Что за чушь магистр дьявольского культа омеговерс?!

Так и знал Мин Чжу, что Вэй Ин опоздает — тот всегда умудрялся терять по двенадцать лишних минут. Он уже сидел на небольшом причале, устроившись на отполированном бревне; ветер с озера прохладой шевелил края его одежды, а пальцы покусывало нервное ожидание. Из-за поворота вышло двое: Вэй Ин и сам глава Цзян. Мин Чжу подскочил и вежливо поклонился, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее от торжественности момента. Глава кивнул в ответ и улыбнулся сдержанно, затем Вэй Ин, схватив Мин Чжу за руку, воскликнул радостно: — Мин Чжу, я уговорил дядю — ты поедешь с нами! Эта новость согрела Мин Чжу. Он улыбнулся в ответ и последовал за ними на кораблик. Мысль о том, что он впервые поплывёт на судне, возбуждала и тревожила одновременно — раньше он жил в городе и моря почти не видел. Судно слегка покачивалось под ногами; добротные доски скрипели, и Мин Чжу почувствовал лёгкую неустойчивость. Вэй Ин, заметив его смятение, спросил с улыбкой: — Ты впервые плывёшь? — Да, — ответил Мин Чжу, голос слегка дрожал от волнения. — Мне немного страшно. Вэй Ин посмеялся, но его тон был ободряющим. — От Облачных Глубин до Пристани Лотоса всего пару часов. Расслабься, пока плывём. Мин Чжу кивнул и попытался наслаждаться новым ощущением: ветер, разбивающийся о борт, брызги, играющие на солнце, и дивная перспектива озера, удаляющегося за кормой. Но судно резко тронулось, и его резко подкинуло — он не удержался и рухнул на деревянный пол. Внутренне ругая себя за неосмотрительность, Мин Чжу с трудом встал: болезненная спина напомнила о себе, голова закружилась, и он прислонился к ограде, положив на неё лоб. Если бы знал, что так будет, подумал он, лучше бы полетел на мече — там укачивало бы меньше. Но делать было нечего: он аккуратно пополз к свободной каюте и залез внутрь, где выдали небольшую комнатку на двоих с Вэй Ином. Мин Чжу еле открыл дверь и рухнул на койку, чувствуя, как качка ещё долго не отпустит. Вэй Ина всё ещё не было — тот, вероятно, шлялся по палубе или просто спал где-то в другом углу. Погода на поверхности была чудесная, но укачивание клонило в сон; Мин Чжу пытался отвлечься. Не,спать не хочу! Мизе есть развлекуха для меня? [Мизе ничем не может помочь :/] — Да ты издеваешься, — пробормотал Мин Чжу вслух, и ответ системы подмигнул: [Магазин открыт] Погремушка — 50 Вертолётик — 60 Колотушка — 60 Бабочка — 50 Он, смирившись, взял «колотушку» — и предмет растворился в инвентаре, оставив его немного веселее. Уложившись, он попытался заснуть, завалившись клубком под одеялом, но качка трясло так, что тошнота едва не победила. Всё смешалось: усталость, море и воспоминания о прощании.. Ему снился короткий, беспокойный сон — и внезапно он с диким криком упал с койки. Голос с соседнего места прорезал тишину: — Мин Чжу, не ори, мешаешь спать, — раздался ленивый голос Вэй Ина. Оказалось, тот уснул первым — удивление для Мин Чжу, но всем известно, что Вэй Ин умел спать где угодно. Мин Чжу поднялся с пола, поблёскивая глазами: солнце уже проникло в каюту — утро настало, и корабль, похоже, задержался. — Вэй Ин, уже утро? Корабль задержался? — спросил он, пытаясь взять себя в руки. — Мм, ага. Водные духи напали, — ответил Вэй Ин спокойно. — Никто не пострадал. Мин Чжу удивился: как он сумел уснуть в такой суматохе? Ответ прозвучал мягко: — Ты так крепко спал, что было жалко тревожить. Видимо, всё-таки сильно вымотался. Вскоре в каюту постучали. Вэй Ин велел впустить: вошёл молодой заклинатель клана Цзян, поклонился и сказал: — Молодой господин Вэй, мы прибыли. — Серьёзно? Мин Чжу, пойдём! — вдруг оживился Вэй Ин. Мин Чжу кивнул и пошёл за ним. Спина ныла от неудобной позы сна, но в груди билось предвкушение: он очень хотел скорее увидеть Пристань Лотоса. Когда они вышли на палубу, перед глазами Мин Чжу раскрылась картина, от которой перехватило дыхание: по всей глади озера раскинулись нежно-розовые лотосы, их широкие листья словно создавали ковёр, укрывающий воду и защищающий от ветра. На пристани люди суетились: кто-то торговал товарами, кто-то гулял с семьёй, слышался смех и тихие разговоры. Запах влажной земли и цветочных лепестков