Услуги старшего брата

      В небольших городках и деревнях, находившихся достаточно далеко от резиденций Великих орденов, почти никто из жителей не узнавал в лицо их лидеров. Тем не менее Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзунь всё равно привлекали внимание прохожих. Люди сразу распознавали в них заклинателей, заметив богатую одежду, благородный вид и наличие оружия. Люди провожали их любопытными и восхищёнными взглядами, ведь как можно было отвести глаза от внешней красоты этих двух высоких мужчин? Сичэнь, где бы не появлялся, всегда приковывал к себе больше женского и мужского внимания. Он не только считался самым красивым заклинателем своего поколения, но и притягивал людей приветливым и мягким выражением лица. Минцзюэ наоборот выглядел хмурым и суровым, поэтому люди побаивались долго на него пялиться. Однако он ничуть не был обижен такой расстановкой людских приоритетов, потому что сам был полностью солидарен с тем, что прекраснее Сичэня никого просто не существовало. К тому же он никогда не жаждал в свою сторону множества вожделеющих и влюблённых взглядов — он желал такого внимания лишь от одного человека и с лихвой получал это. Тем не менее Минцзюэ, проходя сквозь поток восхищённых людей, не мог сдержать радость и толику самодовольства от того, что самый лучший мужчина был именно его и ничьим другим возлюбленным. Пока Чифэн-цзунь в очередной раз мысленно благодарил судьбу за такой подарок, Первый Нефрит не мог не испытывать радости и толики самодовольства от того, что ему, в отличие от этих жителей, выпала честь знать Минцзюэ достаточно близко. Пока люди бросали на грозного мужчину трепетно-настороженные взгляды, а некоторые даже опасались и предпочитали не попадаться ему на глаза, Сичэнь знал, что в этом мире не было места безопасней и комфортней, чем рядом с главой ордена Не. Цзэу-цзюнь знал, что скрывалось под вечной хмуростью и резкой манерой поведения, он видел изменения в голосе, взгляде, мимике Минцзюэ, когда он оказывался наедине с дорогими ему людьми. Тем не менее узнать человека полностью было невозможно, поэтому сегодня Первому Нефриту выпала возможность впервые узнать ещё об одной милой черте характера свирепого с виду Чифэн-цзуня.       Заклинатели в какой-то момент разделились. Сичэнь пошёл в один магазин, чтобы найти какой-нибудь подарок для Ванцзи, а Минцзюэ с ворчанием («Если я не принесу ему сувенир, он оставит меня ночевать под воротами») отправился на поиски подходящего подарка для Хуайсана. Первый Нефрит прыснул в кулак от услышанного, прекрасно зная, что Хуайсан никогда не смог бы оставить старшего брата под дверьми, а Минцзюэ обожал баловать младшего брата. В поисках нужного магазина Чифэн-цзунь зашёл глубже во дворы и продолжал свой путь, пока не услышал меж ближайших домов множество детских голосов и звонкий смех. Размышления длились не дольше нескольких секунд — Минцзюэ решил не отказывать себе в маленькой радости и свернул за угол. Отсюда, прислонившись к стене, он мог наблюдать за играми резвившейся ребятни, которая была слишком увлечена и не замечала присутствия взрослого человека. Чифэн-цзунь любил детей, поэтому смотрел на них всегда с нежностью и ностальгической тоской. Раньше он с удовольствием игрался и возился с маленьким Хуайсаном, тискал его, но затем они оба выросли. Двое мальчишек шуточно дрались друг с другом короткими деревянными мечами, размахивая ими неумело и беспорядочно, но очень активно, пока другие ребята ждали своей очереди и подбадривали или дразнили маленьких дуэлянтов. Один из мальчиков всё же одержал верх, когда второй, отступая назад, споткнулся и упал. Выигравший мальчишка гордо задрал подбородок, а проигравший поднялся на ноги, досадливо потирая ушибленный копчик. Он бросил взгляд в сторону и замер, чем привлёк внимание остальных детей, которые посмотрели в ту же сторону и заметили взрослого мужчину. Галдёж тут же