в таком состоянии. Насколько это было бы честно или справедливо? Как бы он смог одолеть ее благодаря мастерству, или просто одержать законную победу? Он хотел, чтобы у нее был шанс бороться, но это… ничего не значило. Главнокомандующий точно не знал, как долго топтался на месте, прежде чем медицинский дроид приблизился, чтобы показать результаты. Похоже, травма черепа, двух-трехлетней давности, так и не получившая медицинской помощи, из-за чего пострадала часть мозга, отвечающая за хранение воспоминаний. У нее острая ретроградная амнезия. Кажется, она не помнит ничего из того, что было до ушиба, включая собственное имя. С тех пор тогрута прошла через суровые испытания, чтобы поверить, что она та, кем другие люди ее считали. — Это обратимо? — Он сглотнул ком в горле. Если ранение двух-трехлетней давности, то предположение было верным, это случилось еще до окончания войны, когда он должен был найти и навестить её. В каком-то смысле произошедшее казалось его ошибкой, и ситх понятия не имел, почему. — Некоторые случаи потери памяти на данном этапе неизлечимы, но иногда возможно обратить последствия амнезии, посетив места, где человек уже бывал или встретившись с людьми, которых знал раньше. В редких случаях подобные действия вызывают воспоминания, заставляют их вернуться. Однако на данный момент нет никакой гарантии, что память девушки полностью восстановится. Что касается *обусловливания, его можно отменить, но для этого потребуется терпение и положительное подкрепление – то есть приятный стимул в ответ на поведение, противоположное демонстрируемому сейчас. Травма зажила сама по себе, я ничего не могу с этим поделать. Он бегло взглянул на Асоку, которая все еще лежала на медицинской койке и смотрела в потолок. Вейдер не сомневался, она слышала всё, что только что сказал дроид, но, если как-то и отреагировала, он этого не увидел. Тано, как обычно, не выражала никаких эмоций. Несомненно, новость о возможности вспомнить кем она была, или способе преодолеть обусловливание, должна была дать хоть какую-то надежду на то, что она не останется такой навсегда. Если только… у нее не было причин полагать, что из всех людей именно он поможет ей. Но насколько Вейдер знал, он единственный, кто мог. Бывший учитель достаточно хорошо знал ее прошлую жизнь, по крайней мере, он так думал. Во всяком случае, можно отправиться туда, где они уже бывали. Наверняка что-нибудь вызовет воспоминания. Но, изучая её состояние, он осознал еще кое-что. Это путешествие по уголкам памяти, фактически сделает тогруту его врагом. Ситх уверен, в момент, когда воспоминания вернутся, она возвратится к тому, что получалось у нее лучше всего, — к борьбе со злом. Но все же, хоть подобная мысль и промелькнула в голове, он должен это сделать. В каком-то смысле ей даже повезло: Асока не знала, что случилось с ним, с ней, с другими. Вероятно, восстановление памяти было еще более жестоким решением на данный момент. --- Она ощущала, как он наблюдает за ней, кто бы ни скрывался под этим ужасным костюмом. Асоке не нравилось смотреть на него. Но также непонятна странная мягкость по отношению к ней, почему что-то столь страшное так беспокоится о снятии обусловливания или пытается выяснить что произошло. Даже предлагал сбежать. Ей некуда идти, так зачем уходить? Девушка осмотрела странно выглядящую униформу, которую ей велели надеть. Одежда полностью закрывала тело, кожа виднелась только на шее и голове, что тоже необычно. Большинство хозяев предпочитали видеть на ней как можно меньше одежды, но этот, похоже, вообще не хотел смотреть. Странный дроид сказал, что у нее амнезия, что она забыла, кем была до травмы. Хоть это и казалось неправильным, она рабыня – это единственное, чем она когда-либо была или может быть. Асока изо всех сил пыталась вспомнить что-нибудь из событий прошлого, но в итоге могла лишь предположить, что случилось нечто еще более болезненное и ее мозг просто отключился. Вероятно, так и было, если это вылилось в подобную травму. Дроид предположил, что прошло от двух до трех лет, но она могла назвать более точную цифру - семьсот