Дорога Эдем

Валериан покружился в номерах купе. Оказалось, паровоз высотой с вокзал не просто так-у вагонов имеется второй этаж. Поднялся по лестнице наверх. Оказалось, отсчёт купе идёт сверху вниз. Найдя свой купе закрытым, он открыл дверь. В нос сразу отдалась тяжелая вонь алкоголя. Уф, чёрт. Соседей было трое, и все мирно посапывали и пускали слюни в подушки. Валериан втянул голову обратно в коридор, прикрыв дверь купе, и поднёс нос к открытой форточке. Паровоз ещё не начал движение, поэтому встречного ветра не имелось и эффект от окна был не высок. Ну и вонь. Компания будет весёлой. Валериан успел заприметить свою койку. Осталось всего лишь дойти до неё бросить вещи, лечь и каким-то образом уменьшить поступление вони в нос. План гениальный, осталось только реализовать. Валериан втянул перед входом как можно больше воздуха, зашёл, пристроил под кровать обе сумки и плюхнулся на нерасстеленную койку. Одежду в виде кожаной до кистей куртки, плотных штанов, и перчаток он снимать не стал. Только стянул ботинки. Кожа Валериана за время ношения такого импозантного костюма уже привыкла к тому, что данный скафандр снимается только в редких случаях. Коим последние обстоятельства не являются. Кожа Валериана вновь не увидит свежий воздух. Вытащив платок из кармана куртки и достав флакон краски из сумки, он отрыл колпачок и обмочил платок краской. Краска сделана им из натуральных медицинских трав, которые при работе ступы и небольших художественных изменений дают неплохую краску. От платка пахло приятным оттеком трав. Валериан приложил платок к носу и повернулся к стенке. Сон быстро получил контроль над телом мальчишки. Мгновение, и Валериан был унесён под запахи трав в страну где не бывает скучно. Покинуть страну снов вынудил громкий смех. Открыв глаза и протерев их от назойливых образовавшихся катышков, Валериан спрятал платок и сел на койку. Его появление в мире сидячих не было замечено. Трое горячо обсуждали былые приключения в обнимку друг с другом и бутылкой спирта. Валериан лишь сейчас обнаружил отечность конечностей и лёгкую головную боль. Койка всё же намного меньше домашней кровати. Как бы ни было странно, но запах алкоголя стояло меньше. Додумались окно открыть. Пока Валериан приводил ноги в порядок, вытягивая мысок, сидящий посередине заметил проснувшуюся королеву и радушно сказал: — Здорова народ! Ты, когда успел завалиться-то? Валериан косо на него посмотрел, сейчас он разминал бока, которые тоже слегка затекли. — А можешь не отвечать, как сударю угодно, — пока он говорил с Валерианом, двое дружков о чём-то озабоченно спорили. Размяв бока Валериан повернулся в сторону соседей. Оказалось, у человека разговаривающего с ним была пропитая лысина и большой багровый от спирта нос. Красноносый не убирал внимание с появившегося пришельца: — А чёй-то ты во всём тёмном да и длинном? Жара на улице, а ты как на карнавал собрался. — Удобно мне так очень — нехотя отвечал парень. Его неизбежно клонило снова в сон. Голова немного гудела, по всей видимости, что и вынуждала организм попросить ещё немного поспать. — Ха-хах — засмеялся красноносый, — А ты чудной парнишка. С нами за компанию и не опрокинешь пару стопочек? — мужик пошатываясь встал, обогнул соседа справа и сел сбоку от него поближе к столику. Взял неоткрытую бутылочку, как неожидаемо в таком состоянии ей не долго находится. Достал две рюмки одну поставив ближе к Валериану — Валериан сидел молча. Разлил в обе драконовой воды — Ну так… а точно — опомнившись мужик полез в пакет под ногами. В руках его очутились лимоны. Один из них он разрезал, одну дольку он положил к дальней стопке, а вторую безжалостно вынюхал- Ох, хорошо. Ну что мой новый незнакомый друг, выпьем. Сначала, как гласит этикет, за встречу, за знакомство, затем молодость, дальше за здравие, а потом как пойдёт программа: можем за упокой и даже за красоту наших женщин… Мужик был слишком красноречив, и сама его кровь буквально горела, чтобы заметить, как Валериан притупил