затих, когда ребята настороженно наблюдали за приближением незнакомца. Дети опасались Минцзюэ не по той же причине, что и взрослые, — при виде детей взгляд у мужчины всегда смягчался, исчезала хмурость и на губах появлялась лёгкая улыбка. Ребята боялись Минцзюэ, только потому что он был с их точки зрения чрезмерно высоким и являлся взрослым человеком, который мог разогнать их по домам, будучи недовольным шумом. Чифэн-цзунь изначально не планировал подходить к ребятам, но раз уж они его заметили и не решались из-за этого играть дальше... Он приблизился к детям и присел на корточки, прекрасно зная, что так им будет комфортнее находиться рядом с ним. — Привет, мальчишки и девчонки. — Мы уже не мальчишки, мы храбрые воины! — возмутился один из мальчиков, пока остальные смущённо поприветствовали взрослого в ответ. — Приношу свои извинения, — подыграл Минцзюэ, подавив широкую улыбку. — Не желают ли храбрые воины научиться парочке приёмов, чтобы в будущем удивить ими соседских ребят? — А ты хоть умеешь драться? — тот же мальчик сложил руки на груди, с сомнением посмотрев на мужчину. Паренёк был действительно смелым, но не очень внимательным. — Ты посмотри, у него есть настоящий меч! — воскликнул другой мальчик. — Конечно же он умеет драться. — Это не меч, это сабля. Я покажу вам её, если хотите. Но трогать нельзя. После хора нетерпеливых согласных возгласов Минцзюэ схватил саблю за рукоять, а второй ладонью подхватил лезвие и в таком горизонтальном положении протянул оружие ребятам. Детские любопытные взгляды дружно устремились к сабле. Бася явно впечатлила детей, судя по восхищённому блеску в их глазах и бормотанию: «Выглядит круто», «Красивая», «Хочу себе такую же!». Этого было достаточно, чтобы завоевать детское доверие и дать им убедиться, что мужчина был настроен дружелюбно и не собирался их ругать. — Научите нас, пожалуйста! — подал голос проигравший мальчик, после чего все остальные присоединились к нему. — Разрешите нам тоже принять участие! — попросила девочка с надеждой в глазах. Её подруга смотрела на мужчину с тем же выражением лица. — Разрешаю, конечно, — кивнул Чифэн-цзунь, немного удивлённый, что такой вопрос вообще поднялся. — Почему нет? — Ну, мальчики не пускают нас тоже поиграть, — тихо пожаловалась вторая девочка. — Они говорят, что нам ни к чему брать в руки мечи. — Для девочки тоже важно уметь постоять за себя. Это хорошо, что вы хотите научиться, — Минцзюэ одобрительно улыбнулся девочкам, а затем обвёл взглядом явно неубеждённых мальчиков. — Если вы со мной не согласны, то представьте себе, что ваши мамы, сёстры или будущие жёны столкнулись с опасностью, а вас нет рядом, чтобы их защитить. К тому же в орденах заклинателей у женщин тоже есть собственное оружие.       Сичэнь долго выбирал подарок для своего брата и, наконец выбрав подходящий, убрал его в рукав и поспешил выйти на улицу. Он думал, что Минцзюэ уже заждался, но не обнаружил его поблизости. Он зашёл ещё в два магазина, в которые его возлюбленный мог бы зайти за подарком Хуайсану, но и там его не оказалось. Первый Нефрит прикрыл глаза и сосредоточился, потянувшись своей энергией к присутствию Чифэн-цзуня. Такую полезную способность два заклинателя развили недавно, когда почувствовали друг с другом крепкую связь. Сичэнь узнал, что Минцзюэ находился в пределах городка, и облегчённо выдохнул, направившись в его сторону. Цзэу-цзюнь замер там же, где до него прислонялся к стене Чифэн-цзунь, когда увидел, чем занимался его спутник. Сичэнь не стал наблюдать из-за угла, чтобы не выглядеть подозрительным для ребятни, а присел на лавочку неподалёку и достал из рукава свиток, сделав вид, будто он его читает. Первый Нефрит не ожидал увидеть Минцзюэ в такой ситуации. Мужчина перевязывал какому-то мальчику разбитую, видимо, коленку, в то же время рассказывая какую-то историю. Его окружали взъерошенные, как после очень активной игры, дети, которые