Последний час на Трафальгарской площади

Прошло два дня мучительного ожидания. Минуты, часы, сутки тянулись долго и томительно. А когда настало время, снова повстречаться с друзьями прошлого, стало невыносимо страшно. Чем дальше детективы отдалялись от участка, тем сильнее был страх неизвестности. Вдруг Кейт вновь потеряет себя и больше не сможет найти. То место сводило с ума, напоминая об отвратительных, неумолимых событиях ее жизни. Когда Уорд только приступила к работе следователем, ей попалось одно довольно странное и сложное дело. С каждой новой уликой детективу становилось тошно. Учитывая то, что женщины намного впечатлительнее мужчин, она справлялась довольно хорошо. Маньяк, которого полиция так упорно искала, все же смог ускользнуть и в то время, когда его обнаружили, было уже слишком поздно. Группа захвата окружила домик на опушке леса, одна команда и оперативники двинулись вперед. Выбив дверь, они не увидели ничего, кроме того самого маньяка, который спокойно сидел за столом, предлагая куклам отведать чаю вместе с ним. По крайней мера, так думала Кейт, до того, как увидела 5 мертвых детей, посаженных за один стол с этим существом. По-другому детектив не могла описать этого человека. Этот случай сильно повлиял на психику мисс Уорд. Она винила себя в смерти этих детей, в то, что не смогла раскрыть это дело и закончить это издевательство. Кейт нужна была помощь, которую ей никто не предложил. От безвыходности уже бывший детектив обратилась в психиатрическую больницу, лечение заняло 2 месяца. И знаете, это время было, пожалуй, самым худшим, во всей ее жизни. Приехав на место встречи, им все также оставался дом семьи Пейджей, Уорд сделала глубокий вдох, затем выдох. Пора выходить. Детектив потрепала Сэма по волосам, буквально за 10 минут до назначенной остановки мужчина успел заснуть. - А? - Мы доехали, вставай Сэм. Погода была ужасной, ни холодно, ни жарко. Будто сама мать природа не могла определиться. Влажный воздух окутывал обоих детективов, а слегка покапывающий дождик так и стремился испортить нынешний макияж Кейт. В ушах противно отдавался звук хлюпающей грязи. На выстеленной дорожке искусственной травы еще держалась роса. Солнце то выходило из-за туч, то вновь пропадало. Подходя к дверь Уорд надеялась, что их уже поджидают и ей не придется нарушать спокойствие семьи Пейджей. И вот стоя напротив куска древесины, женщина все никак не могла поднять руку. - Кейт, все в порядке? – Поинтересовался Сэм, наблюдавший ту самую картину неопределенности детектива. - Думаю, да. Все в порядке. – Ей очень трудно находиться здесь, обращаться за помощью к тем, о ком хотела бы забыть. Но детектив готова сказать любую ложь, лишь бы вновь не упустить шанс раскрытия этого дела. На этот раз она не проронит ни слезы, на этот раз Кейт приложит все усилия, которые только сможет. Сэм посмотрел в помутневшие от неясности глаза, которые опять обдумывали, как же им солгать, чтобы никто даже не заподозрил их ложь. Он не понимал подругу, всячески пытался, но попытки были безуспешны. А так хотелось обнять ее, солгать ей прямо в душу, что понимает ее, что на ее бы месте тоже был в смятении. Тем не менее, он не посмеет обойтись с ней таким образом. Жизнь поиздевалась над этой женщиной слишком хорошо, чтобы и окружающие люди поступали с ней также. Входная дверь тихонько приоткрылась. Из-за нее выглянул мальчик лет 9-ти, может 10-ти. Его глаза наполнились горькими слезами, как будто он увидел самых страшных людей в его жизни или в случае Пейджей сборщиков налогов. - Ой, извини малыш, мы тебя напугали? Можно нам пройти в дом? Нам нужно встретиться с твоими родителями. – Произнес Сэм, а затем стал ждать ответа от ребенка. - Папы сейчас нет дома. – На выдохе проговорил малыш. - Да? Ничего, тогда могли бы мы побеседовать с твоей мамой? - Хорошо. – Потирая лицо рукавом кофты, ответил мальчик. – Вы ведь не сделаете ей больно? Непривычно слышать