взгляд в пол и о чём-то глубочайше задумался и речи собеседника не доходили до места назначения. Валериан маленький, ему двенадцать. Он ещё маленький, но уже знает пару красноречивых словечек, но не настолько большой, чтобы уметь говорить вовремя и по делу. — Сынок — нежным голосом к нему подлетела мама и потащила за кухонный стол — садись, пообедай, Мона помоется, и мы пойдём гулять. Хорошо? — Но я не хочу кушать — заверещал он, как будто это ему поможет избежать обеда. — Валериан, — а как же ты будешь нас защищать, если сил не наберешься, — мама прикоснулась губами к уху мальчика, — Посмотри на свою сестричку. Ей четырнадцать, а грудь больше чем у меня, вот вымахала зараза. И как ты думаешь, ей грудь нравится, а вот всякий мужикам её грудь нравится ещё больше. И кто её будет защищать, если не ты, защитник. А чтобы защитить нужно хорошо покушать, — последними словами мама взяла ложку горячего супа и самолётиком понесла её в рот Валериана. Как и следовало ожидать, — сопротивляться матери было бесполезно. Хитростью, шантажом, просьбой и даже угрозами она всегда договаривалась со своим маленьким сыном о том, что ему нужно сделать. Но в единственном вопросе ей никак не получалось одержать вверх. Рисование Валериана заходило слишком далеко. Школьные уроки прогуливались, что мелкий засранец больше рисовал. Естественно он рисовал в не дома, так как мать имела точное представление, когда он должен возвращаться с уроков. Учителя жаловались за рисунки в рабочих тетрадках и полное невнимательность на уроках, — вместе записи под диктовку, он рисовал. Ломание кистей и выкидывание мольбертов успеха не приносила. Он просто находил варианты достать новые. Один раз даже не вернулся домой и всю ночь там не появлялся. Пришедший только поутру вместе с набором из красок, кистей и хоста, на вопрос где ты был он сказал: «Подрабатывал. Помагал мужикам всякую всячину тоскать». Валериан одну за одной пихал в себя ложки супа. Из ванны доносилось шум душа и театральная репетиция героини в исполнение его сестры. Трапезу прервал сильный стук в входную дверь. Валериан тут же бросил ложку и подбежал к коридору и встал за косяк кухонной двери. Мать подскочила к двери и всматривалась в зрачок. Стук продолжился. Зрачок запотел от дыхания гостя и ничего не было видно. — Кто и чего надо? — грозно спросила мать. — Это сосед с параллельного дома, Арнольд, помощь нужна, — его голос неоднообразен и неразборчив, обрывки слов доносились то тише, то громче. Мать дверь открывать не собиралась. И через пару стуков нечеловеческая сила дернула с внешней стороны за ручку. Дверь с сильным импульсом заходила по петлям. Дверь открывалась наружу и поэтому следующие два таких толчка вырвали её из замка и в парадную ввалился гость. — Мне нужны деньги, — звериным тоном прорычал Арнольд. Одет он был в разорванную майку и заляпанные блевотой алкоголем спиртом. Из плеча во весь размер конечности у него шёл механизм заменяющий руку. Мотор находился в сплетении гаек и шестёрн в плечевой кости, откуда вы из выхлопных труб выходили струйки дыма. Гость размял механические пальцы, неуклюже напоминающие человеческие. Матери хватало стойкости даже не шелохнутся перед лицом опасности. Взгляд у неё был абсолютно волчий и готовый убивать. За ней был её дом, за ней были её дети. — Где деньги? — расстройство в голосе увеличивалось. Теперь он не только перебирал пальцы обеих конечностей, но перетаптывался с ноги на ногу. — У меня нету денег — нагло, веря в свою ложь отвечала мать. Последние деньги семьи отдать она не могла. Платить по счетам, кормить два постоянно голодных рта, требовало средств. А зарплата пришла только вчера. Тем более был ещё один момент, о котором не знали даже дети. Мать занимала у знакомого на протяжении месяца, чтобы побаловать детей. А как тому потребовались деньги назад, потребовал вернуть как можно скорее. В качестве угроз последовали всевозможные сценарии, связанные детьми. Ведь они самостоятельно возвращаются домой и