ловили каждое его слово. И какая-то девочка стояла за его спиной и пыталась заплести ему косичку, чему мужчина никак не препятствовал. Цзэу-цзюнь знал, что Чифэн-цзунь обожал младшего брата, он сам видел, как в подростковом возрасте его возлюбленный искренне смеялся, играясь с Хуайсаном, переживал за каждую его царапину (и не прекращал ворчать, что А-Сан какая-то хнычущая неженка, а не мужчина, пока заботливо дул ему на ранку), получал палкой по спине за какие-то шалости, в которые его втягивал младший брат. Но он не знал, что Минцзюэ относился так же хорошо к детям в общем. Видимо, «инстинкт Дагэ» брал верх над ним и распространялся на всех. Это было удивительно, как Чифэн-цзунь не часто находил общий язык с ровесниками и людьми постарше, — и многие его даже боялись, — но при этом очень легко возился с детьми, которым он тоже, очевидно, нравился. Грудь Сичэня согрело внутренним теплом от чувства нежности и умиления в сторону Чифэн-цзуня, но он стойко удерживал себя на месте, чтобы подольше понаблюдать за такой мягкой, ранее неизвестной чертой характера своего возлюбленного. Когда Минцзюэ устал сидеть на земле и поднялся на ноги, дети оценили его рост уже не как угрозу, а как прекрасную возможность покататься. В силе его рук ребята нисколько не сомневались. Первый Нефрит с улыбкой наблюдал, как его возлюбленный согнул руки, на которых тут же повисли первые желающие покататься, и начал то поднимать, то опускать их, а затем закрутился на месте, сделав из себя живую карусель. Тут же улица наполнилась оживлённым, громким шумом: радостное верещание кружившихся детей смешалось с возмущёнными и нетерпеливыми голосами других ребят, которые никак не могли решить, кто же будет следующим в очереди, и смехом и голосом Минцзюэ, который пытался успокоить мальчишек и девчонок. Все успели покататься по одному разу к тому моменту, как из двух разных окон донеслась недовольная ругань, призывавшая расшумевшуюся толпу бездельников разойтись по домам. Оскорблённый Чифэн-цзунь (ведь жители, получается, отчитали за шум и его тоже) обернулся в сторону голосов, чтобы встать на защиту детей и высказать всё нелестное, что думал по этому поводу, но заметил сидевшего неподалёку Сичэня, тактично прикрывавшего кулаком явно расползшийся в улыбке рот. Минцзюэ жутко смутился, застигнутый врасплох, и попрощался с детьми. Как долго за ним наблюдали?.. Пока он приближался к Сичэню, ему в спину летели жалобные, расстроенные возгласы и просьбы поиграться ещё хотя бы несколько минут. Чифэн-цзунь встал перед возлюбленным, сложив руки на груди, и попытался вернуть лицу привычный хмурый вид. Первый Нефрит смотрел на него смеющимся и ласковым взглядом, однако в глубине его глаз скрывались нетерпение и особый голод, будто мужчина очень жаждал что-то сделать, но сдерживал себя. Затем Сичэнь молча поднялся с места, развернулся и направился в сторону леса. Заинтересованный и всё ещё смущённый Минцзюэ охотно шёл за ним. Едва мужчины зашли в лес достаточно глубоко, чтобы хотя бы несколько рядов кустов и деревьев скрывало их, Чифэн-цзунь был внезапно прижат спиной к шершавой коре. Цзэу-цзюнь тут же прислонился к нему телом, а ладонями обхватил щёку и заднюю часть шеи. Минцзюэ сглотнул под тяжёлым, но приятным взглядом. Он обожал видеть в глазах Первого Нефрита страсть в любом её проявлении: будь она вызвана вожделением, искренней увлечённостью чем-то или же переизбытком нежности и умильности, как в данном случае. — Безжалостный Чифэн-цзунь, оказывается, так мягок и весел, когда оказывается среди детей, — с хитрой улыбкой подразнил Сичэнь. — Тебя можно приглашать на праздники и фестивали, чтобы ты нянчился с детьми, пока их родители развлекаются. Кто же знал, что для этой роли лучше всего подойдёт неукротимый и грозный воин, глава ордена Не? Минцзюэ поджал губы и отвернулся в сторону, всё ещё пытаясь сохранять достойный вид и притворяться, будто