смешивался с морским ветром — всё было по-летнему живо и спокойно. — Вау! — воскликнул Мин Чжу, не сдержавшись. — Нравится? — хмыкнул Вэй Ин без злобы, лишь с лёгкой насмешкой. — Конечно! Здесь так красиво! — ответил Мин Чжу, и в его голосе прозвучала искренняя радость. Глава Цзян подошёл сзади, сложил руки за спиной и вежливо улыбнулся: — Я рад, что тебе нравится, — произнёс он, и в его словах было больше тепла, чем формальности. Он снова вежливо поклонился в знак приветствия и сказал: — Здесь действительно очень красиво, глава Цзян, — улыбнулся таким же вежливым тоном. Вэй Ин, не тратя времени, рванул по мосту к одной из девушек — ах да, это была Цзян Яньли. Он хлопнул её по плечу и, со смешинкой в голосе, доложил: мол, соскучился и просит приготовить суп из лотоса с рёбрышками. Мин Чжу наблюдал за сценой спокойно, с лёгким интересом: домашняя, тёплая суета его не раздражала — она казалась частью его жизни. Вэй Ин повернулся и позвал его подойти; Мин Чжу не нашёл причин отказываться и подошёл, приветливо поклонившись. — Приятно познакомиться, дева Цзян, — сказал он спокойно, контролируя голос, чтобы не выдать волнения. Девушка кивнула и улыбнулась, и Вэй Ин представил: — Шицзе, это мой друг Мин Чжу. — Друзья А‑Сяня и мои друзья — зовите меня Цзян Яньли, — ответила она мягко. — Хорошо, тогда зовите меня просто Мин Чжу, — улыбнулся он в ответ. Цзян Яньли заговорила дальше, её голос был лёгким и любопытным: — Вы любите суп из лотоса? — Честно говоря, я его никогда не пробовал, — признался Мин Чжу, неловкая улыбка выскользнула на лице. — Тогда попробуешь, Шицзе очень вкусно готовит! — пригласила она. — Не сомневаюсь, — он кивнул. — Жду вас на обед, не опаздывайте, — попрощалась она и ушла в сторону одного из зданий причала, оставив за собой шлейф скромной грации. — У нас есть время до обеда. Давай я покажу тебе всё, — предложил Вэй Ин, и Мин Чжу согласился. Они прошли по узким улицам пристани: Вэй Ин рассказывал истории, указывая на старые лавки, ритуальные таблички и интересные детали — о крыше с резьбой, о лавке, где всегда продавали лотосы, о мастере, чьи ножи не тупились годами. Мин Чжу слушал, впитывая каждую мелочь, как губка: всё было новым, но в то же время складывалось в понятную картину. Это было похоже на поход в музей, где всё можно рассматривать, но трогать не положено — разве что здесь разрешалось. Время шло быстро, и скоро настал обед. Они возвращались в дом главы, проходя мимо тренировочного поля, где уже шумели юные лучники: Вэй Ина окружили сверстники, обсуждая, как давно ждали его возвращения и предстоящее состязание лучников. Мин Чжу невольно слушал — разговоры были громкими, но между шутками проскальзывали серьёзные разговоры о дате турнира. Когда они прошли дальше, Мин Чжу решился спросить прямо: — А что за турнир? — Это сбор глав орденов, — ответил Вэй Ин. — Там пройдёт соревнование лучников. — Я неплохо стреляю, — признался Мин Чжу. — Сходим потом на поле? Он мысленно добавил, что четыре года тренировок со спортивным луком не должны были пропасть даром. Тетива спортивного лука натянута сильнее обычной, и это требовало больше силы и техники — он надеялся, что тело предыдущего хозяина стало сильнее, чем он сам раньше. — Хорошо, но тебе меня не победить! — провокационно улыбнулся Вэй Ин. — Кто знает, — усмехнулся Мин Чжу. Когда они уже входили в обеденный зал, Мин Чжу вдруг остановил Вэй Ина: — Мне страшно... — признался он тихо, и в голосе его слышалась испуганная честность. Он представлял себе строгую фигуру госпожи Юй из рассказов: суровая, непоколебимая, она внушала трепет даже в слухах. — Почему? — растерянно спросил Вэй Ин. — Потому что там госпожа Юй Цзыюань... — проговорил он, и та самая боязнь отразилась в его глазах. Вэй Ин не удержался и хихикнул; Мин Чжу нахмурился. — Не беспокойся, она тебе ничего не сделает, — заверил его Вэй Ин, кивнув убедительно. Мин Чжу вздохнул и последовал за ним: двери зала распахнулись, и он увидел просторный зал, в центре которого на троне восседала само собрание власти — госпожа Юй сидела, словно пурпурная паучиха, окружённая уважением и страхом. По бокам стояли пять столиков; одно место казалось предназначенным