такого рода вопрос из уст маленького ребенка. Уорд оттолкнула мальчика и что есть мочи побежала вглубь квартиры, буквально сбивая каждый предмет, который попадался ей на пути. Оказавшись в нужной комнате, она ненароком боялась увидеть то, что уже давно созидала в своих мыслях. Портрет, от которого хотелось сбежать. Глаза лихорадочно рассматривали каждый контур лица той, с которой и была списана эта устрашающая картина. Кровь стекала с ее волос прямо на лицо, портя бледно-белую кожу. В какой-то степени, кому-то это даже покажется красивым. Жертва приподняла уголки губ, а после тихо прошептала. - Добро пожаловать в мой дом. Тем временем, Том сидел в своем любимом кресле, попивая чай и попутно читая книгу о тайнах Первой мировой войны. Почему же мужчина так обожал этот предмет мебели? Просто на просто он был удобен, обивка не приносила дискомфорта, да и цвет доставлял усладу глазам. Сегодня он остался дома из-за не самой лучшей погоды. Встречу с почтмейстером пришлось отменить, так что Барнз весь оставшийся день был предоставлен самому себе. На улице стоял холод, но в тоже время святило солнце. Именно такая уличная обстановка приходилась Тому по душе. Поэтому уже через 10 минут он стоял на пороге своей квартиры и бегло искал свой зонт. Книжная заклада остановилась на моменте убийства наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Фердинанда. Чай так и не был допит, а кресло все еще источало тепло человеческого тела. Гуляя по улицам Лондона, Том каждый раз удивлялся, как же иногда совсем разные люди могут уживаться вместе. Допустим, идет молодая пара. Девушка высокого роста, носит очки, одета не совсем роскошно, но и не бедно. Рядом с ней парень, ниже ее на 7, а может и 10 сантиметров, видно, что из приличной семьи. Одет под стать обществу, черные брюки, белая рубашка, а сверху жакет. Она шутит, а он заливается смехом ей в ответ. Казалось бы, так и хочется подойти к ним, поправив. Это девушка должна смеяться, а парень шутить. Но разве они кому-то что-то должны? Любовь – это то слово, при котором застывает кровь И над которым можно посмеяться Но говоря об этом вновь и вновь, я так хочу влюбляться. Моя любовь – это моя слеза, Которую пролить я уж не в силах Мне бесконечно хочется тепла Которое мог источать бы ты у нас в квартире, но… Чувства стынут, в тот же миг, Как ты уводишь женщину из бара, Под нашу песню И без слез, Которые пускала я над ванной. Или рассмотрим другой пример. Стоит около пекарни пара. Женщина, как лучик света, все спрашивает, интересуется, советуется. А мужчина полная противоположность своей девушки, ворчит, жалуется, резко отвечает. И ведь держаться под руку, смотрят друг на друга, целуются. И тут хочется сказать, что пора бы уже найти себе партнера, с которым у вас один взгляд на жизнь. Но разве сердцу прикажешь? То чувство, будто кислород, проникнет в кровь, сосуды Любовь остынет, в тот же день, Но не вините в этом беглую ту тень, С которой я безмолвно уходил из клуба. И вот сейчас Том сидит напротив такой «неправильной» пары. На его тарелке лежит круассан, который его давно не интересует, а чашка, некогда наполненная кофе пустует. Барнз снова погружается в свои мысли, он опять думает о ней, о той, которая… Внезапные шорохи на соседнем стуле вырывают его из своих раздумий. Поворачивая голову на объект шуршания, Том никак не ожидал увидеть женщину. Ее волосы имели редкий цвет, пепельный. Стрижка короткая. Глаза, как сапфиры, смотрели на него с неким возмущением. Маленькая родинка над бровью была, будто нарисована. - Добрый день, Том, как жизнь? - Мы с вами знакомы? – Барнз никак не припоминал, чтобы где-то видел эту женщину. Видимо дама очень смелая, раз начала разговор с ним сразу на «ты». - Я сестра вашей покойной невесты, мисс Хелена Липман. Мы можем поговорить с вами, но в несколько других обстоятельствах? – Сказала женщина, а затем взяла руку Тома и повела его в известном только ей направлении.