ничего не произошло. Он потерпел поражение, когда Цзэу-цзюнь начал лёгкими прикосновениями зацеловывать его лицо. — Сичэнь, что за телячьи нежности? Прекрати, — подбородок, скула, уголок губ... Чифэн-цзунь поморщился и попытался отстраниться, но чужие ладони на шее и щеке не давали ему избежать поцелуев, а Цзэу-цзюнь и не собирался останавливаться. — Ты такой замечательный, — прошептал Первый Нефрит. Нижняя часть челюсти и рядом с ухом. — Сичэнь! — Минцзюэ схватил его за плечи. — Они не знают. Никто из них. Только я знаю. Не считая Хуайсана, только я видел, какой ты на самом деле. Минцзюэ зажмурился, почувствовав, как смущался с каждым словом, с каждым прикосновением губ всё больше. Он не понимал, перед кем ему было стыдно, если в лесу был только он и его возлюбленный. Он не понимал, как ему могло быть стыдно перед мужчиной, с которым он и дружил в детстве, и залечивал раны, и целовался, и проводил страстные ночи. Первый Нефрит был его родным, любимым человеком, но Чифэн-цзунь почему-то не выдерживал такого напора похвалы и невинной, мягкой ласки. Почему-то он был смущён, когда Сичэнь увидел его, игравшегося с детьми. Цзэу-цзюнь не терял времени и тут же поцеловал мужчину между бровями, желая разгладить хмурые складки. — Только я знаю, какой ты заботливый и чуткий, — лоб, уголок надбровной дуги, — сентиментальный и тактильный, — висок, снова скула. — Только я знаю, что у тебя появляется ямочка, когда ты улыбаешься, — соответствующая точка на щеке. — Только я знаю, что эти «телячьи нежности» тебе безумно нравятся, но ты стесняешься, потому что сам привык к непоколебимому и грозному образу и неосознанно его поддерживаешь, воспринимаешь как настоящего себя, забывая о мягкой стороне... Смотри, ты в негодовании схватил меня за плечи, но даже не попытался оттолкнуть. Минцзюэ даже не предпринимал тщетных попыток спорить, потому что в таком случае солгал бы. — Чем из всех людей я заслужил такую привилегию — не опасаться тебя, знать тебя, быть любимым тобой? — задал Сичэнь риторический вопрос, глядя на подрагивающие ресницы и румянец своего возлюбленного. Первый Нефрит не прекращал своей сладкой, нежной пытки, и постепенно Минцзюэ сдался ему настолько, что Сичэню больше не нужно было придерживать его лицо. Не прекращая поцелуев, он огладил костяшками пальцев щёку возлюбленного, а затем завёл их ему за ухо и мягко помассировал ушную раковину. Наконец-то Цзэу-цзюнь справился со своим приступом нежности, истратив весь переизбыток эмоций на прикосновения, а его возлюбленный, тем временем, окончательно растаял и разомлел. Чифэн-цзунь, всё ещё ощущая фантомные отголоски порхавших по его лицу губ, приоткрыл глаза и столкнулся с довольной улыбкой и любящим взглядом. Рот Минцзюэ дрогнул в ответной улыбке, но затем он переместил руки с плеч Сичэня на спину и поясницу и в отместку притиснул к себе так резко и сильно, что мужчина чуть задушенно крякнул. Однако даже в сдавленном состоянии Первый Нефрит смог посмеяться, и тогда Минцзюэ ничего не оставалось, кроме как досадливо цокнуть языком, ослабить хватку и прекратить самодовольство и веселье возлюбленного, прижавшись к его губам. Увлекаться им было нельзя, — иначе бы дошло до того, что в этом лесу они бы застряли надолго, — поэтому вскоре они отстранились друг от друга и вышли обратно в городок. — Ты уже купил подарок Хуайсану? — Как можно было успеть, если, едва я потерял бдительность, какой-то извращенец затащил меня в лес? — Что за негодяй, — покачал головой Сичэнь, сдерживая улыбку. — Впредь будь осторожнее, Минцзюэ-сюн. На этот раз за подарком я пойду вместе с тобой и буду защищать, чтобы тебя никто не увёл... Но только если потом Дагэ покатает меня на спине или покружит на руках. — На сегодня мой лимит услуг старшего брата исчерпан. Если главе ордена Лань так хотелось, он должен был занять очередь, а не с завистью наблюдать со стороны, — усмехнулся Минцзюэ.