для него. Он поклонился и проговорил: — Приветствую главу Цзян и госпожу Юй Цзыюань. Глава клана вежливо кивнул, а госпожа Юй лишь цокнула языком и отвернулась — жест, который прошёл холодком по его спине. Мин Чжу не стал задерживаться в поклоне дольше, чем нужно: он знал правила и тонко чувствовал, что чем меньше лишнего внимания, тем лучше. Вэй Ин сел рядом с Цзян Яньли; Мин Чжу прошёл и устроился по соседству с Вэй Ином. В этот момент госпожа Юй обратилась к главе: — Цзян Фэнмянь, кого ты ещё удумал привести? — её голос был чуть резче, чем обычно. — Моя госпожа, я хотел бы, чтобы этот молодой адепт стал частью Ордена Юньмэн Цзян, — ответил глава, делая глоток чая и смотря на него с профессиональной деликатностью. — Почему адептов принимают без моего согласия? — госпожа Юй провела чашкой по блюдцу с холодным звоном — маленький, но выразительный упрёк. Глава продолжил: — В Гу Су он проявил себя хорошо, заняв семнадцатое место среди учеников. Слушать похвалу от главы ордена было приятно и странно одновременно: тепло пронизывало, но вместе с ним приходило волнение. Затем госпожа Юй обратилась к нему прямо: — Как твоё имя? — Мин Чжу, — ответил он, голос дрожал от нервов, но звучал отчётливо. После слов госпожи всё завертелось: — Совсем скоро сбор глав орденов, ты поедешь с нашим кланом и докажешь, что достоин, — сказала она настойчиво. Мин Чжу почувствовал, как в груди нарастает смесь гордости и волнения — это был шанс, но и груз ответственности. — Есть, — ответил он и снова принялся уплетать суп из лотоса. Бульон был нежно-прозрачным, лепестки лотоса разварены до мягкости, а рёбрышки — таяли во рту. Вкус действительно оказался лучше, чем он ожидал: в нём сочетались светлая сладость и лёгкая горчинка пряностей. — Мин Чжу, семечки лотоса будешь? — спросил Вэй Ин и подмигнул. Он кивнул, и на ладони у него оказалась тёплая горсть семян. Мин Чжу взял одну, разломил её зубами — во рту осталась тягучая сладость, словно конфета, и тонкая ореховая нота. — Вкусно, — признал он вслух, и в уголках губ Вэй Ина заиграла улыбка. Обед прошёл ровно: тихие разговоры, приглушённый шум приборов, пара упрёков в адрес Вэй Ина за его привычную бесшабашность. После трапезы они вышли на тренировочное поле — широкая сухая площадка, украшенная мишенями и обтянутыми канатами подставками, где ветер носил запахи трав и натираемого лука. — Вот лук, — сказал Вэй Ин и кинул его ему. Мин Чжу поймал оружие, провёл взглядом по изгибу дуги и ощупал тетиву. Это был обычный тренировочный лук — легче спортивного, но прочный и удобный. Он встал в стойку, отодвинув локоть на нужный градус, прислушался к собственному дыханию и натянул тетиву. Стрела вылетела ровно и попала в сантиметр от центра. Мин Чжу улыбнулся про себя: четыре года занятий со спортивным луком не прошли даром, но он подрастерял умения. — Это очень хорошо, — произнёс Вей Ин рядом. —. Он скромно улыбнулся в ответ. Вэй Ин тоже сделал выстрел, и его стрела легла ровно в центр. — Ты тоже неплох, — одобрительно сказал Вэй Ин. — Мин Чжу, где ты так научился стрелять? — поинтересовались окружающие. — Четыре года практики, — ответил он, стараясь не приукрашивать. На самом деле занятия были регулярными, но не всегда лёгкими: спортивный лук требовал большей силы и дисциплины, чем обычный. Мин Чжу думал, что тело, которое он теперь занимал, возможно, стало сильнее прежнего хозяина — и это давало надежду на успех в турнире. — Пошли, покажу твои покои, — предложил Вэй Ин. — Хорошо, — согласился он. Они прошли в здание, где жили Вэй Ин и Цзян Чэн. — Твоя комната рядом с моей, — сказал Вэй Ин, — обращайся, если что нужно. Мин Чжу кивнул и вошёл в свою новую комнату. Она оказалась богаче, чем его прежнее место жительства: просторная кровать, чистые занавеси, аккуратный сундук и окно, через которое видно было озеро и разложившиеся лотосы. Впрочем, даже этот уют не мог полностью отогнать беспокойство — он скучал по Лань Хуаню и думал о том, как пройдёт их встреча на турнире. Мин Чжу провёл взглядом по белой ленте, завязанной на руке — символу и напоминанию о прошлом. Лента казалась ему сейчас и нитью, и якорем: он сжал её пальцами, как будто обещая себе быть сильнее.