шестьдесят три дня. Счет в уме был единственным способом разобраться во времени. Но даже зная об этом, она не рассказала, никто ведь не спрашивал. Честно говоря, всё происходящее казалось обманом. У неё уже были хозяева, которые притворялись милыми и хорошо к ней относились, но, когда девушка ошибалась или не хотела выполнять приказ, они превращались в нечто совершенно иное. Рабыня давно поняла – ее желания ничего не значат. Со временем она забыла каково это - чего-то хотеть, и просто позволила владельцам добиться желаемого. Она ничто, меньше, чем человек. У нее нет ни прав, ни возможности высказаться, ни индивидуальности. Она просто объект для выполнения работы или для удовольствий. Асока больше ничего не чувствовала по этому поводу. Казалось почти нормальным ничего не помнить, воспоминания причинили бы еще больше боли. Но глупо не подчиняться кому-то столь могущественному, как он. То, как другой мужчина съежился перед ним, ясно давало понять - ему нельзя перечить, и она сделает всё, что он пожелает, неважно, насколько абсурдное или нелепое. Закончив говорить с дроидом, Вейдер снова поманил ее за собой. Тано, как и ожидалось, поднялась и зашагала позади. Они вернулись в помещение, судя по всему, в его комнату, хотя она не походило ни на одну спальню, которую Асока когда-либо видела. В каюте не было ничего лишнего за исключением подсветки у основания стен, она казалась пустой и тускло освещенной. Вместо кровати в комнате находилась странная сферическая камера с креслом посередине, похожая на открытую пасть зверя, обнажившего зубы. Асока не знала ее предназначения, до сих пор девушка не видела ничего подобного. Её предыдущий опыт не давал никаких подсказок относительно странного мира, в котором она очутилась. Но не имело значения, понимает ли она что происходит вокруг. Хозяева всегда находили какой-нибудь способ разъяснить, как правило, пренеприятный. Ситх сел в это странное кресло, и, если бы его дыхание не казалось таким механическим, она бы предположила, что тот вздохнул. Девушка просто стояла и ждала приказа, сесть пока не разрешили. Даже без угрозы рабского ошейника, она не сомневалась: есть способы наказания и похуже. На самом деле не было никакого смысла пытаться сбежать, даже если бы было куда. — Асока, — наконец прохрипел он. Потребовалась минута, чтобы вспомнить, что нужно отзываться на это имя. Он утверждал, что ее так зовут, но в имени не было ничего знакомого. Почему-то казалось, что он обращался к кому-то другому. Но даже когда в голову пришла подобная мысль, рабыня поняла - в случае если он говорит правду, и это действительно ее имя, возможно ли, что он знал ее до травмы? И если да, то насколько хорошо? И… был ли он предыдущим хозяином, которого она не помнила? Какой бы жизнью жила, если бы связалась с ним раньше? Не потому ли он приказал надеть эту форму? Ожидал, что она вернется к своим прежним обязанностям или продолжит жить с ним? Не поэтому ли он хотел узнать о проблемах со здоровьем? Пытался оценить ее полезность? Теперь было так много вопросов, но девушка не решалась задать ни одного из них, опасаясь наказания. Все, что она могла сделать сейчас, это выполнять его просьбы. Часть ее не хотела знать ответы, не желала распутывать тайны собственной жизни, Асока просто хотела понять, как существовать будучи той, кем она является сейчас. Дроид, вроде, считал, что воспоминания могут вернуться, но она не была так уверена. Тогрута и так долго обходилась без них, так какой прок теперь? Вдруг вспомнив, что ни разу не ответила, когда он к ней обращался, девушка выпрямилась. — Да, хозяин? — послушно спросила она, удивляясь, что еще не наказана за столь долгий ответ. Не было никаких визуальных подсказок, возможности прочитать его лицо или настроение, всё скрыто черным черепом, похожим на шлем. Голос казался искусственно усиленным и имел очень мало интонаций, при помощи которых можно было хоть что-то понять. Ритмичное дыхание, усиленное используемым устройством, не могло дать никакой информации о настоящих вдохах и выдохах, если бы он испытывал боль, разочарование или гнев. И все