Дорога Эдем

Покинув дом, Валериан не думал о том куда идти, ему нужно было просто идти. На нём была повседневная его одежда кожаная куртка с воротом и штаны декоративными, на кистях красовались перчатки, обрезанные со второй фаланги. На ногах универсальные тяжелые ботинки, способные выдержать все невзгоды путешествия. На удивление сокурсники Валериана, что учились с ним на протяжении нескольких лет, не видели иной одежки последнего. Каждый день он появлялся в одном и том же наряде, закрывающий почти всё тело, кроме головы. Да ещё и ворот от куртки частично перекрывал лицо, от чего, чтобы разглядеть лицо странного парня необходимо было подойти в плотную, или же заговорить. Навстречу ему шли две вульгарные особы, разодетые во всё откровенное. Одна из них с крашенными красными волосами странно смотрела на него. Через мгновение она же и произнесла: — Эй как ты там чудак-извращенец. Подводники даже на суше как люди ходят, не то что ты. Даже в постель с бабой в костюме ложишься, а? — после сказанного она усердно заживала жвачку и расхохотавшись с подругой опустила голову вниз, прошла мимо. Валериан ничего не ответил, лишь покосился в их сторону, пока периферийное зрение не потеряло девиц из виду. И даже не помню кто они такие, может погостить к дальним родственникам приехали. В прочем ничего нового, злые языки всегда за что зацепиться найдут. Природа им судья. А сейчас его «вездеходы» вели его по разбитой ухабистой дороге, ведущей на центральную улицу деревушки. Сквозь старый и потрескавшийся асфальт пробивались клочки травы. Вдоль дороги расположилось множество, по меркам деревень, домов, имеющей разное количество этажей. Один, два, три, четыре, но не превышающее пяти. В нынешнее время технических революций, старое значение слово деревня, подразумевающая хаты и огромные пахотные поля, с пасущемся скотом, изменилось. Сейчас под ним подразумевается, как вычитал Валериан в случайной газете «Деревня в наш век, это зачаток города, с меньшими типами построек, но готовящиеся к приобретению величия. Пахотные земли оставьте механизмам, как и заботу о скоте. Специальные фермы уже строятся по всей Державе». Не смотря на их скромные размеры квартир и прилегающей территории у дома, жители не жаловались, а лишь преувеличивали уют и комфорт своих обиталищ. Подъезды были всегда открыты, что говорилось о гостеприимстве и о доверии ко всех сюда входящему. В большинстве из них находились на специальных подставках огромные цветы и растения. Компактная оранжерея. Так же в редких случаях имелись маленькие деревца, проросшие из семени Древа Жизни. Древо Жизни — находилось в каждом крупном скоплении домов. Даже в столице — Ранкере имелось своё Древо Жизни размером непостижимых выходцу из деревни. Пришли деревья в жизнь людей с времен, когда шкуры заменяли одежду, когда вместо паровых машин у них были каменные валуны. Как рассказывала мать Валериану: «Взращённое дерево служит защитой дома от злых сил, и дарует комфорт владельцу и спокойствие. Это наш маленький мифический домовой». И конечно же у неё в квартире имеется горшочек с деревцем жизни. Как помнилось Валериану, он часто видел, как мать беседует со своим деревцем, шепотом, чтоб никто не услышал. Вопросы юноша не стал задавать, у каждого своей заморочки. Пока Валериан витал в воспоминаниях с грустным выражением лица, он заметил, как к нему навстречу вышел механизм из металлических пластин. Большая механическая собака шла вразвалочку, оставляя за собой шлейф пара, выдаваемый моторами. Стоячие оловянные ушки, пару рядов острых кусков металла — зубов. Механическая зверюга конечно по умолчанию безобидна для человека, по крайней мере вышел закон, запрещающий встраивать в гражданские механические создания рычажки сознания нацеленные на нанесения вреда человеку. Но кто его знает и предосторожность никогда не помешает. Ну как такого не погладить? — Цы-цы — подозвал собаку Валериан. Тот подняв голову с появившейся улыбкой и завиляв металлическим хвостом устремился к человеку. Подойдя, четвероногий подставил голову, чтоб человек погладил его. Валериан положил руку на голову и провёл по «шерстке» до самого хвоста. Шерстка являлась длинной металлической стружкой, густыми массивами прикрепленные к пластинам. Каркас был не цельным, между пластинами были зазоры в местах, где механическому монстру необходимо было пространство для осуществления движений. В зазоры-то можно было разглядеть из чего состоит зверь. Бесчисленное количество шестерёнок, поршней и разнообразных шлангов проходили всё дело зверя, доставляя необходимые механические импульсы и элементы для поддержания искусственной жизни. В месте где у обычной собаки должен находиться живот, у этого экземпляра находилась топка для угля, из которой и струился пар. Именно из