мало чего с ними приключится. Крайний срок в завтра с утра. Арнольд на полученный ответ выкинул увесистую пощёчину механической конечностью, от которой мать свалилась. Валериан поняв всё по-своему быстро проскользну по коридору в соседнюю комнату, в которой по обычаю использовался под склад всяческих вещей. Мать потерла щеку куда пришёлся весь удар, выплёвывая кровь и покрошившиеся зубы, отползая назад, стараясь при этом встать. На звук шумихи из душа выбежала Мона, на которой было накинуто на груди полотенце. Не долго выбирая способ защиты, самого любимого человека она бросилась на верзилу, когтями царапая лицо. За что получила удар в живот, всё той же механической культей. Инерция удара отбросила её в шкаф. Деревянная дверца хрустнула, а Мона разложилась на полу. Полотенце валялось рядом. Дав немного времени матери очнуться, она встала и схватила деревянный брус, держащийся на одном гвозде в шкафу, и со всей дури приголубила Арнольда по лицу. Челюсть хрустнула, нос явно теперь смотрел в другую сторону. От полученных увечий Арнольд присел на корточки. Женщина быстро перевела дыхания и завела брус за спину сделав запах из-за спины. Брус полетел, но его движение было прервано молниеносным рывком гостя и захватом механической рукой шеи женщины. Стальные тиски сжали горло. В её глазах резко потемнело. Деревянная деталь, висевшая на гвозде из-за отсутствия мужика в доме, и не желания матери её самой прибивать была выпущена из рук. Арнольд приложил к шеи здоровую руку и завалился на женщину, рухнув вместе с ней на пол. Из глаз матери потекли слезы, из носа струйками просочилась кровь. В шее послышался нехороший хруст. В предсмертной агонии и в надежде сделать хоть что-то она острыми коготками царапала лицо, ногтями залезала в глаза. Валериан выглянул из угла комнаты-барахолки. Сердце безжалостно стучалось, расталкивая маленькое тело мальчика из стороны в сторону. Эффект внезапности возможен лишь один раз. Главное не промахнуться. Валериан взял рукоятку в обе руки и сжал как можно крепче. Руки матери теряли жизнь и сползали с лица на налётчика на пол. В полной тишине, быстрыми перебиранием ног Валериан подлетел к нарушителю семейных границ со вскинутым назад топором и со всего маха рубанул человеку по плечевому суставу здоровой руки. С губ Валериана слетело бранящее слово:"Получи тварь». Топорище прошло вскользь, срезав с собой приличный кусок мяса. Шея матери была отпущена. Ртом она жадно глотала воздух. Закашляла. Арнольд вскочил и резким поворотом головы смотрел в сторону полученной раны. Брови подняты, рот открыт, на лице читался неописуемый ужас. — Нет, нет, — отшатываясь назад он вопил, — только не вторая рука. Нет! Валериан готовил второй удар и зарядил его в механизм. Топор вонзился и вытащить обратно Валериан его не смог. Арнольд набирал ртом воздух и со слезами на глазах выпирался из квартиры. Вскоре он выбежал в и со скоростью полетел по лестничному маршу. Топор пришлось оставить ему на память. Валериан обернулся. На полу лежала еле живая мать, приподымающая голову, но падая вновь назад. Мона с обнаженной грудью стекала к лежащей женщине. Мальчик подошёл к матери и присел на корточки. Слезы наполнили глазницы. Головой он прижался к плечу матери. Мона к тому времени уже доползла. Последними усилиями мать положила руки на головы детей. Тяжелая отдышка родительницы уходила. На лице её появилась улыбка, окрашенная кровью. — Чёрт, а завтра же снова на работу. Мона придется тебе поделиться косметичкой, потому что моя кончается. Мона с истерикой усмехнулась. Губы матери поцеловали волосы Валериана Воспоминание улетучилось. Лицо Валериана ощетинилось. Собеседник ещё не обратил внимание, что юноша поднял голову. -Ну так вот я и говорю: пить за красоту родных мест, дело последнее…- речь оборвалась как мужик увидел лицо Валериана. Мужика передёрнуло и рот он свой закрыл. — Нет, я не буду — сквозь зубы прорычал тот и плюхнулся на бок. У ошарашенного пьяньчуги из рук лимон выпал на пол.