же она почти уверена, что слышала странный призвук разочарования или страдания после своих ответов. Как еще обращаться к нему, если не «хозяин»? Неужели она сделала что-то не так, ответив таким образом? Почему это могло его опечалить? Вейдер был похож на человека, которому нравится, когда люди ползают у его ног. Ранее показалось, он получал странное удовольствие, наводя ужас на солдата. Почему же к ней другое отношение? И если рабыня только что разочаровала или огорчила его, раз уж на то пошло, почему не наказана? — Ты помнишь что-нибудь из того, что было до рабства? — наконец спросил он. — Я всегда была рабыней, — просто ответила она. Была одна вещь, которую Тано помнила, но это было уже после травмы. Ключ к ее прошлому, но девушка давно уяснила, что не должна говорить о себе, даже если разрешат, а значит не обманывала, так как воспоминание не предшествовало рабству. Она могла рассказать только то, что знала, и до сих пор не была уверена, было ли то видение реальностью или просто воображением. Даже если бы она поведала об этом, как бы главнокомандующий понял, что оно означает? Она не помнила человека, которому принадлежал голос, и не видела лица, чтобы узнать, кем он был. — Ну… об этом можно поспорить, — сказал он наконец. — Но технически нет, не была. — Асока не то, что бы поверила, особенно учитывая начало ответа. — Есть какие-нибудь воспоминания, хоть что-то, что может быть ключом к прошлому? — Читает мысли? Такое возможно? Ранее он сделал нечто странное, когда потянулся к ней. Тогрута почувствовала, как копались в ее голове, но оказалась не в силах остановить это. Удалось ли ему прочесть эту мысль? Девушка моргнула и посмотрела вниз, на мгновение забыв, что не должна ни на что отвечать лично. Посмеет ли она рассказать об этом? О том видении. Что, если он подтвердит, что это неправда? Она не уверена, что справится с такой новостью. Как бы ни было тяжело слышать крик, агонию, рабыня не хотела забывать его голос. Кем бы ни был тот человек, он что-то значил. Она не хотела терять часть себя, ту, кем действительно должна быть. Даже если не знала имени, она не хотела его забывать. Асока напряглась, когда в поле зрения показались его сапоги. О нет, она сделала это снова. Его рука коснулась плеча, и тогрута отчаянно попыталась не вздрогнуть. — Ты что-то помнишь, — сказал ситх почти взволнованно, сложно определить. — Скажи, что именно. Тано не могла смотреть на него, не смела встретиться взглядом. Она ему не ровня, не была настолько смелой. Но уставившись на странные кнопки на груди, необычную мантию, что он носил, и ощутив огромную силу, которой он обладал, девушка почти застыла, сохраняя молчание. В то же время, она все еще боялась ослушаться, опасалась, что он узнает, если солгать. Глаза намокли и забегали по сторонам. — Однажды я слышала голос, — осторожно сказала она. — Двадцать три дня спустя. Не знаю, кто это был, но он плакал, кричал: «Что я наделал?». С тех пор ничего такого не слышала. Больше ничего не знаю. — Она замолчала, боясь сказать что-то еще, и зажмурила глаза, ожидая боли. Рука соскользнула с ее плеча, и все тело напряглось в ожидании неизбежного. Однако ничего не произошло. Он больше не прикасался к ней; даже не ответил. Когда тогрута, наконец, набралась смелости открыть глаза, Вейдер откинулся на спинку кресла и отвернулся, словно задумавшись. Внезапно она поняла, что всё вышесказанное, значит для него гораздо больше, чем для нее, но не знала почему. Кто в этом механическом костюме? Почему незнакомый голос сказал: «Что я наделал?» Почему эти слова что-то значили для него? Был ли он жертвой человека, которого она слышала, или тем, по кому плакали? Не понятно. Если он пострадавший, то почему не выместил на ней свой гнев? Очевидно, девушка знала или была связана с тем, кто причинил ему боль. --- Он уставился в стену, не зная, что говорить, думать или даже делать. Единственное, что помнила бывшая ученица, оказалось худшим днем его жизни. Она даже не помнила его, но, несмотря на травму, они все еще были связаны силой, достаточно сильно, чтобы почувствовать тот момент. Данный