этого наклонённого цилиндра и начинается жизнь зверя. От собаки пахло машинным маслом, а на шестерёнках виднеется тонкая пленка субстанции. Механизм недавно обслуживался. Вдруг собака неожиданно куснула Валериана за руку. Но абсолютно не сильно, лишь обозначила укус, как обычно делают настоящие собаки с детьми людей. После совершения действа зверюга отпрыгнула от человека, завиляла хвостом, затем снова подскочила, повторила процесс. Лохматое чудовище. — Тебе хана — игриво свистнул Валериан, выставив руки вперед показывая когти, изображая тем самым, что он крупный хищник. После непродолжительной возни, в которой человек был повержен, Валериан случайно заметил на макушки зверя табличку с инициалами: «Громузяка. Принадлежит Виктору Шванну. Проживаю по адресу Центральный Закоулок 11. Если собака сломалась, принесите его по адресу» Ох, так вот он — герой. А пацану только пятнадцать лет. Не то, что ты Валериан, прохиндей без профиля, дешевая разукрашка. Процитировав выражения известной нам особы, юноша потрепал Громузяку под мордочкой и отправил в свободное плаванье ладонью толкнув пса в сторону. Повиляв хвостом, пёс продолжил свой путь, улыбка исчезла, вернув себе бездушную мордашку. Но на самом деле, Виктор толковый пацан. Помню как в свои двенадцать и в его девять, его механические и мои красочные знания соединились, чтобы сделать самопальный цветной фотоаппарат. Вот умора конечно была, маленькое не то чудо, не то проклятье, он после каждой сделанной фотографии дымился, будто готовил команду самоуничтожения. Тем не менее, парочку хороших фотографий получилось. С веселых воспоминаний Валериан переключился на суровую действительность. Может мать в чем-то права, кинуться сломя голову в не бытьё, по итогу потеряв всё что есть и приобрести возможность остаться ни с чем. Всё же она побольше меня живет. Шаг за шагом образы погружали сознание Валериана в воспоминания. Вот они втроем катаются на паровых велосипедах, взятые в аренду на день рождения сестры. Сестра вскидывает руки вверх от восторга, а мать незамедлительно кричит, чтобы та взяла руль в руки, иначе дома отхватит по первое число. Картину дня рождения сменяет образ кухни родного дома. Валериан есть приготовленную еду, а мама расплылась в улыбке и нетерпеливо прокручивая кольца на пальцах. Похоже, что сотни мелких уголков вонзились ей в пятую точку и сидит из-за этого ёрзая. Наконец, не дождавшись пока сын отобедает, она с огнем в глазах завалила его вопросами: «Ну кто? Кто она?» «Сколько ей лет?» «Тебе нравится её голос?». М-да, матери тогда о своих свиданиях лучше было не рассказывать, всю душу вытянет. Улыбка на лице Валериана сменилось хмурым сожалением. В памяти всплыл ещё один образ. Он вспомнил лицо матери полное истинного счастья. Два года назад он впервые увидел такое. Не то, чтобы за всю жизнь он не видел её счастливой — за всю свою жизнь он не замечал счастья, которое находится в ней. Широкая улыбка, яркие живые глаза, немного сморщившийся носик, набухшие виски. В скупе давало счастливое лицо. Оно сотни — если не тысячи раз видел её на матери, до этого момента красоты лица не мог осознать. Виню себя. Как этого можно было не замечать? Внутренности тела сжала тоска. А ведь я мог жизнь прожить жизнь и не заметить этого. Из размышлений Валериана вытащил звук падения и последовавший за этим детский крик. Под кустом сирени девочка девяти лет развалилась на земь, а сверху её прижал паровой велосипед. Видать на повороте сдрейфила и не выставила опорную ногу. Дрифтер недоделанный. Валериан подлетел к ней. — Ай-ай — получил в ответ за поднятый велосипед с тела девочки. Поставив парового коня на подножку, он прильнул к девочке. — Ты как? Сильно болит? Левое колено было разодрано, а бедре сквозь прожжённую одежду красовался рельефный след от ожога, оставленный двигателем коня. — Да. Болит. Не уж-то не видна?! — со злостью буркнула малолетняя особа. Девочка кукожилась от боли, но героически молчала. -Тебя провести до дома? -Нет, спасибо. Сама управлюсь — посмотрев на юношу, одетого в плотно прилегающий наряд, при условии, что на улице было жарко Она взяла велосипед за ручку и быстро зашагала прочь. Железный конь послушно петлял за ней на своих двух колесах. Вроде обычный велосипед, но под рамой между колёсами красуется парогенератор с поршнями приделанные к колесам. За счёт этого он выдаёт высокую скорость в три раз большую, чем просто крутить педали. Он проводил её взглядом, до того момента как фигура девочки скрылась за поворотом. К удивлению, она уже вновь сидела на седле. Дети — упал отряхнулся, пошёл дальше. Наши маленькие учителя. Валериан сунул руки по карманам и продолжил путь, но ни о чём уже не думая. О да, вы гляньте та, грустные мысли совсем оставили мою психбольницу. Счастье-то какое.