ей кусочек информацию, вызвал чувство вины. Двадцать три дня спустя. Значит, Асока считала каждый прожитый в пытках день, не имея понятия, кто она такая. Но было кое-что еще, если расчеты верны, это произошло в тот же день, когда Вейдер сам почувствовал ее. Если бы он тогда приказал Юларену остановить тот корабль, препятствующий передвижению военных, возможно, смог бы спасти ее. Теперь он был более чем уверен в своем желании вернуть Тано. Казалось, это его вина. Что, если в то время она уже была схвачена, если ее перевозили на том корабле? Но нет, тогда память была при ней, потому что он очень хорошо чувствовал ее в силе, будто Асока все еще знала, как ей пользоваться. Лучше, чем ощущал ее сейчас. Куда бы она ни направилась позже, там ее и встретила подобная участь. Достаточно ли он помнил о том корабле, чтобы выследить его, выяснить, где он находился? Меддроид сказал, если отправится в знакомые места, или к людям, которых она когда-то знала, что-то может вызвать воспоминания. Что ж, последнее невозможно, ведь все знакомые девушки мертвы. Единственным очевидным местом, которое можно посетить, был храм джедаев на Корусанте, но это рискованно. Мало того, что слишком близко к Сидиусу, тогруту также могут узнать. Он мог бы отвести ее, как одного из инквизиторов, что, по крайней мере, уменьшит количество людей, задающих вопросы. Но если это место спровоцирует какое-нибудь воспоминание, император может почувствовать ее, что станет большой проблемой. Вейдер не сомневался, даже если память однажды вернется, Асока не готова к неожиданному сражению с самым могущественным из ныне живущих ситхов, даже с его помощью. Он чувствовал, придется рискнуть. Несмотря на то, что храм несколько изменился с тех пор, как она была там в последний раз, это лучшая возможность вернуть память. Пускай они и участвовали во многих битвах по всей галактике, храм, несомненно, хранит ключ к разгадке большей части ее прошлого. По крайней мере так должно быть, именно там Тано провела большую часть времени прежде, че покинуть орден. Он почти сожалел, что напомнил, о джедаях во времена, когда быть одним их них равносильно смертному приговору. Но если бы он хоть как-то контролировал ситуацию, девушка была бы единственной, кто останется в живых. Он обернулся, чтобы изучить ее. Асока очень напряжена и неподвижна, словно статуя. Похоже, одна из предыдущих его мыслей была не совсем верна. По словам Сидиуса, Оби-Ван еще жив, как и Йода. Но даже если удастся найти кого-то из них, в первую очередь, его долгом будет убить их. А во-вторых, он не уверен, что сможет контролировать ревность, если тогрута вспомнит кого-то из джедаев больше, чем его. Он нажал на встроенную в кресло кнопку. — Адмирал, подготовьте для меня шаттл. Убедитесь, что в нем достаточно топлива, чтобы добраться до Корусанта. — Да, лорд Вейдер, — последовал безучастный ответ. Затем он встал. — Идём, — сказал главнокомандующий, пытаясь придать голосу мягкости. Вряд-ли он добился желаемого эффекта в этом костюме. — Мы отправляемся в путешествие. — Тано кивнула, но ничего не сказала, словно всё еще ожидая, что ей каким-то образом причинят боль. Будет непросто справиться с тем, как она вздрагивает всякий раз, когда он оказывается рядом. Очевидно, вся эта экипировка должно быть пугает. Но подобная реакция вызвала его собственные воспоминания о рабстве и гнев из-за того, что кто-то поднял на нее руку. Она склонила голову, ожидая, пока ситх пройдет вперед, прежде чем последовать за ним. Ему не нравилось, что Асока держалась позади, но он не хотел заводить разговор, пока не скроется от имперцев поблизости. Приказал конвою из штурмовиков, направленных адмиралом, покинуть корабль. Кроме пилота, никто больше не должен был сопровождать их в этом путешествии. Как только шаттл тронулся, он заметил, что девушка ни разу не села, за исключением случая, когда Вейдер сказал подождать, после чего она упала на колени. Он закрыл дверь между кабиной пилота и пассажирской частью шаттла, оставшись наедине с бывшей ученицей. — Опустись на колени, — сказал он, ожидая, что тогрута сядет в обычную позу для медитации, на том месте, где стояла, однако вместо этого она поспешила вперед, опустилась на колени и открыла рот. — Нет, нет, нет, — запротестовал он, пораженный тем, как с ней обращались. — Просто присядь и расслабься, я ничего тебе не сделаю. Она выглядела растерянной и нерешительной, но закрыла рот и отступила на несколько шагов назад. Асока определённо не расслабилась. Вейдер зажмурил глаза и попытался сделать глубокий вдох. Чем больше ее реакций он видел, тем больше ненавидел всех, к этому причастных. Он поклялся себе, что убьет их. Он изо всех сил пытался опуститься на пол в сидячее положение, ненавидя все эти механические конечности и то, как они иногда делают невозможными самые обычные вещи. Когда он, наконец, устроился настолько удобно, насколько мог, снова посмотрел на нее. Он хотел вместе помедитировать, но все, что обнаружил в своем настоящем было темнотой и ненавистью. Он даже не был уверен, помнит ли девушка как это делается. Если она и знала, как использовать силу, то не подавала виду. — Закрой глаза и сделай глубокий вдох, — прохрипел ситх, понимая, что шум костюма, скорее всего, будет мешать любым попыткам, которые предпримет Тано, поскольку она больше не может абстрагироваться как раньше. Рабыня повиновалась. — Не забывай дышать, я хочу, чтобы ты попробовала проникнуть внутрь себя. Глубоко в свой разум, — пояснил он, не зная, как еще можно воспринять эту команду. Когда он почувствовал, что дыхание тогруты немного замедлилось, что она расслабилась насколько могла и сосредоточилась на его указаниях, начал открывать собственное сознание, потянулся к ней, дабы увидеть, что она найдет. Вейдер действительно почувствовал, как она погрузилась немного глубже, но также заметил внезапную панику и дезориентацию. — Помни о дыхании, — прохрипел он. — Вдох-выдох. Откройся возможности исследования. Постарайся найти какие-нибудь подсказки, которые приведут к твоему прошлому. — Он следил за ее продвижением, пока не почувствовал, что девушка ударилась о стену. Охваченная паникой она упала, кашляя, будто слишком долго задерживала дыхание. Асока испуганно посмотрела на него, свернувшись калачиком в позе эмбриона, словно ожидая наказания за свою неудачу. — Все в порядке, — сказал он. — Ты не сделала ничего плохого. Я просто хотел попробовать, но не был уверен, что это сработает. Он уверен, стена, в которую она врезалась, была ее обусловливанием, неспособностью рассматривать любую часть себя как важную или личную. Но это того стоило. Вейдер втайне надеялся, что она сможет интуитивно вернуть прошлые медитативные способности, но, похоже, все ее инстинкты тоже были затронуты обусловливанием. Он попытался встать, затем придвинулся, чтобы опустить скамью сбоку, вытащил из шкафа пару подушек и одеяло. — Иди сюда, приляг и попробуй немного отдохнуть. Прости, что не очень удобно. — Асока неловко встала и сделала, как он сказал, легла на спину и уставилась в потолок, глаза снова стали пустыми, оцепеневшими. Он накрыл ее одеялом. — Все в порядке, спи. Ты в безопасности. Мы будем на месте через несколько часов. Она посмотрела на него, будто ожидала, что он захочет чего-то еще, но ситх жестом снова велел ей спать и пересел на другую скамью на противоположной стороне, стараясь не смотреть на Тано, чтобы не вызвать чувство неловкости. В конце концов он ощутил, как она медленно начала засыпать, и опустив локти на колени, вздохнул. Возникло такое чувство, будто существует лишь одна вещь, которая вернет ее, и Вейдер понятия не имел, чтобы это могло быть. Хоть в нем и остались частички Энакина, несмотря на все попытки уничтожить прошлую личность, этого недостаточно, чтобы воскресить его для Асоки. Даже если снять шлем, чтобы поговорить с ней, девушка никогда не узнает голос или самого собеседника. Его больше нет. Всё, что он мог сделать в этот момент - сначала исчерпать все другие варианты. Если ни один из них не сработает… она может никогда не вернуть себе память. И это может оказаться гораздо худшей трагедией, чем то, что случилось с ним. Энакин, возможно, получил то, что заслуживал, но она… нет.